Глава двадцатая. В гостях у родителей
Катя стояла перед шкафом, снова перебирая вещи. В который раз она меняла решение.
— Дим, что твоя мама любит? Цветы? Конфеты? Торт?
Дима, лежа на диване, листал телефон и улыбался.
— Катюш, ты уже третий час собираешься, — заметил он. — Мы едем на три дня, а у тебя чемодан как на месяц.
— Это важно! — Катя повернулась к нему. — Я впервые еду к твоим родителям, надолго, ночевать, познакомиться нормально. Надо произвести впечатление!
— Ты уже его произвела, — Дима встал, подошёл и обнял её. — Мама от тебя без ума. Папа тоже. Им будут рады любые цветы, любые конфеты. Главное — ты. Отдохни.
— Легко говорить, — вздохнула Катя. — А вдруг я скажу что-то не то? Сделаю не так? Они передумают и решат, что я тебе не подхожу?
— Катюша, — Дима развернул её к себе и заглянул в глаза. — Ты спасаешь души по ночам. Ты проводник между мирами. Ты выдержала две мои аварии, реанимацию, восстановление. Преодолела мою глупую обиду и научила быть взрослым. И ты боишься провести три дня с моими родителями?
Катя улыбнулась.
— Когда ты так говоришь, это звучит глупо.
— Потому что это действительно глупо. Собирайся. Поезд через два часа.
— Обычный поезд, — уточнила она. — Не мой.
— Обычный, дневной. С чаем в стаканах и бабушками, торгующими пирожками. Романтика.
***
Они сели в поезд «Москва—Тверь» в два часа дня. Катя у окна, Дима рядом. Вагон полупустой. За окном мелькают пригороды, леса, поля.
— Странно ехать днём, — сказала Катя. — Как пассажир, а не проводник.
— Нравится?
— Очень. Можно просто смотреть в окно, расслабляться, ни о чём не думать. Не нужно никого спасать, искать слова, переживать.
— Часто переживаешь? После смен?
Катя задумалась.
— Каждый раз, когда я иду домой, меня не отпускает мысль: правильно ли я сказала? Помогла ли я? А если человек не вернулся, не выбрал жизнь? Это так тяжело.
Дима взял её за руку.
— Ты молодец, что делаешь это, несмотря на трудности. Это настоящее призвание.
— Спасибо. Твоя поддержка очень важна.
Они ехали, держась за руки, и разговаривали о пустяках. Катя рассказывала о последнем рабочем дне — о мальчике Дане, который потерял маму. Дима слушал внимательно, не перебивая.
— Бедный ребёнок, — сказал он, когда она закончила. — Надеюсь, отец одумался.
— Одумался, — подтвердила Катя. — Вера Николаевна проверила: мужчина пришёл в себя и начал заниматься сыном. Они ходят к психологу вместе. Справляются.
— Вот и хорошо. Ты помогла.
— Мы помогли. Поезд, Вселенная. Я просто... проводник. В прямом смысле.
Через полтора часа поезд прибыл в Тверь. На платформе их встречали Людмила Петровна и Виктор Дмитриевич. Увидев маму, Дима улыбнулся, а Катя смущенно опустила глаза.
— Димочка! Катюша! Наконец-то вы здесь! Я так соскучилась! — Людмила Петровна обняла детей.
— Мы по расписанию, мам, — ответил Дима.
— Всё равно долго ехали, — вздохнула она, расцеловав Катю. — Катенька, милая, как я рада вас видеть! Идем домой, я приготовила ужин.
Виктор Дмитриевич взял чемоданы, и они направились к машине.
Виктор Дмитриевич крепко пожал руку сыну и тепло обнял Катю.
— Добро пожаловать, — сказал он. — Рады видеть вас.
Катя протянула букет и коробку конфет:
— Это вам. Спасибо, что пригласили.
Людмила Петровна взяла цветы и прижала их к груди.
— Что вы, милая, — сказала она. — Это вам спасибо, что согласились приехать. Пойдем, машина вон там.
***
Дом стоял на окраине Твери, уютный двухэтажный коттедж с садом, яблонями и качелями на веранде. Внутри приятно пахло пирогами и теплом домашнего очага.
— Это комната Димы, — сказала Людмила Петровна, поднимаясь по лестнице. — Он здесь вырос. Я постелила свежее бельё, полотенца на комоде. Располагайтесь, отдыхайте, а я пока приготовлю стол.
Когда она ушла, Катя огляделась. Комната выглядела типично для подростка: на стенах плакаты любимых групп, полка с книгами, старый письменный стол с чертежами.
— Здесь ты рос, — с улыбкой сказала Катя. — Маленький Дима.
— Маленький Дима был невыносимым занудой, — Дима обнял её сзади. — Зубрил учебники, рисовал здания, мечтал изменить мир с помощью архитектуры.
— И изменил?
— Стараюсь. Но ты точно изменила мой мир.
Они поцеловались — нежно, неспешно.
— Ладно, — Катя отстранилась. — Пошли вниз, а то твоя мама подумает, что мы тут что-то неприличное делаем.
— Мы и занимаемся, — сказал он, — целуемся. Очень неприлично.
— Дурак, — рассмеялась Катя.
***
За столом было шумно и уютно. Людмила Петровна накрыла так, как будто ждала полк: пироги, запеканки, салаты, домашние соленья.
— Людмила Петровна, я столько не съем, — удивилась Катя.
— Попробуй всё понемногу, — посоветовала мама Димы, положив ей в тарелку пирог с капустой. — Ты же такая худенькая. Наверное, не успеваешь нормально поесть, всё время на работе.
— Ем, — ответила Катя. — Просто график сложный. Ночные смены очень выматывают.
— Димочка рассказывал, что ты проводник, — сказал Виктор Дмитриевич, разливая чай. — Работа непростая. Пьяных пассажиров, наверное, хватает.
Катя посмотрела на Диму. Он слегка кивнул, давая понять, что не рассказывал родителям о мистической стороне её работы. Для них она была обычным проводником поездов.
— Бывают разные люди, — дипломатично заметила Катя. — Но я со всеми справляюсь. Главное — терпение и умение слушать.
— Точно, — подтвердила Людмила Петровна. — Димочка тоже говорил, что ты хорошо понимаешь людей. Это настоящий талант.
— Или опыт, — Катя улыбнулась.
Разговор шёл легко и непринуждённо. Виктор Дмитриевич рассказывал о рыбалке, Людмила Петровна — о соседях и огороде. Дима подшучивал над родителями, те отвечали ему взаимностью. Катя сидела, слушала и ощущала: это тепло. Это настоящая семья.
— Катюша, как у тебя с родителями? Давно виделась? — спросила Людмила Петровна за чаем.
— Месяц назад была в Рязани, — ответила Катя, отпив чай. — Мама волновалась, что я много работаю. Но они довольны, особенно после знакомства с Димой.
Людмила Петровна и Виктор Дмитриевич переглянулись.
— Мы с Виктором думали, — сказала она. — Может, на Новый год встретимся всей семьёй? Пригласим твоих родителей к нам или сами к вам приедем.
Катя удивилась.
— Это было бы здорово, — ответила она. — Правда. Я спрошу у мамы и папы.
— Спроси, — согласился Виктор Дмитриевич. — Нам, родителям, тоже стоит познакомиться поближе. Если наши дети настроены серьёзно, то и нам нужно сдружиться.
Дима под столом сжал руку Кати. Она взглянула на него, а он улыбнулся, его глаза светились радостью.
— Серьёзно настроены, — подтвердил он. — Очень серьёзно.
***
Вечером они гуляли по Твери. Дима рассказывал о знакомых местах: школе, где учился, парке, где гулял с друзьями, набережной Волги.
— Красивый город, — сказала Катя, глядя на реку, мост и огни, отражающиеся в воде. — Спокойный. Уютный.
— Да, здесь хорошо, — согласился Дима. — Но я рад, что уехал в Москву. Там больше возможностей, хотя иногда скучаю.
Катя кивнула.
— Понимаю, — сказала она. — Иногда мне тоже не хватает Рязани. Но там моя жизнь сложилась бы иначе. В Москве у меня всё получилось.
— Это всё благодаря поезду?
— Нет, — Катя улыбнулась. — Благодаря тебе. Поезд дал мне работу, смысл. Но настоящую любовь и дом ты. И это самое важное.
Они остановились на мосту и оперлись на перила. Вокруг стояла тишина, только внизу шумела вода.
— Катюш, — серьёзно сказал Дима. — Я должен тебе кое-что сказать.
— Говори, — спокойно ответила она, повернувшись к нему.
— Мы вместе четыре месяца. Это немного, если сравнивать с другими парами. Но за это время мы пережили столько, что многие пары не переживают и за годы. Аварии, реанимации, мистические поезда, ссоры и примирения. И я понял: ты моя. Навсегда. Я хочу, чтобы ты это знала.
Сердце Кати заколотилось быстрее.
— Дим…
— Подожди, — он поднял руку. — Я не собираюсь делать предложение. Ещё рано. Но я хочу, чтобы ты знала: я вижу наше будущее вместе. Как мы живём, просыпаемся рядом, строим семью. Может, через полгода, через год. Но это обязательно случится, если ты тоже этого хочешь.
Катя ощутила, как слёзы подступают к горлу.
— Хочу, — тихо сказала она. — Очень хочу. Я тоже вижу нас вместе. Навсегда.
Дима крепко обнял её.
— Тогда решено. Мы вместе навсегда.
— Навсегда, — повторила Катя.
Они стояли на мосту, обнявшись. Катя думала: вот оно — счастье. Не в мистических поездах и не в спасении душ. А здесь, рядом с любимым, на тихой набережной маленького города.
***
На следующий день Людмила Петровна повела Катю на рынок. Они шли за продуктами, но разговор зашел о важном.
— Катюша, — сказала она, выбирая помидоры. — Хочу поблагодарить тебя.
Катя удивилась:
— За что?
— Ты была рядом с моим сыном после аварии. После первой он был подавлен, а после второй — впал в депрессию. Когда он очнулся, все время говорил о тебе. «Катя была рядом, не бросила, помогла». Ты спасла его. В прямом смысле.
— Он сам себя спас, — сказала Катя. — Я была рядом.
— Это и есть любовь, — Людмила Петровна нежно погладила её по руке. — Быть рядом, особенно когда трудно. Ты прошла испытание, которое многие не выдерживают. Я рада, что Дима нашёл тебя. Вы подходите друг другу. Это видно.
— Спасибо, Людмила Петровна, — Катя почувствовала, как её щёки заливает румянец. — Мне с ним тоже хорошо. Он... он замечательный. Мой.
— Берегите друг друга, — посоветовала она. — Мы, родители, всегда поможем.
Они вернулись домой с полными сумками. В гараже Дима с отцом чинили старый велосипед. Увидев Катю, Дима отложил инструменты и подбежал помочь донести сумки.
— Вас не арестовали за скупку всего рынка?
— Чуть не поймали, — засмеялась Катя. — Твоя мама — настоящий кошмар для продавцов. Торгуется так, что они ей ещё и доплачивают.
— Это талант, — с гордостью сказала Людмила Петровна. — Мастерство семейного бюджета.
Вечером они вместе разглядывали старые фотографии. На одной был маленький Дима в смешных штанишках, на другой — школьник с огромным рюкзаком, на третьей — серьёзный студент с чертежами.
— Кто это? — Катя указала на фото, где Дима-подросток стоял с девочкой лет четырнадцати.
— Ленка, — Дима ухмыльнулся. — Первая любовь. Длилась две недели.
— Почему расстались?
— Она меня бросила. Сказала, что я зануда и только об архитектуре говорю.
— Ну, ты и правда зануда, — Катя засмеялась.
— Эй, предательница!
— Зато мой зануда, — она поцеловала его в щёку.
Людмила Петровна улыбалась, наблюдая за ними. Виктор Дмитриевич одобрительно кивал. Было уютно, тепло, по-семейному.
***
На третий день перед отъездом Катя и Дима отправились в лес за городом. Просто прогуляться, подышать свежим воздухом.
Катя, собирая рыжие листья, сказала:
— Знаешь, я поняла одну вещь.
— Какую?
— Моя работа мистическая, странная и важная. Но это лишь часть меня. Другая часть — это обычная жизнь: родители, леса, прогулки, смех, любовь. Мне нужно и то, и другое. Я не могу быть только проводником или только твоей девушкой. Я — это и то, и другое, и это нормально.
— Это прекрасно, — обнял её Дима. — Ты многогранная, сложная и настоящая. Я люблю все твои грани.
— Даже ту, что по ночам катается в мистическом поезде?
— Особенно ту. Она же самая крутая.
Они засмеялись, обнялись и постояли в тишине, слушая лес.
— Дим, — подняла голову Катя, — а ты не боишься, что я однажды не вернусь из рейса? Вдруг застряну между мирами?
Дима замолчал.
— Честно, боюсь. Иногда просыпаюсь ночью, когда ты на смене, и думаю: а вдруг? Но потом вспоминаю: ты сильная. Ты знаешь, что делаешь. И у тебя есть я. Я твой якорь в реальности. Ты всегда вернёшься, правда?
— Правда, — Катя кивнула. — Всегда. Потому что здесь мой дом. Ты — мой дом.
— И ты — мой, — ответил он.
***
Вечером они уезжали. Людмила Петровна собрала им в сумки пироги, соленья и варенье.
— Мам, мы же на поезде, а не на машине, — смеялся Дима.
— И что? Донесёте. Катюша худенькая, нужно её кормить!
— Людмила Петровна, я не худенькая, — возразила Катя.
— Худенькая! — упрямо сказала мама Димы и добавила ещё банку мёда.
На вокзале прощание было долгим. Людмила Петровна плакала, обнимая Катю.
— Приезжай ещё, слышишь? Ты теперь как дочка мне, — сказала она.
— Приеду, — уверенно сказала Катя. — Обязательно.
Виктор Дмитриевич крепко пожал ей руку:
— Береги его. Он хороший, хоть и упрямый.
— Сам ты упрямый, — проворчал Дима, обнимая отца.
В поезде, уютно устроившись в купе, Катя прижалась к плечу Димы:
— Знаешь, это были лучшие дни.
— Правда?
— Правда. Я почувствовала себя частью чего-то большего... семьи. Не просто твоей девушкой, а настоящим членом семьи. Это так тепло.
— Ты уже стала членом семьи, — Дима поцеловал её в макушку. — Мама тебя почти усыновила.
— Не усыновила, а удочерила, — Катя улыбнулась.
— Как скажешь, профессор.
Они возвращались в Москву, держась за руки и болтая о пустяках. За окном становилось темно, вагон слегка покачивался, проводница разносила чай.
— Кать, — вдруг спросил Дима, — ты когда-нибудь видела в поезде счастливых людей? Тех, у кого всё хорошо?
Катя задумалась на мгновение.
— Нет, туда попадают только те, кто находится в поиске. Кто выбирает, кто мечется. Счастливым там делать нечего.
— Значит, нам туда не попасть, — улыбнулся Дима. — Ведь мы — счастливые.
— Мы — счастливые, — подтвердила Катя.
И это было правдой.
***
Вечером они вернулись в Москву. Дима проводил Катю домой и поцеловал на прощание.
— Отдыхай, — сказал он. — Увидимся послезавтра?
— Послезавтра, — ответила Катя. — Завтра у меня смена.
— Знаю, — кивнул Дима. — Удачного рейса. Спасай души, моя волшебница.
— Спасаю, — улыбнулась Катя. — Всегда.
Она поднялась к себе, разобрала вещи и достала банки с вареньем и пироги. Улыбка не сходила с её лица. Три дня в Твери стали для неё глотком свежего воздуха. Они напомнили ей, что жизнь — это не только мистика, поезда и чужая боль, но и любовь, семья, тепло, простые радости.
Баланс. Она нашла его. Наконец.
Улёгшись спать, она почувствовала себя счастливой. Завтра её ждёт новая смена, новые пассажиры, новые истории. Но теперь она знала: после любой, даже самой тяжёлой смены её всегда ждёт дом. Дима. Любовь.
Эта мысль давала ей силы двигаться дальше.
Продолжение следует...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919