Не ту сцену она увидела...
Питерский перрон в тот день не предвещал ничего необычного. Обычные проводы, обычная суета. Элина торопилась, боялась опоздать — хотела успеть к отходу поезда, заскочила в киоск за цветами на бегу, выхватила первые попавшиеся пионы, даже не глядя на ценник.
Она не спала всю ночь. Думала о нем. О том, как они начнут новую жизнь, как сыграют свадьбу сразу после ее диплома, как родители уже все обговорили. Два года отношений — это вам не шутка. Два года, пока она отшивала всех поклонников, пока терпела его ревность, пока доказывала отцу Лаврова, что достойна его сына.
Поезд еще не ушел. Элина замерла на краю перрона и вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Ее Кирилл стоял в обнимку с какой-то девушкой. Не просто стоял — он смотрел на эту незнакомку так, как никогда не смотрел на нее, Элину. А та, эта бледная тень в простом платье, прикалывала к лацкану его пиджака маленький букетик ландышей.
Что-то внутри оборвалось.
«Элина, познакомься, это Валя», — прозвучало как приговор.
Она не стала ничего выяснять. Не стала кричать, бить посуду, устраивать сцену. Просто развернулась и пошла прочь. Уже на выходе вспомнила про цветы, которые все еще сжимала в руке. Букет полетел в урну — вместе с надеждами, вместе с мечтами, вместе с той жизнью, которую она себе нарисовала.
Говорят, на перроне остались лежать пионы. Элина Быстрицкая больше никогда не разговаривала с Кириллом Лавровым.
Сын врага народа, которого крестили тайком
Родился будущий народный любимец в Ленинграде, в семье актеров, но жизнь ему уготовила не сцену, а совсем другую дорогу. Отец, Юрий Сергеевич, играл в Большом драматическом, мать, Ольга Ивановна, работала на радио. По отцовской линии — дворянская кровь. Дед руководил Императорской гимназией, после революции бежал в Сербию, там основал центр для эмигрантов. А его сын, отец Кирилла, остался в России.
Маленького Кирюшу вопреки советским законам крестили. Мать тихонько отнесла младенца в церковь, пока никто не видел. Это потом назовут «пережитками прошлого», а тогда — просто необходимостью.
В 1930-е годы все переменилось. После убийства Кирова начались репрессии. Семья Лавровых, как и многие творческие люди, попала под подозрение. Родители спешно уехали в Киев, оставив сына с бабушкой. Ему было всего десять, когда он остался один в огромном городе.
Война застала пятнадцатилетнего парня. Эвакуация, Сибирь, работа грузчиком на зерновом пункте — с утра до ночи таскал мешки, чтобы хоть как-то помочь семье. Потом завод, токарный станок, металлическая стружка, летящая в лицо. В семнадцать лет, едва получив паспорт, рвался на фронт. Попал в авиационную школу механиков, затем — пять лет службы на Курилах. Там, среди сопок и туманов, готовил к вылету бомбардировщики и по ночам играл в самодеятельном театре.
Вопрос, кем быть после армии, не стоял. Только сцена.
Как «дежурный Ленин» едва не угробил карьеру
Без аттестата о среднем образовании поступить в театральный было невозможно — школу он так и не окончил, война помешала. Пришлось ехать в Киев к отцу, который к тому моменту стал ведущим актером Театра имени Леси Украинки. Там Кирилл начал с массовки. Потом небольшие роли. Потом заметил сам Константин Хохлов, ученик самого Станиславского. Именно он помог Лаврову перебраться в Ленинград, в БДТ.
Хохлов умер, и театр возглавил Георгий Товстоногов. Многие не выдержали конкуренции, но Лаврову удалось доказать свою состоятельность. Он стал ведущим актером, а позже и художественным руководителем.
Особая страница — Ленин. Сыграл вождя четыре раза: дважды на сцене, дважды в кино. Партийное начальство пришло в такой восторг, что запретило давать Лаврову другие роли, чтобы не «стереть впечатление». Актера превратили в заложника одного образа. Сам он признавался: «В своих ролях я не идеализировал этого человека, а старался содрать с него позолоту».
И все-таки играть вождя в Советском Союзе — это не просто работа. Это статус. Это благосклонность власти, это премии, это награды. Но и это крест. Каждое движение, каждая фраза — под микроскопом.
Однажды Лаврову предложили возглавить БДТ вместо Товстоногова — партийные шишки почуяли в гениальном режиссере скрытого диссидента. Лавров отказался. Сказал, что театром должен руководить режиссер, а не актер, пусть даже тот, кто играет Ленина. И это в стране, где слово «нет» могло стоить всего.
За смелость ему многое прощали.
«Снежная королева», которая растаяла ненадолго
В Киеве, куда Лавров приехал к отцу, в театре имени Леси Украинки работала молоденькая стажерка. А в театральном институте училась девушка, которую однокурсники прозвали Снежной королевой. Ее звали Элина Быстрицкая.
Она была невероятно красива, держалась строго и властно, поклонников отшивала десятками. А он был светлый, открытый, улыбчивый. Как ему удалось растопить лед — никто не понял. Но роман вспыхнул яркий. Через год отношений решили пожениться.
Будущая свекровь приняла невестку тепло. А вот отец, Юрий Сергеевич, сразу невзлюбил Элину. Она не понимала его иронии, не смеялась над его шутками, сидела с каменным лицом, когда он пытался разрядить обстановку. «Не годится она тебе в жены, сынок», — вынес вердикт отец.
Но Лавров был настойчив. Родители уже обо всем договорились, назначили свадьбу на следующий год, сразу после диплома невесты.
Элина готовилась стать женой. И даже не подозревала, что ее жених влюбился в другую.
Та самая Валя, которую «не разглядели»
Валентина Николаева появилась в театре имени Леси Украинки в 1951 году — приехала после Школы-студии МХАТа молодая, смешливая, без пафоса и амбиций. Она была полной противоположностью Быстрицкой — простая, домашняя, никакой тебе королевской гордости.
Знаете, как говорят: мужчины выбирают не тех, кто красивее, а тех, с кем легче. Лавров, видимо, устал от вечных выяснений отношений, от характера, который не сгибался. Валентина не спорила, не доказывала, не требовала. Она просто была рядом.
Зимой того года случилась снежная буря. Лавров как парторг театра организовал расчистку завалов. Явились все, кроме Валентины. Она возмущалась: «Я актриса, а не дворник!» За строптивость ей объявили выговор. Именно в тот момент Кирилл вдруг разглядел в этой упрямой девушке что-то важное. Не холодную надменность Быстрицкой, а живую, настоящую, человеческую теплоту.
Чувства вспыхнули неожиданно. Но сказать Быстрицкой, что все кончено, Лавров не решался. Потянул до последнего.
До того самого дня на перроне.
Брак без любви, который длился 40 лет
После скандала на вокзале Элина Быстрицкая исчезла из жизни Лаврова. Говорят, она не разговаривала с ним несколько десятилетий. А Валентина Николаева стала его женой. Прожили вместе 40 лет, до самой ее смерти в 2002 году.
Дочь Мария позже вспоминала: мама была невероятно мудрой женщиной, никогда не кричала на отца и не закатывала истерик из-за его поклонниц. Всегда с юмором относилась к постоянным звонкам.
Валентина подарила мужу двоих детей — сына Сергея (1955) и дочь Марию (1965). Она пожертвовала собственной карьерой, растворилась в семье, стала тем тылом, который позволял Лаврову работать, сниматься, гастролировать, не думая о быте.
Но была ли это любовь? Или просто удобный союз двух людей, которые нашли друг в друге то, что искали? В одном из интервью дочь актера признавалась: отец всегда ставил семью на первое место. Несмотря на гастроли, на романы, на слухи — он возвращался домой.
И все-таки поговаривали, что Лавров не забыл Быстрицкую. Что та сцена на перроне мучила его до конца дней. Что он пытался найти встречи с ней, но она отказывалась даже смотреть в его сторону.
Как рак за месяц сжег ту, что подарила ему 40 лет жизни
Валентина ушла быстро. Онкология поджелудочной железы — страшный диагноз, который не оставляет шансов. Врачи сказали, что жить осталось несколько месяцев. Она держалась, не жаловалась, даже шутила. А он не верил. Не мог поверить, что эта женщина, которая была с ним почти полвека, вдруг исчезнет.
Умерла Валентина в 2002-м. Лавров остался один в огромной квартире на Петровской набережной. Говорят, он бродил по комнатам, трогал ее вещи, перебирал фотографии. Потом попросил дочь Марию переехать к нему с семьей. Но в шуме и суете оказалось еще тяжелее — чужие люди, чужие разговоры, а он хотел только одного: тишины и покоя.
Через год перебрался в служебную квартиру на Большой Конюшенной, которую выделил театр. Три комнаты, скромная обстановка. И абсолютное одиночество.
В театре видели, как угасает их лидер. Он продолжал работать, руководить, выходить на сцену. Но за привычной строгостью скрывалась огромная уязвимость. Человек, привыкший к полным залам и обожанию публики, оказался в оглушающей тишине.
И тогда в его жизни появилась она.
«Ему 79, ей 34 — о какой любви может идти речь?»
Анастасия Лозовская работала костюмером в БДТ. Молодая женщина, воспитывавшая маленького сына. И, как шептались в театре, давно и безнадежно влюбленная в великого актера.
Когда Валентина умерла, Настя начала помогать Лаврову. Сначала незаметно: приносила продукты, проверяла лекарства, заходила поговорить. Потом стала бывать чаще. Лавров, человек старой закалки, не привык просить о помощи. Но он принял эту помощь. И, кажется, начал привыкать к ее присутствию.
Прежде чем пригласить Анастасию жить вместе, Кирилл Юрьевич пришел к дочери. Спросил прямо: не возражает ли она? «Настя души во мне не чает, такая преданная», — сказал отец. Мария ответила спокойно: «Папа, как тебе лучше, так и делай». Сын Сергей тоже принял выбор отца без драм.
А вот в театре отношение было совсем иным. Коллеги не скрывали насмешек. «Ему 79, ей 34 — о какой любви может идти речь? Куда Маша с Сережей смотрят?» — эти фразы летали по коридорам БДТ. Многие подозревали Анастасию в корысти, в охоте за наследством. Говорили, что молодая женщина просто ждет, когда старик умрет, и получит квартиру и деньги.
Но Лавров, кажется, не замечал сплетен. Он называл Анастасию «мой Санчо Панса» — с юмором и нежностью. Видел в ней не объект страсти, а верного оруженосца, который разделит с ним последний и самый трудный поход.
Пересадка костного мозга, которая не спасла
Осенью 2006 года Кирилла Лаврова экстренно госпитализировали. Диагноз — онкологическое заболевание кровеносной и лимфатической системы. Лейкемия.
Дочь Мария стала донором костного мозга. Не раздумывала ни минуты. Операция прошла успешно, Лаврова выписали. Он даже вышел на сцену — последний раз 3 апреля 2007 года. А через неделю почувствовал себя плохо. Температура, слабость — снова госпитализация.
Пересадка не помогла. Пожилой организм не справился.
27 апреля 2007 года в 6:15 утра сердце Кирилла Лаврова остановилось. Ему был 81 год.
Похоронили его на Богословском кладбище рядом с могилой Валентины. Рядом с той, что подарила ему 40 лет жизни. Не рядом с Анастасией, которая была с ним последние три года.
Куда исчезла молодая вдова
После смерти Лаврова разразился скандал. Оказалось, что квартира, в которой он жил с Анастасией, принадлежала не ему, а театру. Недвижимость, дача, сбережения — по закону все отошло детям и внукам.
Поговаривали, что Лавров в последний момент изменил завещание и оставил часть денег Анастасии. Дети шумихи поднимать не стали, последнюю волю отца не оспаривали. Но подтвердить или опровергнуть эту информацию никто не взялся.
Анастасия еще год прожила в театральной квартире, а потом съехала. Из БДТ она уволилась почти сразу — оставаться там, где каждый шептался за спиной, было невыносимо.
Куда она исчезла — неизвестно. Журналисты пытались ее найти, брали интервью, но Лозовская предпочла остаться в тени. Говорят, она уехала в другой город, вышла замуж, родила второго ребенка. Но официального подтверждения нет.
А театральные сплетники так и не поняли: была это любовь или расчет. Дочь Лаврова, Мария, всегда защищала Анастасию. Говорила, что та искренне заботилась об отце, что именно благодаря ей последние годы жизни актера были сносными.
Но кому какое дело до правды, когда есть красивая история? Молодая костюмерша и старый актер. Деньги, квартиры, наследство. Сплетни продаются лучше, чем честность.
Что осталось после легенды
Кирилл Лавров сыграл десятки ролей. Его Синцов в «Живых и мертвых», Башкирцев в «Укрощении огня», Иван Карамазов — эти образы навсегда вписаны в историю кино. И, конечно, Ленин — тот самый Ленин, которого он так не хотел играть, но который сделал его «дежурным вождем».
Он возглавлял БДТ в самые трудные годы — после смерти Товстоногова, в развал 90-х, когда театры выживали, а не жили. И он держался. Держался, пока мог.
А потом ушел. Тихо, по-домашнему, без громких прощаний и пафосных речей.
Вместо послесловия
Элина Быстрицкая, говорят, до конца дней не могла простить Лаврова. Уже на склоне лет в интервью она назвала его предательство «таким унижением, которое не смогла снести». И все-таки призналась: Кирилл был ее первой настоящей любовью.
Валентина Николаева прожила с мужем 40 лет. Вырастила детей, построила дом, создала тот самый тыл, о котором мечтает каждый творческий человек. И умерла, оставив его одного.
Анастасия Лозовская была рядом три года. Скоротала его старость, ухаживала, заботилась. И исчезла, едва закрылась крышка гроба.
Три женщины. Три судьбы. Три истории любви, в каждой из которых была своя правда.
Кого из них Лавров любил на самом деле? Ответа нет. И вряд ли когда-нибудь появится.
Знаете, иногда кажется, что мы слишком много хотим знать о чужих жизнях. Раскладываем по полочкам: эта — жертва, эта — предательница, эта — охотница за деньгами. А правда всегда где-то посередине. В полутонах, в недомолвках, в том, что остается между строк.
Кирилл Лавров умел молчать. И унес свои тайны с собой.