оглавление канал, часть 1-я
Я шагала по мокрому бурьяну за сестрой и прикидывала, как бы мне выловить тот момент, когда я смогу спуститься в подземелье кузницы спокойно и без свидетелей? Пока ничего не придумывалось. Не могла же я, в самом деле, взять и запереть Зойку в доме? К тому же, думаю, этого будет недостаточно. Как только сестрица сообразит, что я её от чего-то удерживаю и что-то скрываю… В общем, о последствиях подобного шага лучше было не думать. Моей убогой фантазии на это не хватало.
Но было славно, что я нашла эту железяку, которую сейчас тащила в дом. Зойка, кажется, ничего не заподозрила. А если какое-то волнение и отразилось на моём лице, то приписала сестрица его совсем другому событию. Хотя находка кованых элементов тоже была для меня не пустяком, но всё же она ни в какое сравнение не шла с моим предыдущим открытием — ходом в подпол.
В общем, душа моя пребывала в смятении, сомнениях, а ещё в нетерпении. Мы вошли в дом, и пока сестра накрывала на стол, я принялась разглядывать свою добычу. Конечно, могло показаться, что дело это совершенно бессмысленное. Чего там было разглядывать? Но я продолжала вертеть железную пластину, украшенную узорами, в руках, внимательно разглядывая каждый завиток.
Зойка косилась на меня, неодобрительно качая головой, и наконец не выдержала. Не скрывая раздражения, спросила:
— И что ты там высматриваешь? Думаешь, наш прадед оставил в этих вилюшках какую-то подсказку?
Не отрывая взгляда от пластины, я невозмутимо ответила:
— Может, и оставил…
Зойку это прямо-таки взбесило. Уперев руки в бока, она выпалила:
— Чем всякой ерундой заниматься, лучше бы…
Она не успела договорить, настороженно уставившись на меня. А я, задержав дыхание, смотрела на маленькое клеймо, поставленное с тыльной стороны железного фрагмента. На клейме красовалась волчья голова. Само по себе в этом не было ничего необычного. Многие мастера ставили клейма на своих изделиях. Вот только волчья голова имела для меня особое значение. Сразу же вспомнился тот жуткий сон, в котором я столкнулась с человеком с волчьей головой. Безо всяких «может быть» и «вроде бы» я была почему-то уверена, что это и был тот самый знак. Только вот знак чего, я пока не очень понимала. Но что всё это определённо как-то связано между собой, никаких сомнений у меня не было.
Зойка, присев на край лавки, пытаясь заглянуть мне в глаза, почему-то шёпотом спросила:
— Васька, ты чего?
Словно очнувшись, я посмотрела на неё растерянно и каким-то чужим голосом спросила:
— Ты о чём?
Сестра начала злиться. Голосом с обычной громкостью раздражённо проговорила:
— Да ты побелела, как мел! Того и гляди, в обморок грохнешься! Чего увидела-то?
Я молча протянула ей полоску железа той стороной, на которой было набито клеймо. Зойка взяла её в руки, повертела в обе стороны. Недоумённой досады в её голосе прибавилось, когда она в очередной раз спросила:
— И чего? Железяка как железяка. Красиво, конечно, но ничего такого, от чего нужно терять сознание, я пока не вижу.
Охрипшим внезапно голосом я проговорила коротко:
— Клеймо… — И ткнула пальцем в то место, на котором красовалась волчья голова.
Но Зойку и это не впечатлило. Она, отложив пластину в сторону на лавку, проговорила:
— И чего такого? Клеймо как клеймо… Многие мастера ставили на своих изделиях. Почему бы и нашему прадеду не сделать своё собственное клеймо. Ты-то почему так возбудилась? — Я молчала. Не дождавшись от меня ответа, она добавила нарочито бодрым голосом:
— Ну ладно… Хватит. Давай обедать
Я покладисто согласилась, проговорив тихо:
— Давай…
Ну не рассказывать же мне ей о своём сне и обо всяких там предчувствиях и собственной интуиции! К тому же, я ещё и сама не понимала природы того, что творилось у меня в сознании. Будто какие-то смутные образы ходили в моей голове хороводом, намекая, зовя, но никак не складываясь в стройную и чёткую картинку.
За обедом Зойка поглядывала на меня с тревогой, пытаясь разговорить на пустые темы, типа погоды. Я молча кивала, поддакивала в нужных местах, но разговор не поддерживала. Убирая со стола, сестрица как-то отстранённо проговорила:
— Я хотела завтра в район съездить. Ты как, составишь мне компанию?
Я с удивлением посмотрела на неё.
— Зачем тебе в район?
Зойка хмыкнула
— Я не умею готовить из того минимума, что имеется в твоих. запасах. Картошка со свёклой — это, конечно, здорово, но хочется какого-нибудь разнообразия. Так как? Поедешь со мной?
Я замотала головой
— Какой «поедешь»? У меня же работа. К тому же мастер новый прибыл. Мне его нужно в курс дела ввести, с людьми познакомить, в бригаду съездить. А до следующей субботы твоя поездка не терпит?
Зойка ухмыльнулась
— До следующей субботы мы с голода кони двинем. Ладно… Сама съезжу. К тому же дождей нет, дорога, поди, подсохла уже, и я не увязну в ваших болотах. Сколько тут до района?
Насчёт «кони двинем» — это она, конечно, погорячилась. Моих запасов хватило на то, чтобы выдержать месячную осаду, а то и дольше. Но я не стала перечить. Хочется ей развеяться — пускай едет. К тому же я могла использовать сестрицу вместо курьера. Пачка документов, предназначенных для передачи в лесхоз, давно лежала на моём столе в конторе лесничества, ожидая отправки. Но главное — в её отсутствие я надеялась спокойно обследовать подпол под кузницей. Ответила я охотно:
— Не очень… Километров шестьдесят. — И добавила немного просительно: — У меня к тебе просьба будет. Завезёшь документы в лесхоз, ладно? А то у меня всё времени не хватает их доставить. Почта к нам уже давно не ездит. Как распутица началась, так и всё… Отрезаны мы от мира. Кстати, завтра должны электрики в наши края пожаловать. По рации сообщили вчера. По доброте душевной, а скорее из боязни застрять у нас надолго, они сначала грейдер будут пускать с утра пораньше, так что ты не застрянешь на своей ласточке
Сестра немного даже повеселела от такой новости
— Это что, цивилизация возвращается в наши края? Завтра уже и электричество будет? Здорово! А то меня от твоей керосинки в депрессию кидает
Я усмехнулась, попеняв сестре:
— Нету в тебе романтизма, сестря…
Зойка, понятное дело, в долгу не осталась, добавив с ехидством:
— Зато, я гляжу, в тебе этого самого «романтизьма» на двоих хватит…
Так, весело переговариваясь, мы убрали со стола. Настроение после сообщения сестры о её предстоящей поездке в район у меня почему-то улучшилось. Даже сразу захотелось заняться какой-нибудь полезной работой. Искать долго не пришлось. Решила помыть окна. Зойка ко мне присоединилась весьма охотно. На какой-то момент забылось всё тревожное и загадочное, преследующее нас в последнее время. По крайней мере, со стороны всё выглядело обычно и даже радостно. Мы сновали по дому, гремя вёдрами и тазиками с мыльной водой. Зойка разошлась и решила помочь мне провести генеральную уборку, побелить печку и постирать шторки. В общем, работа кипела, энергия бурлила. Мы даже затеяли с ней петь на два голоса, как в добрые старые времена
Ошалевший от такого Агроном забился в угол за буфет и взирал оттуда на нас круглыми перепуганными глазищами. Подобный тарарам ему доводилось видеть нечасто
Прадедову кованую пластинку я отдраила чуть не до блеска и решила прибить над дверью, благо там имелись маленькие дырочки, будто специально предназначенные для этой цели. В общем, к концу дня, намывшись в бане после трудов праведных, обе еле доволоклись до кроватей. Физический труд возымел на меня благотворное действие. Всякие колготящиеся мысли меня уже не тревожили, а все собранные факты спокойно разложились по полочкам и пока меня не тревожили, готовясь к собственному осознанию.
На следующее утро я проснулась бодра и весела, чего сама от себя не ожидала. Было очень удивительно, что никакие сны меня не тревожили, никто в двери не ломился, не дзинькал и не скулил под окнами. Это давало надежду, что день пройдёт более или менее спокойно.