Когда надо держать лицо, а тебе трудно: о хрупкости, силе и женской ценности
Существует особое, почти невыносимое состояние, знакомое многим, кто проходит через глубинные внутренние трансформации, – состояние, при котором внешняя картина жизни требует покерфейса, спокойного лица и уверенной улыбки, в то время, как внутри разворачивается самое настоящее землетрясение, сотрясающее все опоры, на которых прежде держалось представление о себе и своём месте в этом мире. Это состояние невозможно описать короткой фразой, потому что оно соткано из множества противоречий, каждое из которых тянет в свою сторону, разрывает психику на части и оставляет после себя вязкую, изматывающую тревогу, которая лишает сна и способности дышать полной грудью. Это ещё не депрессия, но уже сильная тревога, стресс и почти паника.
Жизненная ситуация
(все совпадения случайны, публикация согласована, имена отсутствуют)
Представим женщину, которая живёт с мужчиной и при этом несёт на своих плечах груз, значительно превышающий тот, что может выдержать человеческая психика без серьёзных последствий. Она работает на износ, вкладывает в свои профессиональные обязанности количество сил, совершенно несоразмерное той отдаче, которую она получает взамен, – и делает это не потому, что работа сама по себе требует такого напряжения, а потому что внутри неё живёт глубинная, редко осознаваемая программа: доказывать собственную ценность через надрыв, через усилие на грани возможного, через постоянное преодоление. Ей кажется, что если она остановится хотя бы на минуту, если позволит себе выдохнуть и просто быть, то весь мир вокруг неё немедленно сочтёт её слабой и никчемной, потому что держится этот мир исключительно на её плечах, на её бесконечном «надо» и «я должна».
За стеной
Параллельно с этим в её жизни существуют кредитные обязательства, которые, если посмотреть на них не с финансовой, а с психологической точки зрения, представляют собой нечто гораздо более сложное, чем просто долги перед банком. На глубинном, бессознательном уровне такие долги оказываются материализованным чувством вины – той самой вины, которая была усвоена когда-то давно, возможно, ещё в детстве, когда маленькая девочка впервые поняла, что быть собой, проявлять свои желания, злиться или просто занимать место в этом мире можно только с чьего-то позволения и только если она платит за это, не только деньгами, но и процентами. Вина не находит выхода, не будучи осознанной и прожитой, ищет способ воплотиться во что-то конкретное, осязаемое, – и находит его в виде цифр, которые нужно отдавать месяц за месяцем, как будто выплачивать невидимый налог за само право существовать.
Ситуация обостряется и на работе, где происходит сразу несколько событий, каждое из которых по отдельности могло бы быть просто неприятностью, но вместе они складываются в картину почти катастрофическую. Женщина боится потерять своё место, и страх этот настолько силён, что заполняет собой всё пространство мыслей, не оставляет места ни для чего другого. На вопрос о том, что самого страшного может случиться, если работа действительно будет потеряна, приходит ответ, с самой поверхности её картины мира: долговая яма, невозможность платить по счетам, финансовая пропасть, из которой уже не выбраться.
Хочется спросить: умрёте от холода и голода? Здесь появляется первая хрупкая опора: «Нет, я конечно не умру» ....задумывается дама над своим ответом, как бы удивляется, что несмотря ни на что – она останется жить.
Что скрыто под очевидным страхом
Под очевидным страхом скрывается нечто более глубокое – страх столкнуться с собственной «неценностью», с тем ужасом, что без этой работы, без бесконечного доказывания и надрыва она попросту перестанет существовать как личность, заслуживающая уважения, любви и места под солнцем.
Выносим за скобки всё второстепенное и сокращаем до простых выражений: страх оказаться плохой, кто не справился и не вывез. Подтвердить сценарий, который гнушался в детстве, с благой целью – сделать из неё сильную и стойкую как оловянный солдатик. Самый страшный страх – на уровне паники – быть плохой и не ценной – ибо – ценность – согласно её сценария – надо з а с л у ж и т ь. Но правда в том, что ничем на свете, от слова совсем, ценность заслужить нельзя, если внутри нет чувства личной ценности.
Любовь заслуживать нельзя, она не терпит подаяний
Дальше события начинают развиваться по сценарию, который со стороны может показаться чередой невезений, но на самом деле является закономерным следствием внутренних процессов, запущенных трансформацией в терапии. У женщины на работе был помощник, которого она терпеливо и заботливо вырастила, вложила в него своё время, силы и знания, – человек, на которого можно было положиться и который качественно выполнял свою часть работы. И вот помощник в какой-то момент увольняется.
Все, кого мы вырастили, когда-то уходят
На его место приходит другой, совершенно некомпетентный сотрудник, который не учится, сколько его ни обучай, не вывозит возложенные на него функции и, в конечном счёте, перекладывает все свои обязанности на плечи той, кто и без того уже работает на пределе. В результате объём задач возрастает до совершенно нереалистичного, женщина закапывается в делах всё глубже и глубже, а страх потерять работу при этом не уменьшается, а только растёт, потому что теперь она ещё и отвечает за то, с чем не справляется другой человек.
Она смотрит на ситуацию из старого сценария: нервничает и страдает, считает что это она плохой сотрудник, а не компания наняла необучаемого непрофессионала.
Именно в этой точке – точке максимального напряжения, когда кажется, что ещё немного и всё окончательно развалится, – происходит нечто очень важное, хотя и совершенно незаметное для неё самой. Она осознаёт, что внутренняя сила, та самая колоссальная энергия, которая до этого момента была направлена исключительно внутрь, на самоедство, на самобичевание, на бесконечное прокручивание тревожных мыслей и разрушение собственной психики, получает шанс быть перенаправленной в другое русло. Весь объём страдания, который она испытывает, прямо пропорционален объёму её силы, – просто сила эта до поры до времени была заперта в герметичном сосуде и не имела выхода вовне, а потому разъедала сам сосуд изнутри.
Два вектора и выход из ловушки: достаточно посмотреть с другого ракурса
И вот здесь есть возможность не просто увидеть выход, а целых два вектора действий, два способа обращения с силой, два пути, ведущие к совершенно противоположным результатам.
Первый вектор – это продолжение того, что уже происходит: страх, бессонные ночи, маска «всё хорошо» на лице при полном внутреннем разрушении, попытки удержать контроль над всем и сразу, закапывание в делах всё глубже, истощение ресурса до нуля и, как неизбежный финал, либо физический коллапс, либо эмоциональное выгорание такой глубины, из которой выбираться придётся очень долго и с огромными потерями. Бессмысленно и беспощадно отправлять резюме и получат отказы. Почему отказы? Потому что в рассылке энергия страха, ужаса и бессилия.
Этот путь кажется единственно возможным только потому, что женщина пока не видит альтернативы, не осознаёт, что её ценность не измеряется и не подтверждается способностью вывозить на себе неподъёмный груз. Наоборот – она может взглянуть на всё то, что уже сделано её, в том числе – сотрудник, который уволился, когда вырос, и отлаженная работа отдела. Взглянет с уважением и благодарностью, а не через призму страха потери работы, чтобы вдруг не стать плохой.
Второй вектор начинается с действия, которое требует мужества, но именно оно и становится точкой разворота и освобождения. Женщина идёт на прямой разговор с директором, но не с позиции жертвы, умоляющей о пощаде, и не с позиции агрессора, требующего справедливости, – она выбирает совершенно иную, взрослую и достойную позицию. Она не говорит о том, что ей трудно и почему на неё столько возложили и как она будет стараться. Нет.
Онаговорит о том, что компания проиграет, если на неё будут возложены обязанности, превышающие лимит её времени и добавлены к остальным, уже существующим задачам. Она поднимает вопрос о том, почему вообще были наняты некомпетентные сотрудники и кто несёт ответственность за это решение, потому что компании это объективно невыгодно. В этом разговоре она впервые за долгое время позиционирует себя не как безотказную рабочую лошадку, которую можно нагружать до бесконечности, а как ценного специалиста, чьё время, знания и навыки имеют совершенно конкретную стоимость и не могут быть растрачены впустую.
Этот разговор сам по себе является актом присвоения собственной ценности. Он не гарантирует немедленного решения всех проблем, но он меняет саму оптику, через которую женщина смотрит на себя и на своё место в профессиональной среде. Вместо того чтобы продолжать доказывать свою нужность через страдание и переработки, она заявляет о ней через спокойное, аргументированное обозначение границ и интересов дела.
Долги, вина и ценность
Параллельно с работой разворачивается ещё одна, не менее важная линия трансформации – линия отношений с мужчиной, с которым она живёт. Общая сумма долга по обоим кредитам составляет вполне реалистичную цифру, гораздо меньшую, чем рисует воображение, но для неё эта сумма долгое время была символом её личного поражения, её неспособности справиться самой, её недостойности. Сначала внутри звучит слово «попросить», но это слово на данном этапе её внутреннего развития уже не работает, оно воспринимается как унижение, как подтверждение собственной никчёмности, как возвращение в ту детскую позицию, где нужно вымаливать право на существование.
Трансформация происходит тогда, когда она меняет саму формулировку и допускает идею о самой возможности – не «попросить», а «создать условия, при которых мужчина будет рад помочь и почувствует себя сильным и мужественным». Это совершенно иная внутренняя работа, требующая не униженной просьбы, а мудрого, женского создания пространства, в котором мужчина может проявить свои лучшие качества. Она не требует и не выпрашивает, она создаёт площадку для его силы, и в этом акте творения она сама впервые начинает ощущать свою ценность не как результат каких-то достижений или принесённых жертв, а как нечто, существующее само по себе, просто потому что она есть.
Она живёт с этим мужчиной, она создаёт для него ту самую атмосферу, которую больше негде взять, – тепло, уют, заботу, женское присутствие, которое наполняет дом жизнью и смыслом. Она закрывает те вопросы, которые мужчина в одиночку не решает, потому что они находятся в ведении женской природы, и это невозможно пересчитать в деньгах, невозможно выставить счёт за ту невидимую, но колоссальную работу, которую женщина совершает просто тем, что она есть рядом. Осознание этого – осознание того, что она достойна этих денег не потому, что заработала их каторжным трудом, а потому что её вклад в совместную жизнь имеет ценность, не измеряемую финансовыми категориями, – становится для неё настоящим прорывом.
Происходит удивительное: когда она позволяет себе принять помощь, перестаёт доказывать свою ценность через страдание и чувствует саму себя ценной, кредиты, бывшие символом вины и наказания, начинают терять над ней свою власть. Они превращаются из самопроклятия в обычную финансовую задачу, имеющую решение. Чувство вины, долгие годы питавшее эту ситуацию, постепенно растворяется, потому что вине просто не остаётся места там, где есть принятие собственной ценности и позволение себе получать, а не только отдавать.
Выход
Внутри неё происходят тектонические сдвиги. Это и есть тот самый парадокс хрупкости и силы, одновременно: она хрупка, потому что старая конструкция её личности рушится, потому что боль от этих разрушений реальна и остра, потому что бессонные ночи и тревога никуда не делись, – и одновременно она невероятно сильна, потому что выдерживает всё это, не ломается окончательно, продолжает идти вперёд даже тогда, когда кажется, что идти уже некуда и незачем, совершает действия, анализирует.
Таким образом, вывод: уметь выдерживать свою боль, не разрушать собственные границы и не закрываться от любви, – это, возможно, одно из самых сложных и самых важных умений, которые женщина может развить в себе на пути к подлинной взрослости. Это умение не приходит в один день, оно выращивается медленно, через множество маленьких выборов, через каждый раз, когда вместо привычного самоедства выбирается действие, вместо привычной маски – честность с собой, вместо привычного «я сама» – позволение другому быть рядом и помогать.
Если в этом описании узнаётся что-то знакомое, если отзывается болью или надеждой какая-то из описанных ситуаций, это означает только одно: внутренняя сила, которая сейчас расходуется на разрушение, может быть перенаправлена в созидание. Достаточно начать с малого – с изменения ракурса, с вопроса о собственной ценности, с позволения себе увидеть, что тот объём страдания, который приходится выносить, прямо указывает на объём силы, доступной для жизни. И когда эта сила перестанет быть направленной внутрь, на самоедство и самобичевание, когда она найдёт себе применение вовне – в действиях, в разговорах, в создании новой реальности, — тогда и чувство вины начнёт отступать, и кредиты перестанут быть символом наказания, и мужчина рядом получит возможность быть мужественным, и сама женщина наконец почувствует то, что искала так долго: собственную ценность, не требующую доказательств.
Автор: Марика Ивановна Бения
Психолог, Антикризисный глубинный терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru