В кафе альпинистской базы было шумно, пахло жареным мясом, мокрой шерстью и крепким, сладким чаем. Обычные запахи для подобного заведения. Тусклый оранжевый свет свечей, стоявших на тех столах, где кто-то сидел, создавал освещенные островки в довольно обширном зале. Еще вчера закончилась соляра для генератора, а ввиду обрушившейся в последние дни на эти горы непогоды, подвоз новых запасов откладывался на неопределенное время. Равномерный гул голосов часто разбавлялся взрывами хохота. За дальним столиком у большого, запотевшего окна, где в полумраке дрожали отблески подвешенной под потолок керосиновой лампы, царила иная атмосфера — густая, вязкая как смола. Здесь сидели двое: Игорь, бывалый альпинист с лицом, словно высеченным из горного камня, и Антон, новичок, приехавший получать свой первый значок и удостоверение, чьи глаза горели юношеским восторгом и плохо скрываемым страхом. На столе дымились две огромные кружки с чаем, а рядом ждали своей участи тарелки с дымящейся гречкой и тушёной бараниной.
— Ну что, салага, — с добродушной усмешкой, которая, впрочем, не коснулась его глаз, начал Игорь, пододвигая к себе тарелку. Его руки, покрытые шрамами и мозолями от верёвок, двигались уверенно и спокойно. — Готов к настоящим приключениям? Не к этим вашим прогулкам по парку с термосом?
Антон смущённо улыбнулся. Он был готов стерпеть какие угодно насмешки от этого человека. Его безусловный авторитет будто нависал над ним сверху. Он знал его задолго до их очного знакомства. Именно эта фигура, чье интервью однажды попалось ему по телевизору и произвела на него такое впечатление, которое постепенно трансформировалось в увлечение, приведшее его сюда.
— Готов. Я читал про маршруты, про технику... Но Игорь Петрович, вы же столько всего видели. Расскажите что-нибудь. Настоящее.
Игорь замолчал. Его взгляд скользнул по запотевшему стеклу, за которым бушевала настоящая весенняя метель. Ветер завывал в стропилах базы, швыряя в окна пригоршни мокрого снега. Улыбка сползла с лица Игоря, уступив место тяжёлой, свинцовой задумчивости. Он медленно отхлебнул обжигающего чая и поставил кружку на стол с глухим стуком.
— Настоящее? — его голос стал тише, почти шёпот, который едва пробивался сквозь общий гул. — Ладно. Слушай. В прошлом году ходили мы на Думалу. Маршрут сложный, лавиноопасный, но начало сезона выдалось на редкость удачным. До верхних ночевок дошли легко. Воздух был кристально чист, солнце палило так, что снег слепил до боли в глазах. Сплошная ослепляющая белизна вокруг, насколько хватает глаз. А вот дальше... природа решила показать нам свой истинный нрав.
Он сделал паузу, словно собирая воедино осколки воспоминаний.
— Еще с вечера погода резко переломилась. В одночасье. Так часто бывает в горах, порой и не поймешь, откуда что принесло. А ночью небо затянуло так плотно, что ни луны, ни единого просвета. Знаешь, обычно облачный покров не бывает таким темным в лунную ночь. Его сверху подсвечивает и он кажется серым, светлее ночной черноты. Но в этот раз пасмурное небо было просто черным. Я и не помню, чтобы еще когда-то видел такое. Абсолютная, кромешная тьма опустилась на горы. И вот что странно: ветра не было. Совсем. Ни малейшего дуновения. Такая тишина в горах — это не к добру. Она давит на уши, заставляет вслушиваться в каждый шорох собственного дыхания или скрипа палатки.
Знаешь почему ветер дует? Потому, что перемещаются воздушные массы из-за разной плотности и разного нагрева. В горах это самое обычное явление. Ты это скоро заметишь и поймешь, как только пройдешь свои первые перевалы. Там ветер дует двадцать четыре часа в сутки, триста шестьдесят пять дней в году. С вершин спускаются потоки холодного воздуха, остывшего у морозных пиков и ледников, вверх от склонов, нагретых солнцем за день, понимается теплый. И такой, абсолютный штиль в горах явление небывалое. Оно меня напугало тогда больше всего...
Антон слушал, затаив дыхание, забыв про остывающую еду.
— А потом пошёл снег. Но не обычный пушистый или колючий. Это была ледяная крупа. Мелкая-мелкая, твёрдая как дробь. И она не падала сверху... Она летела будто волнами горизонтально. Обтекала нашу палатку со всех сторон: то слева направо, то справа налево, словно невидимая река из льда текла сквозь нас. Шорох этих льдинок о тент постоянно смещался из стороны в сторону. И при этом — ни дуновения ветра! Ни единого звука! Только этот тихий, зловещий шелест летящих льдинок по ткани палатки. Мы с Мишкой лежим в спальниках, свет выключили для экономии батареек. Темно хоть глаз выколи.
Игорь понизил голос до едва различимого шёпота:
— И тут я слышу... Шаги.
Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Тяжёлые такие, размеренные шаги по этому хрустящему льду, уже лежащему слоем на земле. Кто-то шёл прямо рядом с нашей палаткой. Звук был отчётливый, реальный. Я думаю: «Кого это черти носят в такую ночь?». Выглядывать страшно до одури, но надо же знать. Приоткрыл полог буквально на пару сантиметров и смотрю. Темнота такая, что ни земли ни неба не видать. Но все же, вокруг палатки я различаю эти летящие льдинки...
Он замолчал и посмотрел Антону прямо в глаза.
— Сколько ни всматриваюсь - никого. Пустота. Только эта ледяная крупа продолжает лететь мимо. В полной тишине, прерываемой только этими шагами.
Антон сглотнул подступивший к горлу ком.
— Я залез обратно, застегнул полог и затаился и продолжаю слушать. А потом... — Игорь сглотнул. — Потом шаги стихли прямо у входа в палатку. Прямо там, где мы оставили ботинки сушиться у стенки. И голос... Тихий такой, хриплый, простуженный голос из темноты произнёс: «Огня дай...».
Антон побледнел.
— Я замер. Понимаю мозгом, что это бред, галлюцинация от высоты или холода. Но голос был реальный. Он был здесь, за тонкой стенкой из ткани! Я не мог пошевелиться от ужаса. А потом я ответил первое, что пришло в голову: «Убирайся к чёрту». И тут палатку как тряхнёт! Будто великан пнул её снаружи! Вся конструкция заходила ходуном! Мишка проснулся с испуганным вскриком: «Что это было?!». А я молчу. Я и не мог говорить, у меня натуральный паралич случился. Сижу, как пригвожденный.
Игорь замолчал и потянулся за чаем. Его рука заметно дрожала.
— Больше ничего не происходило. Шагов тоже больше было не слышно. Только шелест ледяной крупы не стихал до самого утра. А утром мы решили не ждать погоды и начали спускаться пораньше. Вышли из палатки и увидели следы. Босых ног на этом твердом снегу. Они были глубокие, отчетливые, будто человек шёл по свежему бетону. Но самое жуткое было не это... Следы шли от самого края отвесного обрыва и просто... обрывались у нашей палатки. Словно человек шагнул с... из ниоткуда на края обрыва и подошел к нам. А потом просто растворился в воздухе.
Антон смотрел на своего наставника широко раскрытыми глазами.
— Это был… Ну тот самый? Чёрный альпинист?
Игорь мрачно пожал плечами:
— Так обычно говорят, да. Но я знаю больше. Лет тридцать назад, там же пропала связка из трёх человек во время такого же резкого похолодания. Пропала ночью, успев передать по радиосвязи сигнал бедствия. Через день туда добрались спасатели. Их нашли у подножия ледника. Двое были живы, хоть и сильно обморожены, а третий... Третий замёрз насмерть прямо в спальном мешке у входа в палатку. Его звали Виктор. Он вышел ночью «по нужде», не одеваясь, просто накинув расстегнутый спальник. И попал в эту внезапную пургу с ледяной крупой и безветрием. Они сообщили об этом сразу. Обратно он не пришел. Как выяснилось позже - замерз. Почему внезапно так сильно опустилась температура - необъяснимо. Он пытался вернуться к теплу спящих товарищей... но то ли не смог найти вход, то ли просто потерял сознание в двух шагах от спасения.
Игорь сделал глоток чая.
— С тех пор его дух скитается там. Он не злой дух, не ищет мести или справедливости, как в рассказах о твоем черном альпинисте. Он просто замёрзший человек, который ищет то единственное, что могло его спасти тогда — огонь. Тепло и жизнь. Он просит огня не для того, чтобы напугать или навредить. Он просит о спасении души из этого вечного холода. А я послал его к черту... Он сделал еще один глоток чая, задумчиво глядя в окно. Там завыл ветер с новой силой, бросая в стекло горсти колючего снега.
— Я очень испугался, а с тех пор часто вспоминаю о той ночи и жалею о своем страхе. И ты запомни, — Игорь наклонился ближе и положил свою тяжёлую руку Антону на плечо. Его взгляд был абсолютно серьёзен и печален одновременно. — Не откажи тому, кто просит. Если услышишь просьбу, даже вот так в темноте ночи, посреди вьюги, от того, кого там не может быть - не откажи ему в просьбе.
Он убрал руку и снова стал смотреть в окно
— А теперь ешь, давай, а то остынет совсем. Завтра выходим на рассвете.
Антон посмотрел в свою тарелку с остывшей гречкой и вдруг понял: есть ему совсем не хочется. Ему хотелось одного — чтобы рассвет наступил как можно скорее и унёс с собой эту холодную историю о человеке по имени Виктор и его вечном поиске тепла во льдах горы Думала. А еще о том, что мир гор, суровый мир грубых мужчин, преданной дружбы, взаимопомощи и не упокоенных душ, совсем не то, о чем он мечтал последние пару лет.
Нальчик. 14 апреля.
Подписывайтесь на мой канал в МАКС. Там о моей работе в горах: https://max.ru/zapiski_gg