Польша. Прибалтика. Япония. Великобритания.
По телевизору — враги. По новостям — русофобы. По официальной риторике — те кто нас ненавидит.
Я еду туда специально. Говорю что жил в России. Смотрю что происходит.
И каждый раз обнаруживаю одно и то же — реальность не совпадает с картинкой.
Ни с российской. Ни с западной.
Польша: ждал ненависти — получил любопытство
Варшава. Ресторан в старом городе. Я сказал официантке что жил в России семь лет.
Она остановилась. Пауза. Я ждал холода.
— Семь лет? Добровольно?
— Добровольно.
— И как там?
— По-разному. Но в основном — хорошо.
Она помолчала.
— Мне интересно, — сказала она наконец. — Расскажите.
Мы разговаривали сорок минут. Про её деда, про историю, про то как два народа умудряются нести столько боли и при этом всё равно находить общий язык когда встречаются лично.
В конце она принесла десерт который я не заказывал.
Государства враждуют. Люди — разговаривают.
В Прибалтике было сложнее. Но не так как я думал.
Эстония: государственная русофобия и личная теплота
Таллин. Я говорил по-русски намеренно громко. Ждал реакции.
В кафе хозяйка — эстонка лет шестидесяти — сначала ответила по-эстонски. Принесла кофе молча.
Через двадцать минут подошла сама.
— Вы пишете что-то?
— Записываю путешествие.
— Вы из России?
— Жил там. Сейчас — в кругосветке.
Пауза.
— Мой муж тоже русский был, — сказала она тихо. — Умер десять лет назад.
Мы проговорили час. Про смешанные семьи которых в Прибалтике тысячи. Про политику которая ломает то что люди строили десятилетиями. Про то что государственная позиция и личные чувства — очень разные вещи.
Официально — Эстония враг. Неофициально — сложнее.
Телеграм | MAX — там я пишу то что здесь не пропустят.
Япония: вежливость которая скрывает кое-что неожиданное
Токио. Бар в Синдзюку. Познакомился с Такеши — инженер, лет сорока.
Когда узнал что я жил в России — не изменился в лице. Налил ещё пива.
— У нас проблема с Курилами, — сказал он.
— Знаю.
— Но это политика. Ты — человек. Это разное.
— В России так не всегда думают про японцев.
— В Японии тоже не всегда, — сказал он. — Но я думаю так.
Потом он достал телефон и показал фотографии. Его дед учился в советском плену после войны. Выучил русский. До конца жизни считал русских людьми с которыми у него было что-то общее.
Острова — спорят государства. Память — хранят люди.
Лондон дал самый неожиданный разговор из всех.
Великобритания: страна санкций и тайных симпатий
Лондон, вечеринка, интернациональная компания. Я сказал что жил в России.
Несколько человек отвернулись. Один американец начал объяснять мне что я "не так думаю".
Но потом — трое подошли по одному. Тихо.
— Я уважаю что ты говоришь открыто, — сказал один британец. — У нас теперь нельзя иметь мнение отличное от официального.
— Совсем нельзя?
— Публично — нельзя. Приватно — многие думают иначе чем говорят.
Страна которая громче всех говорит о свободе слова — и где люди боятся говорить что думают на вечеринке.
Это не про Россию. Это про всех нас.
Что я понял после всех этих стран
Врагов между людьми — почти нет.
Есть государства которые враждуют. Есть медиа которые эту вражду обслуживают. Есть политики которым она выгодна.
Но человек который встречает другого человека — почти всегда находит что-то общее. Если не боится.
Польская официантка которая принесла десерт. Эстонская хозяйка которая вспомнила мужа. Японец который разделил память деда. Британец который тихо сказал правду.
Это и есть реальность. Не та что в новостях — та что происходит когда два человека садятся за один стол.
Мораль простая: не путайте страну с людьми. Это всегда разные вещи.
🔴 Есть страна которую я не назвал.
Официально — один из главных противников России. Я провёл там месяц. То что я увидел изнутри противоречит всему что пишут с обеих сторон. Только там — Дзен не пропустит.
Вы бывали в "стране-враге" России?
А: да — и люди там нормальные
Б: да — и было неприятно
В: нет — и не хочу
Г: нет — но хочу поехать
Напишите букву. Или расскажите — читаю всё.