Хозяин жизни.
В ресторан «Империал» приезжали на чёрных джипах с тонированными стёклами. Это было настолько обычным делом, что официантки перестали оборачиваться. Но сегодня было не так.
Ещё утром администратор, тот самый мужчина с лицом братка, собрал весь коллектив в зале. Выглядел он непривычно серьёзно , даже бледновато, что на его фоне было почти незаметно, но Агния заметила.
— Сегодня вечером ресторан закрыт для посторонних, — сказал он, потирая гладкий подбородок. — Спецобслуживание. Важный гость. Очень важный. Вы все будете работать как обычно, но есть правила.
Он поднял палец.
— Не пялиться. Не подходить без надобности. Не задавать вопросов. Если он что-то спросит — отвечать вежливо и коротко. Без «ага», «угу» и «щас». И ни в коем случае не обсуждать его между собой. Ясно?
— А кто приедет-то? — пискнула официантка Ленка, которая работала здесь уже три года и считала себя бывалой.
— Тебе какая разница? — рявкнул администратор. — Работай — и всё. А если кто что ляпнет , вылетит с волчьим билетом.
Он ещё раз обвёл всех взглядом и ушёл в свой кабинет.
Зойка, стоявшая рядом с Агнией, тихо шепнула:
— Наверное, какой-нибудь депутат. Или банкир.
— Или бандит, — так же тихо ответила Агния, поправляя свой вечный балахон. — Какая разница. Мы полы и посуду моем, они стейки жрут, лопстеров .
— А вот и нет! — обиделась Зойка. — Я сегодня в зале работаю. Может, чаевые даст.
— Мечтай, — усмехнулась Агния.- Такие не чаевые дают, а ...осторожнее. За языком следи . И вообще...
Вечером зал преобразился. Сдвинули столы, накрыли белоснежными скатертями, расставили хрусталь. Шеф-повар лично готовил какие-то изыски . Агния видела, как он колдует над рыбой, которую привезли утром на льду.
— Не рыба, а сокровище, — прошептал он, разрезая филе тонким ножом. — Ты смотри, Агния, запоминай. Может, когда-нибудь сама такое будешь готовить.
Агния смотрела и запоминала. Но в голове у неё была одна мысль: лишь бы этот важный гость не создавал проблем. И не пялился. Хотя как он ее увидит?
---
Она мыла посуду на кухне, когда в зале случился шум. Не громкий, нет . Скорее, какое-то напряжение, будто воздух сгустился. Хлопнула дверь с улицы, послышались тяжёлые шаги, приглушённые голоса.
Агния не придала значения. Она включила воду погорячее и принялась за кастрюли. Тихо напевала «Белую черёмуху» . Песню, которую пела ещё её бабушка. Голос у неё был негромкий, но приятный, с хрипотцой.
— Ветер приехал! — прошептала Ленка, забежав на кухню за заказом. Глаза у неё были круглые, как две монеты. — Сам Платон Ветров. Ты че, не знаешь? Он из тюрьмы вышел. Он ващееее … — она закатила глазки, на лице появилась мечтательная улыбка. — Такоооой... Шестерых положил! Один против шестерых! Представляешь ! Шестерых! Один! Ему дали орден? Нет, ему дали компенсацию! Оправдали!
Агния пожала плечами. Она вообще не следила за новостями. В Осиновке телевизор показывал два канала, и то с помехами, потом совсем потух. Сгорел. На новый денег не было. Какие-то разборки, тюрьмы, компенсации — это была чужая жизнь, до которой ей не было дела.
Но любопытство — штука коварная. Оно всегда берёт верх, даже когда ты себе говоришь: «Мне всё равно».
Агния вытерла руки о тряпку и выглянула из кухонной двери.
В зале на верху , во главе стола ,сидел мужчина. Большой. Огромный даже. Плечи — косая сажень. Короткая стрижка, тёмные, почти чёрные глаза, тяжёлая челюсть. Одет просто: чёрная водолазка, брюки, дорогие часы на запястье. Но от него веяло такой силой, что официантки бледнели и роняли тарелки. Одна уже разбила — звон разнёсся по залу.
Мужчина даже не обернулся.
Это и был Платон Сергеевич Ветров, по кличке «Ветер». Тридцать пять лет. Недавно освободился после того, как завалил шестерых. Один. Следствие долго разбиралось, но признали необходимую оборону. Выплатили даже компенсацию — триста тысяч. Триста!!! Но для Платона это были копейки. У него была сеть АЗС, он торговал цветным ломом, имел связи даже за границей. Кто-то называл его авторитетом, кто-то — бизнесменом с особой чуйкой. К нему обращались в трудных случаях за помощью. Сам он предпочитал не называть себя никак. Он просто был.
Ветров скучающе жевал и смотрел в окно. Казалось, всё вокруг ему наскучило: и еда, и обслуживание, и этот пафосный зал с хрустальными люстрами. Он слушал тосты, хвалебные речи в его адрес, кивал. Улыбался уголками губ.
А потом вдруг встал. Подошёл к окну, рядом с которым была лестница в кухню. Остановился. И увидел её.
Они на секунду встретились взглядами. На секунду.
Агния замерла. Внутри всё оборвалось. Не от страха — нет. От какого-то странного чувства, будто этот человек видит её насквозь, сквозь балахон, сквозь стены, сквозь всю её прошлую жизнь. Она натянула капюшон до самых бровей, схватила швабру и продолжила мыть пол. Делала вид, что ничего не случилось.
А он смотрел.
---
Он увидел девчонку в сером балахоне, со шваброй в руках и огромными серо-зелёными глазами, которые на секунду встретились с его взглядом и тут же испуганно отпрянули. Из-под капюшона торчали рыжие кудри — непослушные, как у дикого зверька. Нос — пуговкой, веснушки россыпью, будто кто-то рассыпал корицу. Губы пухлые, сочные, без помады.
Она выглядела как подросток, который случайно забрёл во взрослый мир и теперь не знает, как отсюда выбраться.
Но главное — грудь. Под безразмерным балахоном угадывались невероятные формы. Платон был видавший женщин и жизнь мужик. В девяностые он через такое прошёл, что в ужастиках не покажут. Женщин у него было много: моделей с обложек, стервозных бизнес-леди, просто дорогих прости...ток, которые брали не красотой, а умением притворяться, профессионализмом. Но эта… эта кнопка его зацепила. К нему даже в коллонию регулярно ездила одна. С огромным удовольствием, потому что платил щедро.
Он не мог объяснить почему. Может быть, тем, что она смотрела не с ужасом и не с вожделением, как все остальные. Она смотрела с лёгким недоумением, мол: «Чего этот здоровый тут стоит, смотрит на меня, а я полы мою?».
В её взгляде не было ни капли желания ему понравиться. Вообще ничего не было. Пустота. И это было самое интересное.
Почему? Он знал ответ, но старался не думать об этом. Не сегодня...
— Кто это? — спросил он у своего водителя и помощника по совместительству Коляна, который стоял рядом, держась чуть позади.
Колян был здоровенным детиной, с простым лицом и руками как молот. Он работал на Ветра уже лет семь — и водителем, и телохранителем, и ,иногда, порученцем.
— А, посудомойка новая, — пожал плечами Колян. — С подругой приехали из деревни. Недавно устроились. Боевая! — он неожиданно усмехнулся. — Знаешь, что она в первый день выкинула?
— Что? — Ветров не оборачивался, продолжая смотреть на девушку, которая усердно тёрла пол, делая вид, что не замечает его взгляда.
— Ну… когда все официанты, подсобные собрались, их представили. Один мужик из охраны посмотрел не так, другой отпустил сальную шутку. Про грудь. Так эта, которая с ней, Зойка, — Колян хрюкнул, — чуть его не лишила детородного органа! Врезала коленом! А эта… Агния. — он кивнул на Агнию, — просто показала молча, как умеет ножом работать. Во девки! Огонь! Все сразу зауважали. Они работать пришли, а не шашни крутить. Так всем и сказали.
Ветров молчал. Потом уголок его рта чуть приподнялся — не улыбка, а так, намёк.
— Узнай всё, — коротко бросил он. — Адрес, привычки, есть ли кто. Про обеих. Где живут.
Колян удивился, но перечить не стал. Ветер редко интересовался женщинами всерьёз. Если уж заинтересовался — значит, очень надо. Зачем? Не его дело. Колян кивнул и отошёл в сторону, доставая мобильник.
А Ветров всё смотрел. Девушка закончила мыть пол в том углу и перешла в другой, подальше от него. Но он успел заметить, как она двигается — легко, быстро, словно боится, что кто-то её схватит.
— Агния, — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Красивое. Ей подходит. Огонь! Веснушка! Кнопка!
Он вернулся за стол. Братва за столом обсуждала свои дела, но Ветров их не слушал. Он думал о девушке в сером балахоне.
Его звали в сауну, к девочкам, но он отказался. Хотелось просто полежать в своей берлоге, на широкой кровати, на простынях , пахнущих лавандой и свежестью, свободой. Ветер всех поблагодарил за теплую встречу и уехал.
Вечером, когда ресторан опустел, Агния и Зойка мыли посуду на кухне. Зойка была взбудоражена.
— Ты видела его?! Видела?! — шептала она, натирая тарелки до скрипа. — Это же сам Ветров! Говорят, у него миллионы! Нет! Миллиарды! Представляешь? Я- нет! И он на тебя так смотрел!
— Не на меня, — буркнула Агния. — На швабру. У него просто взгляд такой.
— Ага, конечно! — Зойка чуть не подпрыгнула. — Я видела, как он на тебя пялился. Я за колонной стояла, всё видела. Он тебя раздевал взглядом, Агния! Прям раздевал!
— Прекрати! — Агния покраснела так, что веснушки стали почти незаметны. — Ничего он не раздевал. И вообще, я в балахоне. Что там раздевать?
— А под балахоном — сокровище! — захохотала Зойка. — Он мужик опытный, он всё чует.
— Зойка, я тебя убью, — прошипела Агния, замахиваясь мокрой тряпкой. — Не придумывай. Такие, как он, на таких, как я, не смотрят. И ваще! Мне вот только его не хватает для счастья! Только все налаживается.
— Посмотрим, — загадочно сказала Зойка. — Ой, посмотрим.
Агния отмахнулась, но внутри у неё всё похолодело. Что-то подсказывало ей, что этот случайный взгляд — не конец, а только начало. Начало...опять страхи, битва за выживание? Опять бежать, искать работу, все менять?
И она, как всегда, оказалась права.
---
Они вернулись в свою убитую квартиру за полночь. Почти в два ночи. Их подвезли прямо к подъезду. Сегодня всех развозили по домам. Они опять с пакетом еды . Деликотесы . Утром попробуют что едят богатые. Сосед сверху снова орал песню про «Лирику». Унитаз на кирпичах привычно подрагивал. Холодильник «Саратов» гудел как самолёт.
— Зой, — сказала Агния, падая на продавленный диван. — А ты не боишься?
— Чего?
— Всего этого. Богатых, важных. Ветра этого. Вдруг он и правда… ну, заинтересовался?
Зойка задумалась. Потом закурила .
— А чего бояться? — сказала она, выпуская дым в форточку. — Если он заинтересуется — это его проблемы. Мы работаем, мы чистые. Нам скрывать нечего.
— Кроме моей груди, — грустно пошутила Агния.- Знаешь, такая грудь ни только у меня. Думаю...он ее не заметил.
— Кроме неё, — согласилась Зойка. — Но это, подруга, не проблема. Это актив. И если ты когда-нибудь перестанешь его прятать, мир рухнет. Даже Ветер рухнет. К твоим ногам. А твоя фигура...Эх! Если б у меня все это было...
— Пусть лучше не рушится, — Агния натянула одеяло до подбородка. — Мне и так страшно. Ой! Что мы сами себе страхов нагоняем? Выдумываем . Как дуры! Нужны мы ему как...как курице пятак! Ну...или зайцу моторчик.
Девчонки быстренько обмылись под почти прохладной водой и спать. День был трудный.
Агния закрыла глаза. Перед ними всё ещё стоял тот тяжёлый, немигающий взгляд. Тёмные глаза, которые видели её насквозь.
— Спокойной ночи, — сказала она.
— Спокойной, — ответила Зойка. — И пусть тебе приснится Ветров. В одних трусах.
— Зойка!
— Ладно, ладно. Сплю. Пусть в костюме снится. Или...- хихикнула,- без трусов.
Агния толкнула ее локтем , укрылась с головой и уснула.
А за окном выл ветер. Осенний, холодный, тот самый, который приносит перемены, срывает листья с веток.
----------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️