Что это означает? У меня есть друг, Костя, который всё понимает лучше меня. Чувствуем мы с ним одинаково, но понимает и, главное, умеет объяснить он гораздо лучше. (Я вот сейчас почти минуту потратил на то, чтобы избавиться от назойливо лезущего под руку "формулирует", – а какой же русский будет "формулировать"?) Хотя, возможно, я и не прав, ведь Костя по образованию математик, а задача математика (это мне когда-то объяснил другой мой друг – Саша Червяков, тоже математик) – вывести формулу. Так вот, Костя по образованию математик, а по профессии художник. Ядерная реакция! Ну, и неудивительно, что, кроме всего прочего, он пишет книги. "Человек Возрождения", так сказать. Ах, если бы нам когда-нибудь возродиться...
Я недавно публиковал здесь отрывок из Костиной книги "Мифология московской живописи", и хочу это дело продолжить. Название пугающее – "мифология"... Я даже думал, что на месте редактора отговорил бы Костю так называть, но это я просто тогда ещё не дочитал до места, которое всё объясняет. Оно очень важное, его я опубликую (ебж) в следующий раз. А пока – кусочек о том, что значит быть русским.
Сегодня это выражение – "быть русским" – отдаёт сполохами молний и грозовыми раскатами. Тяжкая поступь, насупленное лицо... Патриотизм, национализм и государственничество, сопя, толкаются перед аналоем – что важнее? Кто первый? А всё, оказывается, совсем не так... Вспоминаю историю, как лет 35 тому назад общественное читательское мнение убеждало меня прочесть книгу Толкиена "Властелин колец". Приводились аргументы типа "автор – профессор германской мифологии" и "любимая книга Бэ Гэ", а я в ответ только зевал. Ну и что, что профессор? Ну что, что Бэ Гэ? А сломала моё снобистское сопротивление девушка, которая в ответ на мои контраргументы, что я, мол, бежать, куда все побежали, не собираюсь, сказала:
– Да ты что? Это же про хоббитов! Они пушистенькие! Живут в уютных норках, любят покурить трубочку и пить пивко...
Да-а-а? – удивился я. И захотел проверить. И со слов "нора была хоббичья, а следовательно, благоустроенная" (перевод Муравьёва) полюбил эту эту книгу...
И ещё одна история вспоминается. Как к какой-то то нашей ли Олимпиаде, то ли ещё какой-то беде зверушку-талисман выбирали. Общественность была настроена воинственно: требовала рысь, росомаху, оскаленного медведя... Мне тогда подумалось, что агрессивны те, кто бессознательно чувствует свою беззащитность. Вот и стараются раскрасится пострашнее... А сильный и уверенный в себе... Впрочем, это тоже тема следующего отрывка из Костиной книги. (Там, где будет расшифровка про "мифологию".)
А пока – книга Константина Сутягина "Мифология московской живописи", отрывок из главы, которая называется "Лёгкая душа".
Лёгкая душа
Ранняя молодость Коровина прошла на Сущевке, возле пожарной каланчи, где пожарники в медных касках римских воинов чистили свои сапоги, расставляли их по лавкам, а сами ходили по траве босиком, берегли обувь… Константин Коровин был очень московский, очень уютный, легкий, очень русский человек – сегодня даже трудно понять: что такое «русский»?
Что такое «русский»...
Кто это? Я – русский?
Ответ давно уже непростой: тут не кровь, как у других народов, не гены (мама-папа), а миф: часть ты этого русского космоса, или нет? Хочешь быть его частью (какой восторг!), или хочешь быть частью какого-то другого мифа, например, «европеец» (ну что ж...). Мне очень хочется быть русским, но когда я вдруг об этом кому-то говорю, от меня опасливо отодвигаются.
Русский мир исчез. Коровин часто вспоминает, как они, молодые ребята-студенты, с Левитаном и Чеховым бродили по Москве и окрестностям, – такое впечатление, что они бродили по какой-то другой Москве. Все были рады им, они никого не боялись, и их никто не боялся, они легко останавливались поговорить с прохожими, первый встречный мог пригласить их к себе в дом, а уж если кто справлял именины, то и отказаться нельзя – обидишь! Все жили одним миром, русский дух гулял по стране широко, свободно, наполняя каждого – каждым. Просторный мир, в котором жили сильные, уверенные и доверчивые люди – заранее доверчивые к каждому встречному.
Извозчики и городовые, дьяконы и пожарные, приказчики, протоиереи, профессора, студенты – единый мир, единый миф, где теперь он? Похоже, русский не существует сам по себе – вокруг него обязательно должна быть русская жизнь, в которой он плавает, как рыба, дышит ею. Исчез русский мир, высох – и русских не стало. Прошло сто лет, и никто не помнит, какие они. После Коровина в России жили уже не русские, а советские (русский минус православие = советский). А обратно, к сожалению, эта формула не работает, советский плюс православие не равняется русский. Можно отрастить бороду, пить чай из блюдечка, завести самовар...
Но ушла та Россия, и не стало тех людей – спокойных, сильных, доверчивых – и очень жалко. Ноют внутри какие-то обрезанные фантомы-ниточки, болят крылья, которых никогда не было, и хочется легко заплакать о том, чего уже не будет никогда.
Русских больше нет. А жить можно только вперед, и, значит, надо искать какое-то новое слово, становиться кем-то другим. Россиянином? а русским... Русским был Константин Алексеевич Коровин и таких людей больше нет. Прозвище у него было «француз».
P.S.
На всякий случай: сегодня (14 апреля) в Москве на Арбате, в Доме А.Ф. Лосева (Арбат, 33) состоится встреча с Константином Сутягиным. Я пойду послушать.
P.P.S.
Пока писал, "Телеграм" принёс сенсацию: Виктория Боня, женщина сложной биографии, обратилась с открытым письмом к президенту: "Владимир Владимирович, вас боятся..."
Биография, повторю, сложная, и не является ли это письмо частью межклановой борьбы "за транзит", неизвестно. Но – показалось созвучным. Боимся. Многие стараются выдать этот страх за любовь. У большинства получается. (Помните – про талисман Олимпиады?)