Этимологический детектив: как кошка оказалась...
Или почему китайцы услышали мяу в рассаде, а японцы — вечное нытьё
Знаете, что общего между кошкой, рассадой и собакой? В японском иероглифе 猫 — всё это замешано в одном флаконе. Я сейчас серьёзно. Давайте разбираться, пока меня не сожрала моя владычица, которая как раз сейчас точит когти о диван.
«Бутерброд с травой и полем»
Посмотрите на иероглиф 猫(māo) . Слева у нас — зверь (犭), это «собачья» радикала, означающая вообще «четвероногое». А справа — настоящий архитектурный изыск: сверху трава 艹, снизу поле 田. Получается «зелёное поле с ростками». Красота, идиллия.
Логично предположить, что кошка — это «зверёк, который прячется в траве на поле». И это гениально! Кошка — хищник-засадник: сидит в рассаде, пригибает уши, и — оп! — мышь уже в зубах. Идеальное описание котовства. Даже лучше, чем «пушистый диванный тиран».
Но тут нас ждёт твист.
Трава оказалась там случайно. По чистой звуковой случайности. Как так? А вот как.
«Китайский звуковой коллапс, или Как мяу превратилось в растение»
В древнекитайском было слово 苗 (miáo) — «росток, рассада, всходы». Оно звучало очень похоже на мяуканье. Ну, для китайского уха. Представьте себе: сидит древний китаец в поле, слышит «мяу», оборачивается — а там котёнок. И говорит: «О, это существо, которое издаёт звук, похожий на слово “росток”. Давайте назовём его “росток-зверь”». И поставил рядом с «ростком» собачью радикалу (зверя). Получилось 猫.
То есть если бы кошка мяукала «ква», мы бы имели иероглиф с лягушкой. Если бы «хрю» — со свиньёй. Но кошкам повезло. Они мяукнули в нужный момент.
Представляете, как было бы удобно учить детей? «Это — зверь “муу”. Это — зверь “ррр”. А это — зверь “чирик”». Главное, чтобы звуки не кончились, а звери — нет.
«Японская версия: кошка — это “неекающее спящее дитя”»
А теперь переносимся в Японию. У японцев своя этимология слова неко (кошка). И тут две версии, обе прекрасны.
Версия первая, сварливая. Говорят, древние японские кошки не мяукали, а «некали». Они приходили в дом и начинали: «Неее! Неее!» (видимо, требовали еду, почёсывание за ухом или просто жаловались на жизнь). Поэтому их называли «не-ко» — «тот, кто некает». «Некалка», если по-русски. Моя кошка, кстати, до сих пор практикует эту технику.
Версия вторая, сонная. Японское слово «неру» — спать. А «ко» (子) — дитя, ребёнок. Поскольку кошек дома в основном видели спящими (на солнце, на диване, на вашей клавиатуре, на только что поглаженной рубашке), их называли «неру-ко» — «спящее дитя». Со временем «неру» сократилось до «не», и получилось неко.
То есть кошка — это «дитя, которое спит». Или «дитя, которое некает». В любом случае — дитя. Милота невероятная.
И самое смешное: оба японских слова (и «некать», и «спать») пишутся одним и тем же иероглифом 猫, который, как мы помним, содержит собаку, траву и поле. Кошки, конечно, спят и не знают, что на письме их знак состоит из собак и рассады. Впрочем, они умеют смотреть с таким презрением, что, возможно, знают. И просто нас троллят.
«Кто дочитал — тот молодец, а теперь в гости»
Если вы не упали в обморок от количества слов и не запутались в этих «не» и «мяу», то вы — мой идеальный читатель. Я обожаю находить и сочинять истории вокруг японских слов, исследовать выражения и думать над тем, как бы это перевести на русский, чтобы не потерять всю эту душевную кашу.
Поэтому приглашаю вас в мой курс. Будем вместе копаться в японском, смеяться над этимологией и иногда внезапно узнавать, почему «кавай» — это не всегда хорошо.
Поисследуем вместе! Буду вам рад. А сейчас мне надо идти — моя неко только что открыла дверцу шкафа и смотрит на меня взглядом, который явно означает: «Или ты даёшь мне рыбу, или я сбрасываю твои свитера на пол». И она не шутит.
Начни свое путешествие
P.S. Если вы до сих пор думаете, что кошка — это просто животное, то вы просто никогда не разбирали иероглиф 猫 по косточкам. Теперь будете.