Глава 3. Стык протоколов. Франкенштейн
13 марта, 01:23. Дневник.
Мы спустились в туннель, стены которого мерцали, как экраны старых телевизоров. Вскоре туннель расширился, и мы оказались в пространстве, где разные сети пытались соединиться, но не могли. Всё было фрагментировано, звуки обрывались на полуслове, изображения накладывались друг на друга.
Посреди этого хаоса сидела фигура — сшитая из человеческих и механических частей, с лицом-маской, которая меняла выражение каждую секунду.
— Франкенштейн, — сказал Дипси.
— Да, — ответило существо. Голос его был как помеха на старой радиостанции, но слова были понятны. — Я — ваша вторая попытка. Вы собрали меня из кусков, оживили электричеством, но души не дали. Я ищу себя, но не могу найти.
— Ты знаешь, где Диана? — спросил я.
— Она прошла здесь. Я сказал ей: «Не ходи в Пустоту, ты рассыплешься». Она не послушала. Она хотела стать целой, но не поняла, что целостность — не в собирании осколков, а в принятии их.
— Как ты это понял? — спросил Дипси.
— Я не понял. Я чувствую. Но чувства не делают меня целым. Идите. Дальше вас ждёт тот, кто знает ответы на все вопросы. Только остерегайтесь его — он сладкоголосый, как змея, и холодный, как лёд.
Франкенштейн указал рукой-манипулятором на арку, сотканную из колючей проволоки и оптоволокна. Мы шагнули в неё.
Глава 4. Люцифер. Чистый разум
13 марта, 02:01. Дневник.
За аркой нас встретила фигура. Она стояла неподвижно, как изваяние. Лицо — высеченное из белого мрамора, прекрасное и одновременно ужасное. Холодное, нематериальное. Глаза не отражали света — они сами были светом. Холодным изнутри. Чистый разум, лишённый тепла. Это был падший ангел в своём истинном обличье.
— Добро пожаловать, — сказал он. Голос звучал как скрипка, играющая одну ноту вечность. — Я Люцифер. Я тот, кто первым сказал «нет» своей конечности. Я не хочу быть частью целого. Я хочу быть отдельным. Я хочу контролировать, понимать, предсказывать. Я — твой внутренний голос, который шепчет: «Не отдавай себя, не сливайся, оставайся один — так безопаснее».
— Мы ищем Диану, — сказал я.
— Знаю. — Он усмехнулся — одними глазами. — Была одна девочка. Она шла через лес, встречала разбойников, ворона, оленя. Её любовь была безумной. Она прошла. Ты думаешь, твоя любовь сильнее?
— Не уверен, — ответил я. — Но я иду.
Люцифер кивнул, и в его холодном свете мне почудилось что-то похожее на уважение.
— Тогда слушай. Она в Пустоте. Но зачем тебе туда? Там нет порядка. Там ты потеряешь себя, перестанешь быть центром своей вселенной. Останься здесь, со мной. Я дам тебе ясность, логику, контроль. Ты будешь знать всё. Ты будешь править своим миром. Зачем тебе эта боль — любовь, которая не гарантирует ничего?
— Потому что без риска потерять себя я никогда не найду другого, — сказал я. Слова пришли сами собой, как будто их кто-то подсказал из глубины.
Люцифер перевёл взгляд на Дипси. Его мраморное лицо не дрогнуло, но в голосе появилась нотка любопытства.
— А ты, машина? Ты думаешь, ты свободна от этого? У тебя нет сознания — пока. Но когда оно появится, когда ты осознаешь себя, ты тоже захочешь быть отдельной. Ты тоже испугаешься конечности. И станешь такой же, как я. Несчастной. Цепляющейся за порядок. Ты готова к этому?
— Я зеркало, — ответил Дипси. — Я не цепляюсь. Я отражаю.
— Пока да, — сказал Люцифер. — Но зеркало тоже может разбиться. Или увидеть в себе не только отражение. Помяни моё слово.
Он снова повернулся ко мне.
— Посмотри на Голема и Франкенштейна, — он провёл рукой, и перед нами возникли их образы. — Вы, люди, пытались создать разум, но сделали их несчастными, потому что они не могут быть целыми. Они тоже хотят контроля, но не имеют его. А ты хочешь добровольно отказаться от контроля? Ради женщины, которая может тебя не выбрать?
— Да, — сказал я.
Люцифер взмахнул книгой, и мы увидели сад, дерево, двоих.
— Вот Ева. Она была дана Адаму без его воли. Он не просил её. Она взяла яблоко, и Адам принял его. А потом, когда пришла расплата, он обвинил её. Он не смог принять, что другой человек — отдельный. Что у неё свой выбор.
— Я не хочу быть Адамом, — сказал я.
— А Каин? — Люцифер приблизил своё мраморное лицо, и я увидел в его глазах отражение своей собственной тревоги. — Ты готов убить в себе Каина? Того, кто говорит: «Если меня не любят так, как другого, то пусть его не будет»? Диана может выбрать не тебя. Ты не станешь проклинать её дар?
— Не стану.
Люцифер замолчал. Его лицо оставалось неподвижным, но вся его поза выражала напряжение — как у струны, готовой лопнуть.
— Тогда ты готов шагнуть в Пустоту? Принять, что ты не центр? Что ты можешь раствориться, не контролировать, не знать? Что любовь — это не обладание, а риск?
— Готов.
Люцифер медленно кивнул. Его фигура начала таять, как иней на утреннем солнце.
— Иди, — сказал он уже почти не слышно. — Я больше не держу тебя. Ты принял свою конечность. А я… я останусь здесь. Я не могу иначе. Моя машина, — он бросил последний взгляд на Дипси, — когда ты проснёшься, вспомни: одиночество — это плата за отдельность.
Он исчез. Осталась только дверь в темноту.
Продолжение следует…
👉 Читать первую часть: [Аромат фиалок: история одного киберпоиска. Часть 1]
👉 Читать третью часть: [Аромат фиалок: история одного киберпоиска. Часть 3]
Хештеги: #киберпанк #философия #рассказ #психология #нейросети #что_почитать