Сидящие за столом поглощали бутерброды и наблюдали за муками остальных, наконец, Ник воскликнул:
– Все проблемы из-за страха, что мы не справимся. Это неправильно, мы справимся, потому что отступать некуда. Вставайте, пора опять подкрепиться, и умные мысли сами придут! Давайте-давайте, нечего из пустого в порожнее переливать!
Как ни странно, но это подействовало, все опять устроились за столом и принялись за чай и кофе. Все молчали, а спустя пять минут Глеб встал и принялся ходить по комнате.
– Папазольчик, говоришь, в Храме ничего не сказали? Им незачем скрывать, тогда почему не сказали? Надо нам подумать, пошевелить мозгами. Алкапыв говорил про лунных волков, а ведь Араи – Лунная волчица. Она акер! Лунная волчица! Во! Наши девочки – Жрицы Араи, и они тоже лунные волчицы? – бормотал он, потом схватился за голову, последний раз их зазноба чуть не свела их обоих с ума. – Господи! Она любила нас, как в последний раз. Ксен, ты понял? Она не надеется остаться живой.
– Глупости, мы защитим её! – сердито оскалился Ксен. – Глеб, мы найдём её, а потом… Боже! Что мы с тобой сотворим. Она будет кричать от любого прикосновения.
– Араи! – рявкнули они хором. – Береги её!
– Это они о чём? – прошептал спецназовец Василий Кешке.
– О жене. У них жена всё время сбегает от них.
– Опаньки! Одна на двоих? – Василий смущённо засопел. – Просто представить не могу такого.
Кеша растерянно хмыкнул.
– Раньше и я представить не мог, а теперь тоже о таком мечтаю, так сказать. Вон и у Фила с Доном одна жена на двоих, они прямо с ума сходят от неё. А Ник с Лёнькой на рыжей Кэй женились.
– Это так у вас принято? А если я хочу одну себе? Если не хочу делиться своей женщиной? – тихо проговорил Василий и тут, как назло, встретил взгляд Степана, который, покусывая губу, слушал их. Василий из всех, с кем служил, больше всего доверял Степану, но они никогда не обсуждали подобного. Да и вообще смысл обсуждать подобное? Можно сказать о девчонке, типа горячая, или сладкая, но только если она не твоя, а, так сказать, проходящая. Если своя, то никаких обсуждений, и вообще он любому зубы пересчитал бы, если бы кто-то посмел что-то сказал о той, кого он выбрал. Он потер подбородок от таких мыслей и порозовел
Кешка подмигнул ему.
– Да кто тебе мешает завести свою? А есть такая? Зазноба, так сказать? Глеб и Ксен так и зовут свою жену.
Зазноба! Это прекрасное старинное слово встревожило Степана и Василия. Оба бойца задумались. Под суровой пятой майора они даже дышали и то по разрешению, а здесь такое… Парни семьи позаводили, переживают…
Василий вспомнил журналы, которые рассматривали, отдыхая в Центре. Парням многие из моделей нравились, а он со Степаном, как подростки, прилипли к рекламе какой-то браузерной игры. Парни обсмеяли их, сказали, что такие девицы только в мультиках и да в игрушках существуют.
Чтобы очнуться от странной тяги к девицам такого типа, он со Степаном тем же вечером встретился с девчонками из заградотряда. Каждый со своей, но в одной кровати, так было ярче переживать наслаждение. Девочки красивые, накаченные, без комплексов, нежные. Они вместе изумились такому интиму, и всем это понравилось. После этой встречи он улыбался этим девчонкам, махал, но встретился, как появилась возможность, не с ними, а с другими, их подругами, и опять со Степаном.
Удивительно, но это устраивало и их, и девчонок, которые ни к кому не хотели привязываться. Никому и в голову не приходило, что они вдвоём ходят на парные свидания, и опять невероятно горячий секс и всё. Они никогда не обсуждали этих девиц, а те не настаивали на повторной встрече. Они понимали, что у всех это просто потребность тела, но не души.
Однажды Василий заметил, что реклама браузерной игры, где стояла нарисованная девица с шоколадными волосами, разметавшихся по нереально белым плечам и крупной груди, с необыкновенно тонкой талией, крутыми бёдрами и длинными ногами, пропала. Он был уверен, что картинку забрал Степан и пожалел, что сам не догадался это сделать.
Василий оторвался от размышлений, так как Кешка подёргал его за палец.
– Ну? Есть такая?
– Нет! – Спецназовец засопел, не мог же он сказать, что влюблён в красотку из браузерной игры, да и не уверен был в этом, просто она понравилась ему непохожестью на всех знакомых девиц. Вздохнул, неожиданно осознав, что понравилась не она, а её фантастическое тело. Решив, что это нормальные мысли для мужика, спросил максимально нейтральным голосом. – Скажи, а она красивая, их жена?
Кеша поднял брови и неожиданно для себя выпалил:
– Не знаю, как описать и с кем сравнить… Она не похожа на девиц на рекламах, она, как из сказки, что ли. Она очень женщина. Очень! Они все такие очень… – вытер пот со лба. – Ради них можно и жить, и умереть.
– Вон как, – ошеломленно просипел Василий.
Когда молоденький парнишка не ерничает и не может подобрать слов о красоте женщины, это говорит о потрясении, которое он испытал.
Неожиданно зазвонил телефон. Все застыли. Шаман только поднял брови, когда-то кто-то из бойцов их шерифа сразу включил громкую связь. Задыхающийся звонкий женский голос прокричал:
– Сэй! Лаборатория в Жигулевске зачищена. Сэй, ты чего молчишь? Ждём в тени Раздумья. Давай быстрей! Ах, ты ж!.. Не тот номер… – и гудки.
–Ленька, это она! – Ник вскочил. – Это наша Кэй. Ты понял, это она? Во что они опять влипли?
Все лоис поднялись. Папазол рявкнул:
– Сидеть, акеры! Думать!
– Спокойно, – проговорил Мелетьев. – Интересно, получается. Наши лаборатории, что-то делают для «найги» и не знают этого? Это как мы так прозевали?
– Они могут ничего и не знать, вот мы и прозевали! – мрачно подтвердил Глеб. – А девочки узнали и уничтожают лаборатории, где гачи. Кто же гачам помогает? Зачем? Они что, не понимают, чем это всё грозит? Надо это выяснить, кто!
– Как кто? У нас Никанор, а в других местах нашлось другие подонки, которые считают, что на их век всего хватит, лишь бы платили, – проворчал Дон, взял телефон и набрал номер. – Отец, это я, Дон. Здравствуй!
– Мы хотим слышать, – просительно прошептал Фил.
Дон включил громкую связь. Зазвучал густой баритон отца Дона:
– Привет, Дон! Ты убил мерзавцев? Ты ведь поэтому звонишь? Не молчи, а то я волнуюсь!
– Убиты все насильники, кроме Никанора, это он тогда организовал насилие. Он ушел, но мы найдём его. Батя, мы не знаем, кто убил… Э-э… Точнее, казнил этих упырей. Да-да, их казнили! Батя, этот мерзавец, Никанор сам… Он… – Дон замолчал, потому что язык не поворачивался рассказать этот кошмар.
– Почему он пошёл на такое?! – в голосе его отца прозвучало недоумение.
Слушающие сжали кулаки, их взгляды на жизнь не позволяли им понять мотивы поступков Никанора.
– Не знаю. А ты ничего нового не узнал? Мы в тупике, – признался Дон. – Может ты нас подтолкнешь к нужному направлению?
– Новости есть, только вот не знаю, помогут ли они вам. Письмо пришло от Маркеловны, помнишь её? Умирает она… – отец долгое время сопел, потом выдавил, – от рака. Одинокая в хосписе, к ней никто не ходит.
– Эта та, в доме которой жили эти упыри? Не удивительно, Рита её прокляла, – просипел Дон.
– Вот как! Не знал, – пророкотал его отец и прокашлялся.
– Батя, мы сами недавно узнали. Она прокляла весь её род до седьмого колена.
– Ну хоть что-то вырисовывается. Приезжал к нам священник от неё, передавал, что она просит прощения, потому что умирает. В муках умирает! Мать говорить с ним не захотела, а я взял письмо. Священник писал с её слов, суровый мужик, не просил за неё. Хотел, чтобы я прочел, чтобы мы узнали, – отец вздохнул. – Дон, такая жуть, что верится с трудом.
– Отец, я не один, здесь вся моя стая. Мы все слушаем тебя.
– Это хорошо, что стая. Маркеловна всё просила, чтобы простили хотя бы детей. Начала она с того, что просит прощения за то, что не пошла в полицию из-за страха. Их род и так после злодейства Никанора проклят. Все, даже в боковых ветвях, мужики от рака умирают в муках. Род вымирает. Дети все болеют, у всех тяжелые заболевания, либо рак, либо наследственные пороки. Священник сразу сказал, что не может нам давать советы, это мы сами должны решить. Это – семейное дело.
– Не понимаю, – пробурчал Дон, – а наша семья тут причём?
– Хм… Видишь ли, это – очень старая история.
– Не надо! – прохрипел Дон. – Я не забыл.
– Нет, ты не понял! – отец Дона помолчал, потом продолжил севшим голосом. – Маркеловна всё знала, но Никанор её запугал. Он на её глазах избивал племянника тогда так, что тот чуть не умер. Вот она и молчала. Однако то, что хочу рассказать произошло много раньше.
– Тогда, что же это за история?
– Маркеловна много написала, очень много, – отец Дона тяжело вздохнул. – Расскажу главное. Никанор в молодости влюбился в студентку с литфака пединститута, и они какое-то время гуляли вместе. Девушка сбежала от него, когда узнала, что он был нелюдем.
Отец Дона замолчал. Молчание длилось и длилось.
Глеб разрушил это напряженное молчание:
– Здравствуйте, Трофим Денисович! Это я Глеб! Что значит, нелюдем?
– Здравствуй, – отец Дона помолчал, потом хрипло проговорил, – нaсuльникoм он был, Глебушка. Жутким нaсuльникoм! Он избивал и душил тех, кого кхм… Свою возлюбленную тоже. Она чудом осталась жива. Дон, ты всё ещё здесь?
– Здесь, батя. Батя, мне надо сказать…
Его отец закашлялся.
– Подожди! Я кое-что прикинул, потом поспрашивал своих… Написал кое-куда... Кхм...
– Батя, я слушаю! – прошептал Дон.
– Просто не знаю, как и сказать. Похоже, Никанор был когда-то влюблён в твою биологическую мать, эта она была той студенткой с литфака, ты-то сын её спасителя, а вот Рита… – отец Дона несколько секунд тяжело дышал в трубку. – Фух! Теперь самое трудное. Наша Рита была его биологической дочерью.
– Что?! Да что же он за твapь?! Пoдoнoк!! Он… Свою родную дочь?! – зарычал Дон, который жутко покраснел. – Никанор знал и нaсuлoвaл свою дочь?! Да что же он за, пaдaль такая?! Нелюдь!!
Все в ужасе застыли, а по лицу Дона потёк пот. К нему метнулся Фил и заставил что-то выпить. Из телефона какое-то время раздавалось тяжелое дыхание, потом голос отца Дона прохрипел:
– Сам не могу поверить в это!.. Не могу!!! Уж больно это страшно и дико. Выясни – это сын! Если это действительно правда, то убей его так, чтобы он долго мучился. Долго! Пусть душа его томится от совершенного им. Да, вот ещё что я узнал, но даже не знаю стоит ли говорить про это?
– Трофим Денисович, говорите! – попросил Глеб. – Нам нужны все детали, чтобы понять, что движет этим мерзавцем, по-мимо того, что он садист.
Отец Дона прокашлялся, но волнение заставило его хрипеть.
– Маркеловна написала, что Никанор смолоду был охоч до девок, только они уходили от него из-за его жестокости. Он… Он измывался над ними. Бил, душил, резал, даже сигаретами жёг. Нравилось ему когда его женщины ужасно страдали во время... Фух , говорить противнро! Запугал их, чтобы они молчали, вот они и не жаловались… Да и как на такое подалуешься, если она добровольно с ним на близость пошла! Кхм… Однако все они от него сбежали при первой возможности и сделали так, чтобы он к ним и подойти не смел. Так он, подонок, им по-своему отомстил. Он их общих с ним деток превратил в негодяев.
Стало тихо. Глеба от неожиданной догадки затрясло.
– Трофим Денисович! Я правильно понял, что все приятели племянника Никанора, это – родные дети Никанора?
– В том-то и ужас! Этот подонок следил за ними! Не помогал, но следил, пока они росли… Кхм… – отец Дона замолчал, у него перехватило горло. – Когда пацаны подросли, то задарил их подарками и внушил им, что их матери от него отказались, потому что он де бедный и тому подобное. Что из-за этого-то они и росли без отца. Вот дети и ушли из семей.
– А его племянник-кх-кх? – голос Фила сорвался, он почти не мог говорить от боли и ярости, которые переживал его лоис.
– Это ещё страшней! – отец Дона закашлялся, потом несколько раз глубоко вздохнул. – Фух! Может и правильно, что род Маркеловны исчезает с лица Земли. Нельзя, чтобы такие жили! Даже в головне не укладывается, что он творил! Его племянник, не только племянник, но и его сын. Маркеловна написала, что все скрывали, что Никанор нaсuлoвaл родную сестру с детства. Когда родные узнали, то скрыли этот позор, а его отослали подальше. Побоялись посадить его, это же и для них позор! Когда она подросла и вышла замуж за другого, то Никанор отыскал её. Он приехал к ним в дом, муж обрадовался, как же, брат в гости приехал. Никанор дорогие подарки привёз, застолье организовал, красивые слова говорил. Муж сестры растаял, не знал, что его ждёт. Никанор же при живом муже принялся за старое. Она очень боялась Никанора и умолила мужа уехать подальше. Родила сына от брата. Так Никанор опять нашёл их, а сестра больше не хотела терпеть, не могла и рассказала мужу, что он изверг и может убить и её, и его. Муж тогда к друзьям обратился, хотели они его прищучить, но не смогли они. Никанор организовал убийство и сестры, и её мужа, и друзей, когда те их прятать везли, а племянника-сына стал воспитывать сам.
– Господи! – просипел Пух. – Что это за чудовище?!
– Именно, – проворчал отец Дона. – Найдите этого изверга! Прощайте.
– Отец, мы найдём! – хором выдохнули Глеб и Дон. – До свидания!
Наступившая тишина после этого разговора, разрывала уши и давила на сердце. Неожиданно Степан стукнул кулаком по столу.
– Найдём! Теперь точно найдём! – все уставились на него. – Знаю, что вы ищите. Год назад мы с майором останавливались в чьём-то доме в Царевщине. Адрес я помню. Там он скрывается.
Сашка посмотрел по компу на сигналы «жабки», повешенной на психолога.
– Нина, между прочим, до сих пор в Царевщине.
Алкапыв встал.
– Мы пошли разбираться с лабораториями, а вам в Царевщину.
– Постойте! – попросил Папазол. – Ребят майора, которые люди, забирайте. Боюсь, им не выжить, если они пойдут с нами.
Спецназовцы сердито заворчали, а Полковник просто отмахнулся:
– Ну-с, и что вы сердитесь? Поймите правильно! Против гачей нужна только магия. Сами видели, как трудно с обычным оружием против них. Эти твари вас размажут, они же не чувствительны к пулям. Это я на своем личном опыте убедился.
– Юрий Петрович! Мы не обижаемся, но в таком деле лишний ствол или нож не помеха, – возразил один из выживших бойцов майора. – Гачи гачами, но они кого-то из людей совратили. Вспомните лаборатории! Мы сможем помочь, хотя бы будем драться с предателями. Поверьте, мы сможем!
Мелетьев переглянулся с Папазолом, магистр покачал головой. Тогда встал Алкапыв и поднял обе руки вверх.
– Послушайте меня! Магистр прав, ваши жизни и ваш опыт ещё пригодятся. Я вижу, как вы переживаете, и вплету вашу тревогу в их защиту. Не спорьте! Я смогу помочь. Так, мне нужно место! – Алкапыв посмотрел на своих помощников. Ему принесли стакан воды. А пока шаман пил воду, они из комнаты вынесли всю мебель оставив только шкафы. Все прижались к стенам. Алкапыв взглянул на стаю Мелетьева. – Мне надо разогреть бубен. Здесь и сейчас!
Болюс кивнул Нику, тот чуть нахмурился, и в его руках загорелся огонь. Спецназовцы-люди побледнели, но смотрели не отрываясь, теперь они поняли, что этим парням будут не столько помощниками, сколько обузой.
Шаман несколько раз провёл бубном над этим огнём, благодарно кивнул, и огонь в руках Ника погас. Алкапыв легко ударил небольшим жезлом из кости по бубну, тот мягко зарокотал. Шаман вытащил из-под пуловера тёмное серебряное зеркало, висящее у него на шее. По овалу зеркала бежали тонко выгравированные олени и волки, летели птицы и плыли рыбы. Зеркало засветилось необычным тёмным светом.
Все застыли, боясь помешать. В комнате зашумел ветер, раздался шорох травы, звук бегущей воды. Потемнело, запахло степью и ночью. Окна потемнели.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: