Рассматривать проблему молчания, как невозможности диалога, скорее всего проще именно как физическую невозможность речи. Но что, если наш персонаж бесконечно вопрошает и никогда не получает ответа? Важнейшая функция речи – передача информации – становится невозможной.
Что, если получить ответ и вовсе немыслимо – ибо вопрос адресован к Богу? Если система знаков, непосредственно язык или некоторая система символов, не способна быть воспринята получателем по самой простой из причин – отсутствия знания используемых знаковых систем, – переданная информация искажается, сообщение становится ошибочным, или, что еще хуже, остается полностью непонятым.
Подобное происходит в фильме 1971 года «Молчание» (режиссер Масахиро Синода). Общая фабула довольно простая: два священника-иезуита отправляются на корабле в далекую Японию на поиски своего наставника, пропавшего во время миссии по обращению японцев в истинную веру. Попадая в Японию, главный герой, священник Родригес, претерпевает разнообразные физические и моральные мучения, что к концу фильма приводит его к отречению от своей веры. «Молчание» — одна из лучших иллюстраций полного слома идентичности персонажа.
Благодатную почву для подобного изображения подготовил первоисточник – одноименный роман писателя Сюсаку Эндо. Будучи японцем, в юности под влиянием матери он перешел в католичество, но так и не смог до конца его принять. Писателю казалось, что он словно пытается переделать «плохо сидевший европейский костюм в японское кимоно». Но и отказаться от католичества в пользу традиционных восточных религий он уже не мог – оно уже плотно вплелось в его личность. Мучимый внутренней борьбой между западной религией и своим восточным естеством Эндо переносит ее на страницы романа.
Синода, один из представителей мятежной «новой волны», экранизирует роман после сложных для страны шестидесятых – еще не потухли факелы мятежей, известных как протесты Ампо. Страна, разрываемая одновременно и проамериканскими, и оппозиционными к ним лозунгами, вызванными отчасти присутствием западных военных баз в стране, только-только пришла к некоторому балансу, но мир все еще был хрупок. Этот контекст придает фильму дополнительный слой – иностранцу не место в Японии. Режиссер меняет финал романа – в его работе Родригес завершает свой путь в абсолютном отречении, лишенный всякой возможности обрести веру вновь. Он живет под именем мертвеца, а удел мертвецов – безмолвие.
Все в этом фильме пронизано невозможностью диалога. Начиная с первых сцен встречи с японскими тайными христианами - какурэ-кириситан. Они не понимают церковной латыни, на которой с ними говорят иезуиты, да и сами священники не знают японского; полноценная передача информации становится невозможной. Обращённые до конца не понимают даже смысла обрядов, которые в христианстве имеют исключительно символическое значение. Крест, полученный от священника, превращается в глазах крестьян в артефакт, сродни магическому.
Когда общину тайных христиан ловят и заставляют отречься от веры, многие из них отказываются. Отказываются в молчании. И так же молча идут на смерть, исчезая в волнах ревущего океана. Видя эту жестокость и слыша страдания своей паствы, Родригес задает вопросы своему богу, но также не получает ответа. Чем больше он спрашивает, тем сильнее окружающая его тишина, тем больше сомнений рождается в его сердце. Даже когда его ведут смотреть на казнь самурая, оказавшегося христианином, он безмолвствует.
Молчит и Кику, жена самурая, видя, как супруга затоптали конем. Ее молчание абсолютно, в этот момент она сама внутренне умерла вместе с мужем. В полном безмолвии стоят стражи рядом с ямами, где за ноги подвешены стонущие какурэ-кириситан. Им наутро предстоит пройти обряд отречения или умереть в таком же глубоком молчании.
Синода создаёт многослойное повествование, которое исследует природу человеческого бытия сквозь призму невозможности полноценного диалога. Через образы физического, культурного и духовного молчания режиссёр демонстрирует, как изоляция и отсутствие понимания приводят к внутреннему кризису и потере идентичности. Столкновение героя с чуждой средой, столкновение культурных традиций и внутренних убеждений становятся катализатором глубокого размышления о природе веры, её роли в человеческой жизни и способности преодолевать границы разобщённости.
Автор: Анастасия Магина
Канал: https://t.me/datura_cinematic
#НеДиванныйКультуролог