Оксана заметила пропажу первой. Электрическая мясорубка стояла в углу кухонного шкафа три года, и вот однажды утром её там не оказалось. Она обошла всю квартиру, заглянула на балкон, в кладовку. Мясорубка исчезла.
— Коля, ты брал мясорубку?
Николай сидел за ноутбуком, просматривал таблицы. Поднял голову.
— Мне она зачем?
— Не знаю. Может, кому отдал?
— Я ничего не отдавал.
Оксана пожала плечами. Решила, что сама куда-то переложила и забыла. Такое случалось — работа, дом, бесконечные дела. Через три дня пропал старый пылесос. Стоял в коридоре в коробке, ждал, когда его отвезут на дачу. Коробка осталась, пылесоса внутри не было.
Николай сам обнаружил пропажу. Открыл коробку, заглянул — пусто. Постоял, подумал, потом позвал Оксану.
— Ты пылесос куда дела?
— Какой пылесос?
— Старый. Который мы хотели на дачу отвезти.
— Я его не трогала. Думала, он здесь.
Они переглянулись. И в этот момент оба почувствовали что-то странное. Не то чтобы подозрение. Скорее растерянность.
Николай зашёл в кладовку и открыл ящик с инструментами. Дрель, которую он получил в подарок на день рождения, тоже исчезла. Он сел на табурет и медленно вздохнул.
— Оксана. У нас воруют.
— Кто? У нас же никого не бывает. Только мама иногда заходит.
Николай посмотрел на жену. Она сама произнесла эту фразу и вдруг испугалась. Он видел, как её лицо поменялось за считанные секунды: сперва она удивилась, поняла, что сказала, а потом попыталась отогнать эту мысль, будто её и не было.
— Не может быть, — сказала Оксана.
— Проверим.
Он купил маленькую камеру. Размером с зарядное устройство. Поставил на полку в коридоре, направил на входную дверь. Оксана спросила, обязательно ли это. Николай ответил, что пропали вещи на сумму около сорока тысяч рублей, и он хочет знать правду.
Три дня камера писала пустой коридор. На четвёртый день они оба были на работе. Николай вечером открыл файл на ноутбуке и увидел, как дверь открывается ключом. Входит Людмила Ильинична. В пальто, с большим пакетом. Проходит в кладовку, достаёт старый утюг. Кладёт в пакет. На кухне открывает нижний ящик, вынимает чугунную сковороду с облупленной ручкой — всё равно никто не пользуется. Уходит. Всё занимает семь минут.
Николай пересмотрел запись три раза. Потом позвал Оксану. Она села рядом, посмотрела.
— Это моя мать, — сказала она.
— Да.
— Она ворует у нас.
— Да.
— Что будем делать?
— Хочу показать ей запись при встрече и задать пару вопросов.
— Только давай без скандала, ладно? — попросила Оксана. — Мама одна, папы нет. Она и так нервная. Может, она так помочь решила. Подумала, что это хлам, никому не нужный и решила освободить место.
Николай промолчал. Он считал иначе, но спорить не стал.
В субботу она пришла. С пирогом, как всегда. Поцеловала дочку, Николаю кивнула — мол, здравствуй. Сели за стол, она начала рассказывать про погоду, про давление, про соседку сверху. Николай слушал, слушал, потом достал из сумки ноутбук, поставил перед ней и нажал на треугольник.
Женщина смотрела на экран. Сначала ничего не понимала — нахмурилась, прищурилась. Потом узнала себя, и лицо у неё поплыло, стало бледным, будто приведение увидела.
— Это я, — сказала она. — Да. Но я хотела как лучше. У вас вещей много, вы сами не вывозите. Мясорубка старая, пылесос старый. Инструменты пылятся без дела. Я подумала — пусть хоть кому-то пригодятся.
— Кому? — спросил Николай.
— Людям. Я выставила на сайт. За символическую плату.
— За какую?
Тёща отвела взгляд.
— Мам, ты продавала наши вещи. И деньги оставляла себе. Это воровство.
— Не говори так! Я родила тебя, вырастила, одна подняла. Ты мне обязана. А эти железки — что они, дорогие? Твой муж зарабатывает хорошо, купите новые.
Николай закрыл ноутбук. Посмотрел на тёщу. Взгляд у него был спокойный, но холодный.
— Людмила Ильинична, вы должны отдать нам ключи от этой квартиры. Сегодня.
— Я не отдам! Квартира дочкина, она хозяйка.
— Квартира наша общая. Оксана, скажи.
Оксана подняла глаза. На них были слёзы.
— Мама, отдай ключи. Пожалуйста.
— Ты с ним заодно? Родную мать предаёшь? Я тебя в роддоме три дня рожала, а ты…
— Отдай ключи, — повторила Оксана.
В её голосе появилась такая сила, что Людмила Ильинична замолчала. Она полезла в сумку, достала связку, бросила на стол. Ключи звякнули. Упали на пол.
— Забирайте. Подавитесь. Я для вас старалась, хлам вывозила, а вы…
Она схватила пальто, выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Оксана сидела, смотрела на закрытую дверь. Слёзы текли по щекам.
Николай подошёл, обнял её за плечи.
— Ты молодец.
— Я предательница.
— Ты жена. И хозяйка своего дома.
Он поднял ключи с пола, положил в ящик стола. Больше ничего не сказал.
Месяц Людмила Ильинична молчала. Не звонила, не приходила. Оксана звонила сама — мать сбрасывала.
Николай предлагал подождать. Время лечит, говорил он. Оксана кивала, но вечерами подолгу сидела у окна, смотрела на улицу. В квартире воцарился порядок, вещи больше не пропадали. Можно было вздохнуть свободно, но она дышала с трудом.
Потом, на тридцать пятый день, раздался звонок. Людмила Ильинична. Голос чужой, придавленный.
— Оксана, прости. Я дура старая. Сама не пойму, зачем меня понесло. Думала: ну что вам эта рухлядь? Всё равно не пользуетесь. А я хоть копейку с неё выручу, пенсия маленькая. И вам же лучше — чистота, порядок. А вышло-то как… гадко получилось.
— Мама...
— Ты не бросай меня совсем. Я без тебя умру.
Оксана заплакала. На этот раз это были слезы облегчения. Они проговорили час. О погоде, о здоровье, о планах. О том, что случилось, не упоминали больше ни слова. И это было правильно.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Муж обвинил меня в скупости, когда я отказалась заселять его родителей в свою первую квартиру.