Игорь появился за месяц до её дня рождения.
И ровно через месяц я понял, почему она стала приходить домой счастливой.
Елена сказала: «Новый зам, толковый парень, ты бы видел, как он работает». Я не видел. Я работал из дома, а она ездила в офис. Мы стали редко видеться. Я объяснял это работой.
Она начала задерживаться. Сначала на час. Потом на два. Потом до девяти вечера. Я звонил — «скоро, отчёт сдаём». Голос счастливый. Не как после работы.
Я не лез в телефон. Не проверял. Проще было считать, что всё в порядке.
За две недели до дня рождения она сказала: «Я хочу пригласить коллег. Игоря тоже. Он хороший парень, тебе понравится».
Я сказал: «Зови».
За неделю я случайно увидел её телефон. Она вышла из душа, забыла на кухне. Экран горел. Сообщение от «И». Я не читал. Увидел только последнюю строчку: «Ты лучше всех». Я поставил телефон на место. Сказал себе: коллега. Просто коллега.
Проще было сделать вид, что я ничего не заметил.
---
Утро перед праздником
Я проснулся в шесть. Она спала на моей подушке. Волосы разбросаны. Я лежал и ловил себя на одном вопросе: почему я тогда промолчал?
Почему не взял телефон, пока она спала? Страх.
Я сварил кофе. Вышел на балкон. Октябрь, холодно. Сосед снизу курил, посмотрел на меня, кивнул.
Она вышла в десять. Сказала: «Ты чего такой?»
— Не выспался.
— Ты вчера храпел.
— Я не храплю.
— Храпишь. Все лет пять.
Я не знал, что храплю пять лет. Она не говорила. Сейчас сказала. Как будто копила.
Она села пить кофе. Я смотрел на её руки. Кольцо обручальное на месте. Ногти накрашены. Светло-розовые.
— Ты накрасила ногти? — спросил я.
— Да. К празднику.
— Красиво.
Она улыбнулась так, как давно не улыбалась мне.
Я пошёл в душ. Стоял под горячей водой, смотрел на белую плитку. Думал: если я спрошу сейчас — она скажет «нет». Если промолчу — узнаю сам. Выбрал второе.
Ресторан я выбрал сам. «Прованс», уютный, недорогой. Она хотела «Балчуг», но я сказал — слишком пафосно. Она согласилась. Слишком быстро.
Гости пришли к семи. Её подруги, мои друзья, её мама, мои родители. Я стоял у входа, встречал. Она — внутри, в новом платье. Красном.
Я спросил: «Новое?» Она ответила: «Давно лежало». Врала. Я знаю все её вещи.
Игорь пришёл один. Без жены. Я не знал, что он женат. Она не говорила. Он протянул руку: «Игорь». Я пожал. Ладонь сухая, сильная. Глаза не в глаза. Смотрел на неё через моё плечо.
— Часто о тебе слышал, — сказал он.
— Взаимно.
Он прошёл внутрь. Я смотрел, как он идёт к ней. Она встала. Поцеловала его в щёку. Три секунды. Слишком долго для коллеги.
Я сел во главе стола. Она — справа. Он — через два места. Я видел, как они смотрят друг на друга. Она отводила глаза. Он — нет.
Моя мама спросила: «Ты чего не ешь?»
— Аппетита нет.
— Заболел?
— Устал.
Она не поверила. Но не спросила.
Первый тост сказал я. Встал, поднял бокал.
— За Елену. За то, что она есть. За то, что мы вместе. За то, что я её люблю.
Она улыбнулась. Я выпил до дна. Сесть не успел — встал Игорь.
— Я хочу сказать отдельно. Елена — замечательный человек. Умная, красивая, талантливая. С ней приятно работать. И не только работать.
Он посмотрел на неё. Она покраснела. Гости засмеялись. Кто-то сказал: «Осторожнее, муж ревнивый». Я не засмеялся.
— Я не ревнивый, — сказал я. — Я спокойный.
Игорь посмотрел на меня. Улыбнулся. Сел.
Коля, мой друг, наклонился ко мне.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да.
— Точно?
— Точно.
Я налил себе вина и выпил сразу, не глядя в тарелку.
Принесли торт в десятом часу. Большой, с клубникой. Я встал, взял нож. Она встала рядом.
— Спасибо, что устроил этот вечер, — сказала она.
— Пожалуйста.
— Ты лучший муж.
Я не ответил. Начал резать. Первый кусок — ей. Второй — себе. Нож упёрся во что-то твёрдое.
Не бисквит. Не крем. Я надавил сильнее.
И вытащил кольцо. Положил на стол. Никто не говорил.
Даже музыка будто стала тише.
— Это чьё? — спросил я.
Она не ответила.
И тогда встал он.
Она побледнела.
— Это подарок, — сказал он. — Сюрприз.
— Ты даришь моей жене кольцо? При мне?
— Это просто украшение.
Он усмехнулся. Но пальцы дрогнули, когда он брал бокал.
— Украшения носят на пальце. А не прячут в торте.
Она дёрнулась. За столом стало тихо так резко, что слышно было, как ставят бокалы.
Мать её встала.
— Паша, что ты говоришь?
— Правду, мама.
Я повернулся к Игорю.
— Ты спишь с моей женой?
Он молчал. Она молчала.
— Я задал вопрос, — сказал я.
— Не при всех, — сказал он.
— При всех.
Он усмехнулся.
— Да, сплю.
Она заплакала. Моя мать вышла из-за стола. Отец её остался сидеть, смотрел в тарелку.
— Сколько? — спросил я.
— Полтора года, — сказал Игорь.
— А ты? — я повернулся к ней.
Она не ответила.
— Ты хотела, чтобы я узнал? Или планировала дальше врать?
Она молчала. Передо мной сидела женщина, с которой я прожил годы — и я вдруг понял, что не знаю её.
— Забери ответственность за то, что начал, — сказал я Игорю. — Она твоя.
— Она не хочет уходить, — сказал он.
— Это она тебе сказала?
— Да.
Он говорил уверенно. Слишком уверенно для человека, который спит с чужой женой.
Меня пробило на смех — не от веселья, а от абсурда происходящего.
— То есть ты спишь с моей женой, даришь ей кольца, а жить с ней не хочешь?
— Мы не обсуждали это.
— Обсудите сейчас. При всех.
Она подняла голову. Красные глаза. Размазанная тушь.
— Паша, пожалуйста…
— Не называй меня так.
Я встал. Взял ключи.
— Вещи соберёшь сама. Я не помощник.
Я вышел. Не хлопнул. Закрыл тихо.
---
Она приехала через час. Я сидел на кухне, пил чай. Холодный. Не заваривал новый.
— Ты серьёзно? — спросила она с порога.
— Абсолютно.
— Я не уйду.
— Выгоню.
— Ты не имеешь права.
— Имею. Квартира моя. Брачный договор ты подписала сама. Помнишь?
Она замолчала. Помнила.
— Это была ошибка, я не собиралась уходить! — сказала она резко. — Это просто…
Она замолчала. Потому что сама поняла, как это звучит.
— Ошибка длилась полтора года?
— Я не знала, как сказать.
— Ты не хотела говорить. Ты хотела, чтобы я не узнал.
Она села напротив. Сжала руки.
— Я люблю тебя.
— Не ври.
— Правда.
— Если бы любила — не спала бы с ним. Не врала бы. Не смотрела бы мне в глаза и не говорила «я на работе».
Она заплакала. В голос. Я ждал, что меня накроет — но внутри было пусто.
— Собирай, — сказал я. — Не хочу на тебя смотреть.
Она собирала вещи, а я впервые за вечер включил телевизор.
Громко.
Чтобы не слышать, как закрывается мой брак.
У двери она остановилась.
— Ты даже не спросил, люблю ли я его.
— А ты бы сказала правду?
— Нет.
— Вот и всё.
Она вышла. Лифт уехал. В квартире стало непривычно тихо.
Я зашёл в спальню. Её подушка ещё пахла её духами. Я взял, понюхал. Потом выбросил в мусоропровод.
---
Прошло три месяца. Мы еще не развелись. Не потому что надеюсь. Потому что некогда.
Она живёт у подруги. Игорь не взял. Сказал: «Ты слишком сложная». Она звонила. Я не брал. Писала. Не читал.
Я продал квартиру. Купил меньше, на окраине. Новый район, новые люди. Никто не знает мою историю. Не надо объяснять.
Иногда ночью не сплю. Включаю телевизор. Смотрю на мелькание кадров.
Она прислала письмо. Конверт. Внутри — кольцо обручальное. Её. Я выбросил. Не в мусор — в парк, в кусты. Пусть найдёт кто-нибудь. Может, ему повезёт больше.
Я не простил.
Я просто однажды поймал себя на мысли, что больше не думаю о ней.
---
Поделитесь, если сталкивались с подобным.
Интересно, как в таких ситуациях поступают другие.