Наконец, все направления, анализы, протоколы осмотров были аккуратно разложены по файликам.
Одна стопка для химиотерапии, другая для гамма-ножа.
5 декабря, холодно и темно, выезжаю в 6 утра, чтобы проделать снова маршрут двухлетней давности.
Ледяная скотовозка из Всеволожска с замороженными окнами, суета в метро.
С собой запас вещей на 3 дня, ноутбук, зарядки, работу я не собиралась отменять.
Лежало ещё в сумке и маленькое чёрное платье, рядом с ним пригрелась нитка жемчуга.
Я собиралась отпраздновать мою первую химию в ресторане, а оттуда, не заезжая домой, ехать в Гранова на гамма-нож, где предстояло провести ещё два дня.
Нарядное платье и больницы.
Вещи на первый взгляд несовместимые и неуместные.
Пока ехала, вспоминала, как проделывала этот маршрут каждые три недели раньше.
Вспомнила, как надеялась, нет, была уверена, что масэктомия и доцетаксел это самое страшное, что может случиться.
Любовалась алыми ногтями на руках, они выжили, как и я, и снова сделали из меня леди.
Руки выжили, но на ногах ногти не восстановились и три года спустя.
В метро я сняла шапку, расстегнула шубу, и провела рукой по волнистым каштановым волосам.
Мягкие, блестящие, шелковистые, символ моей победы два года назад.
Как оказалось, ничего я не победила.
Но надо жить дальше, другого выхода нет.
Выживает самый приспособленный, теперь я точно это знала.
Главное, что не туберкулёз вместе с раком, а так нужно просто привыкать к жизни с 4 стадией.
Анализы, больницы, операция, химия, forever.
И нечего роптать, каждому ноша по силам.
Надо принять, что через час в моё тело снова войдёт химия, и останется со мной...
Есть два варианта, как стакан наполовину полон или наполовину пуст.
Химиия навсегда, или до тех пор, пока помогает, кому как больше нравится.
Я вспомнила, как раньше перед химией баловалась эклером в "Севере" на Сенной, тогда я не боялась опаздать.
Сейчас же я столько добивалась эту химию, что рисковать не могла.
Автобус, ещё 300 метров пешком, и вот я на мосту через канал Грибоедова, вспоминаю, как боялась зайти в это розовое здание, теперь же бегу вприпрыжку, стараясь не растерять документы и остальные прибамбасы.
Встречаю старых знакомых, разумеется, меня помнят и врач, и администратор.
Нет моих девочек, с кем мы капались, они выздоровели и разлетелись, а я вот вернулась.
Равнодушно даю медсестре руку, ни с кем не разговариваю, погружаюсь в работу.
Все вокруг лежат, но лёжа работать неудобно.
Я сижу за столом, стучу пальцами по клавишам и всех раздражаю.
Прошу не вливать премедикацию, как раньше, но не тут-то было, теперь все поменялось.
Раньше я выбирала клинику, и клиника за меня боролась, и я имела право голоса, теперь клиника великодушно меня приняла.
Если клиника от меня откажется, кадсилу будет негде взять, поэтому сижу молча и не отсвечиваю.
Провела я здесь 4 часа, и сдуру спросила у врача, нельзя ли будет у них откачать серому из-под мышки, ведь из НИИ я уже выписалась, а искать практикующего хирурга та ещё задача, если работаешь пятидневку.
Эх, зря.
Врач с ужасом посмотрел на раздутое плечо с предположил тромбофлебит, в следующей капельнице мне отказано, пока не докажу, что его нет, или не вылечу.
Доигралась.
Умереть от тромба?
Он понимает моё желание умереть быстро, но и я должна его понять.
Ни в его клинике и не в его смену, поэтому...
Новый виток больниц, вперёд.
К счастью, выписка у меня уже была на руках, где было написано, что жалоб нет, я не отдала её обратно.
Быстрая смерть от тромба откладывалась, как и следующая химия.
