Вечером, возвращаясь к своему дому, Карина вспомнила о недавней покупке — высокой драцене, которую она вчера установила на балконе. Ей захотелось взглянуть со стороны, как красивое пышное растение вписывается в облик здания и оживляет его строгую архитектуру. Она подняла голову, принялась разглядывать балкон, но внезапно её внимание привлёк силуэт в соседнем окне — в окне её собственной квартиры.
Карина попыталась разглядеть, кто это, но незнакомец, будто почувствовав её взгляд, резко отпрянул вглубь комнаты. Женщина точно знала, что дома никого нет: ключи имелись только у неё и у пожилой матери, которая жила за пятьсот километров и не собиралась приезжать. Да и фигура в окне совершенно не походила на мамину.
Карина решила не уходить, а перейти к соседнему подъезду и постоять там — вдруг тот, кого она заметила, скоро выйдет на улицу. Прятаться у своего подъезда было бы слишком рискованно.
Минут через десять из дверей показался невысокий, щуплый мужчина примерно тридцати лет. Половину его лица скрывал ворот свитера, натянутый до самого носа. Двигался он странной, почти скользящей походкой, и Карина подумала, что перед ней, скорее всего, спортсмен или артист. Она осторожно двинулась следом, стараясь не привлекать внимания, но расстояние между ними быстро сокращалось. Однако неожиданно мужчина запрыгнул на самокат и стремительно укатил прочь. Карина растерянно замерла — ей показалось, что он её заметил.
Она вернулась в свой подъезд, поднялась на лифте и вошла в квартиру. Тишина. Она обошла все комнаты: шкатулка с украшениями стояла на месте, ценные вещи не пропали, сейф с крупной суммой и важными служебными документами тоже оказался нетронутым.
«Наверное, я просто переутомилась, — подумала Карина, — вот и мерещится всякая ерунда».
Она решила, что завтра на работу не пойдёт — могла себе это позволить, ведь она владелица и руководитель собственной дизайн-студии.
Женщина неторопливо приняла душ и направилась на кухню разогреть ужин. Но едва переступила порог, как холодок пробежал по спине: прямо посередине стола стояла кофейная чашка. Карина точно помнила, что утром кофе не пила и чашку из шкафа не доставала. Ей нужно было появиться в офисе в семь утра, поэтому она решила выпить кофе уже на работе и на кухню даже не заходила.
Она тщательно осмотрела холодильник, кухонные столешницы и шкафы, но ничего, что указывало бы на присутствие постороннего, не нашла. Однако неприятное ощущение не исчезало.
Карина снова обошла всю квартиру, заглянула во все углы и шкафы, но ничего подозрительного не обнаружила. «Пора в отпуск», — твёрдо решила она. Она не отдыхала целых три года. Фирма переживала настоящий бум заказов; расширять бизнес Карина не хотела, но нагрузка на двадцать сотрудников была настолько серьёзной, что оставить их без своей поддержки она просто не могла. Вот и работала без передышки.
Вечером она никого не ждала, поэтому удивилась, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла Надежда Ивановна — пожилая женщина, работавшая няней в соседней квартире.
— Кариночка, вы уж простите меня, ради бога, — виновато произнесла пенсионерка. — Но у меня к вам огромная просьба. Не могли бы вы с часу до трёх дня не стучать в стенку? У нас там детская комната, я как раз в это время малышей спать укладываю. Они сегодня оба плохо спали из-за этого стука.
— Надежда Ивановна, вы что-то путаете, — Карина растерянно улыбнулась. — Я только что с работы вернулась. Вы же знаете, я живу одна. Днём у меня никого не бывает.
Пенсионерка смущённо улыбнулась в ответ и растерянно развела руками:
— Надо же… А я сразу решила, что это в вашей квартире стучали. Так громко было… Даже не пыталась прислушаться, откуда звук идёт. Тогда, наверное, надо мной или подо мной стучали. Пойду к ним, схожу.
Женщина извинилась и ушла. И только когда дверь за ней закрылась, Карина вдруг вспомнила про силуэт в окне, про мужчину на самокате. Припомнилась и странная чашка, неизвестно откуда взявшаяся на столе.
«Так что же получается? — похолодела она. — В моей квартире действительно кто-то был. И ещё зачем-то стучал в стену».
Теперь Карине стало по-настоящему страшно. Сегодня она планировала отдыхать, но теперь об отдыхе не могло быть и речи. Она быстро переоделась и поехала в магазин за новым замком, а заодно заказала мастера, чтобы тот прямо сегодня срочно установил его.
По дороге домой, когда они ехали в её машине вместе со специалистом, Карина поинтересовалась, сможет ли он визуально определить, вскрывали ли её замок. Коротко объяснила, что подозревает: кто-то побывал в квартире. Мастер удивился и ответил:
— Если отмычкой вскрывали, я это замечу. От отмычки обычно остаются царапины на металле. А если родным ключом или дубликатом пользовались — тут экспертиза нужна. На глаз такое редко определишь.
Когда мастер принялся за работу, он быстро вынес вердикт:
— Следов отмычки нет. Если кто-то чужой и был, то пользовался ключом.
После того как специалист ушёл, Карина почувствовала себя спокойнее. Теперь на двери стоял самый сложный и надёжный замок. «Когда будет время, нужно ещё и сигнализацию поставить», — подумала она.
Успокоившись, Карина переключилась на приятные мысли. Скоро из командировки должен вернуться Игорь. Он часто оставался у неё ночевать. Игорь умный, он обязательно разберётся, что происходит. Хотя, чем больше Карина размышляла о загадочном силуэте, тем чаще приходила к выводу: всё это пустяки, просто показалось. А звуки, которые слышала соседская няня, могли доноситься из любой другой квартиры. Дом у них хоть и элитный, но в некоторых местах слышимость отличная.
Карина лежала в постели и сквозь навалившуюся дремоту думала, что у неё всё прекрасно. К этому она шла всю жизнь — все свои тридцать семь лет. И вот наступило время, когда она может многим гордиться: собственной студией дизайна, где она занимала должность арт-директора, новенькой красной иномаркой, двумя прекрасными квартирами в элитных комплексах столицы. И это не считая солидного банковского счёта и двухкомнатной квартиры, которую она подарила младшей сестре Елене, оформив недвижимость сразу на её имя.
Вспомнив о Елене, Карина поморщилась. Ей было стыдно признаваться даже себе, но младшая сестра сильно осложняла ей жизнь. Она висела на ней тяжёлым грузом, и не было никакой возможности от этого груза избавиться.
Думать о сестре совсем не хотелось. И тогда перед глазами возник образ Игоря. Ещё пару лет назад Карина была уверена, что замуж никогда не выйдет. Мужчины поглядывали на неё с опаской — слишком строгой и холодной она казалась на людях. И только Игорь сумел разглядеть под маской отчуждённости неуверенную в своих женских чарах женщину. Карина была бесконечно благодарна ему за это и влюбилась, как девчонка.
И вот наконец в личной жизни наметились перемены. Карина чувствовала: вот-вот Игорь сделает ей предложение. Они встречались уже два года, отношения были тёплыми и предельно искренними. Она всей душой желала дня свадьбы — ведь ей шёл уже тридцать восьмой год, а так хотелось успеть родить хотя бы одного ребёнка.
С этой мыслью она и заснула.
А рано утром следующего дня позвонил любимый. Он будто почувствовал, что она соскучилась. Игорь сказал, что с делами своей маленькой фирмы никак не может закончить: купил новые мощные компьютеры для игровых салонов, но возникли проблемы с транспортировкой. Задержится ещё на неделю. А когда прощался, каким-то загадочным тоном добавил, что у него есть к Карине серьёзный разговор. Как только приедет — они поговорят.
Женщина ликовала. Она сразу догадалась, о чём именно хочет сказать Игорь: о том, что им пора пожениться.
Она давно этого ждала и была готова к серьёзному разговору. Они были хорошей парой. Правда, Игорь любил повторять, что Карина слишком хороша для него. Он-то всего лишь владелец двух компьютерных салонов, которые приносят стабильную, но скромную прибыль. На эти деньги особенно не разгуляешься — хватает только на жизнь. Даже новые компьютеры, которые он приобрёл в командировке и собирался установить вместо старых, он купил на деньги, которые ему дала в долг Карина. Женщина успокаивала Игоря, говоря, что заработанных ею денег хватит на всё. Да и вообще, деньги — не самое главное, что делает людей счастливыми.
Весь следующий день прошёл на эмоциональном подъёме. Карина находилась в своей студии, но никак не могла сосредоточиться на работе — мысли то и дело возвращались к Игорю и обещанному им серьёзному разговору. Она чувствовала, как сильно соскучилась, хотя его не было всего неделю.
Наконец Карина устало захлопнула ноутбук и подошла к окну кабинета. За окном уже сгустилась ночь. Сегодняшний день прошёл не зря: только что она поставила свою подпись под готовым проектом оформления загородного дома. Целых три месяца дизайн-студия работала над этим заказом. Работа была сложной, интересной и, что немаловажно, очень высокооплачиваемой. Заказчик сразу заявил, что бюджет не ограничен, что давало дизайнерам широкий простор для творчества и сулило студии солидную прибыль.
Несмотря на усталость, настроение у Карины было прекрасным. В последнее время дела в студии шли великолепно: клиенты заваливали благодарными отзывами, прибыль росла, подчинённые радовали креативом и ответственностью.
Женщина погасила в кабинете свет и неторопливо вышла из офиса, направившись к своей машине. Глядя на автомобиль, она довольно улыбнулась. Когда-то, в самых смелых мечтах, она не могла представить, что наступит время и у забитой девчонки из маленького провинциального городка будет всё для достойной жизни. Самое главное заключалось в том, что всего этого она добилась сама, без чьей-либо поддержки.
Карина села за руль, включила негромкую музыку. Ни о чём не хотелось думать — только в душ и спать. На часах было за полночь, когда она доехала до дома и вышла из машины. Мелодичный звук телефона заставил её вздрогнуть. Она глянула на экран — звонила мама. Столь поздние звонки не предвещали ничего хорошего. Карина поёжилась и приняла вызов.
— Карина, — раздался в трубке негодующий голос матери, — что же ты за человек такой? У тебя одна единственная сестра, а ты о ней и не заботишься.
— Мама, успокойся, — попросила Карина, отстраняя трубку от уха. Голос матери набирал силу, в нём всё явственнее чувствовались гнев и предельное раздражение.
— Сейчас мне звонила Леночка, — продолжала греметь в трубке Валентина Петровна. — Плакала навзрыд. Я её еле успокоила.
— Что ты молчишь, мама? Я ещё на работе. Завтра тебе позвоню, — устало ответила Карина и отключилась.
От хорошего настроения не осталось и следа. Всё было как всегда. В свои тридцать семь лет она твёрдо усвоила: когда человек появляется на свет, ему уже прописана судьба. У кого-то она добрая и счастливая, а кого-то сюжет жизни закручивает так лихо, что приходится изо дня в день просто выживать и бороться за место под солнцем. Карине казалось, что именно этим она и занималась на протяжении всей своей жизни.
Она была сильной и упорной. Она смогла не только выжить, но и преуспеть. Она многого добилась, но так и не достигла самого желанного — не заслужила любовь и признание родителей. Оказалось, отстоять место под солнцем куда проще, чем растопить жестокие сердца мамы и отца.
Папы уже три года не было, а он даже перед самой смертью звал к себе только Елену. О старшей дочери даже не вспоминал. А ведь она всегда была послушной, никогда не доставляла родителям неприятностей и хлопот. А когда папа заболел, она привезла его в столичную клинику, поместила в платную палату лучшей больницы и делала всё, чтобы он пошёл на поправку. Каждый раз, когда отец приходил в себя и видел сидящую у постели Карину, он слабым голосом спрашивал: «Карина, а дочка где?» И всякий раз от этих слов Карине хотелось выть — ведь она тоже дочка, пусть и старшая, но отец ждал к себе только Лену.
Забота старшей дочери воспринималась родителями как что-то должное, как её святая обязанность. Так повелось с самого детства. Сидя в больнице у постели умирающего, Карина очень надеялась, что хотя бы сейчас, когда отец отчётливо понимает, что жизнь подходит к закату, он и её назовёт дочкой. Но за все месяцы, что он пролежал в больнице, он ни разу не поинтересовался, как дела у Карины. Был уверен на все сто: у неё всё в порядке, как всегда. Да и вообще её судьба его не слишком интересовала.
Но едва боль отпускала отца, и он чувствовал облегчение, как начинал наставлять Карину, чтобы она заботилась о младшей сестре, когда его и матери не станет, чтобы не оставляла её без внимания, ведь Леночка родилась такой болезненной, слабенькой. «Сейчас она здорова, — радовался отец, — но недомогания могут вернуться, если не заботиться о ней». Отец строго говорил, что Карина, как старшая сестра, обязана следить, чтобы Лену ничто не беспокоило и не расстраивало, чтобы питалась Леночка хорошо и даже чтобы поклонники не обижали её, а то она такая наивная, доверчивая — может связаться с каким-нибудь негодяем. Карина внимательно выслушивала отца, соглашалась, поддакивала и ждала, когда же и в её адрес прозвучит хотя бы пара тёплых слов. Но такие слова отец находил только для младшей любимой дочки.
Карина тряхнула головой, словно пытаясь освободиться от навязчивых воспоминаний об отце и тяжёлых мыслей о матери. Но после только что состоявшегося разговора с мамой это было сложно сделать. Лицо матери стояло перед глазами, и голос её всё ещё звучал в ушах.
Валентине Петровне был уже семьдесят один год. Бытует мнение, что это возраст мудрости, когда человек подводит итог своей жизни и предельно чётко понимает, что он делал правильно, а в чём был неправ. Но с Валентиной Петровной этого не случилось. Она, как и отец Карины, никогда не испытывала тёплых чувств к старшей дочке. Объясняла это просто: непонятно, в кого Карина уродилась — ни на неё, ни на её родню совсем не похожа.
Нелюбовь к Карине мать пронесла через всю свою жизнь — с того самого дня, как родила её в роддоме маленького провинциального городка и принесла домой. Долго разглядывала дочку, развернув пелёнки, и чем больше смотрела, тем сильнее укреплялась в ней уверенность, что девочку подменили. Дали какую-то чужую, несуразную, некрасивую, неродную. Не чувствовало материнское сердце родства с этим копошащимся в пелёнках комочком. Ну не могла у неё, у признанной красавицы, которая кружила головы всем парням, родиться такая девочка. Да и муж у неё был хорош собой, но в дочке и от отца ничего не было.
Отец свою нелюбовь к старшей дочери объяснял незамысловато: «Сердцу не прикажешь». А его сердце никогда не испытывало ни любви, ни жалости, ни доброты к Карине, которая лет с трёх волчонком смотрела на мать и отца, забившись в угол за шкаф и выглядывая из-под стола. В то время как любимая Леночка с самого детства была ребёнком ласковым, нежным, пусть и капризным. Любимица не слезала с родительских рук и никогда не оставалась без внимания мамы и папы. Когда младшенькая появилась на свет, сразу было видно — она пошла в отца.
Карина росла худосочной и затюканной, хотя дома её никто не обижал и даже не ругал. Просто не было родителям до неё никакого дела. Росла как вольная трава, никому не нужная. Забившись в уголок, она никогда никому не мешала и не досаждала, понимая, что никому не нужна. Родителей вполне устраивало это. Старшая дочь не мешает — и славно.
Продолжение :