Слушать аудиоверсию здесь: https://vkvideo.ru/video-235488107_456239041
Глава 4. Черная птица
На пороге номера 1001 в пансионе «Коронет» Спейда встретила сама мисс Уондерли в зеленом шелковое платье, перехваченном на талии ремешком. Темно-рыжие волосы с левым пробором волнами спадали на правое плечо в некотором беспорядке.
Сняв шляпу, он поздоровался:
– Доброе утро, - и улыбнулся.
Она несмело улыбнулась в ответ, при этом ее голубые, почти синие глаза глядели на него с тревогой. Наклонив голову, она неуверенно произнесла:
– Входите, мистер Спейд. – Мимо кухни, ванной и спальни она провела его гостиную, оформленную в кремово-красных тонах. – Полный кавардак. Я еще не закончила распаковывать вещи.
Положив его шляпу на стол, она села на кушетку орехового дерева. Он устроился напротив на обитом парчой стуле с овальной спинкой.
Девушка взглянула на свои руки, порывисто сцепила пальцы и произнесла:
– Мистер Спейд, я должна вам признаться… это гадко… гадко, я понимаю.
Спейд вежливо улыбнулся в ответ, но она этого не увидела, поскольку так и не подняла глаз, и промолчал.
– Я… я придумала ту историю, что вчера рассказала вам, – пробормотала она и лишь потом подняла на него виноватые, испуганные глаза.
– Пустяки, – сказал Спейд с ухмылкой. – Мы все равно вам не поверили.
– Не поверили?.. – К выражению вины и испуга добавилось удивление.
– Нас убедили ваши двести долларов.
– Вы имеете ввиду… – она осеклась на полуслове, судя по всему, не в состоянии осознать, что же он имеет ввиду.
– Я имею ввиду, что вы заплатили больше, чем платят те, кто говорит правду, – пояснил он учтиво, – и настолько больше, что на вашу неправду вполне можно было прикрыть глаза.
Она было поднялась с кушетки, но тут же села, поправила платье на коленях, и подавшись вперед, взволнованно заговорила:
– И даже сейчас вы не откажетесь?..
Спейд прервал ее, чуть приподняв руку. Он продолжал улыбаться, хоть и сдвинул слегка брови к переносице.
– Это зависит от обстоятельств, – произнес он. – Самое паршивое, мисс… как к вам бращаться, Уондерли или Леблан?
Она слега покраснела и прошептала:
– О'Шонесси… Бриджид О'Шонесси.
– Самое паршивое, мисс О'Шонесси, – это то, что два убийства подряд – она вздрогнула – всех заставляют задуматься, а полицию так и вовсе возбуждают. Иметь дело с людьми стало трудно и дорого. Я не…
Он замолчал, поскольку она явно не слушала, а просто ждала, когда он закончит.
– Мистер Спейд, скажите мне правду. – она была на грани истерики. – Это я виновата в… в том, что случилось этой ночью?
Спейд покачал головой.
– Нет, если вы не скрываете от меня еще чего-то. Вы нас предупредили, что Терзби опасен. Правда, наврали о сестре и обо всем прочем, но это не суть, потому что мы все равно не поверили. – Он пожал своими могучими плечами. –Не думаю, что стоит вас винить в этих убийствах.
Она едва слышно прошелестела: «Спасибо», и медленно покачала головой.
– Но мне не избавиться от чувства вины. – Она прижала руку к груди. – Еще вчера мистер Арчер был таким бодрым, веселым, уверенным в себе…
– Достаточно, – оборвал ее Спейд. – Он знал, на что идет. Риск – это наша работа.
– У него… у него была жена?
– Да, и страховка на десять тысяч долларов; детей не было, жена его не любила.
– Пожалуйста… как вы можете! – по-прежнему негромко воскликнула она.
Спейд снова пожал плечами.
– Тем не менее это так. – Он бросил взгляд на часы и пересел со стула на кушетку, поближе к ней. – Сейчас не время для сентиментов. – произнес он мягко, но решительно. – Вокруг нас рыщет и вынюхивает все подряд, целая свора полицейских, помощников окружного прокурора и репортеров. Что вы собираетесь делать?
– Я хочу, чтобы вы избавили меня от… от всего этого, – ответила она с дрожью в голосе и робко коснулась его рукава. – Мистер Спейд, они знают обо мне?
– Пока нет. Я хотел сначала поговорить с вами.
– Что… что они подумают, если узнают, что я пришла к вам… и наврала с три короба?
– Это, конечно, вызовет подозрения. Поэтому я и держал их подальше от вас, пока не встречусь с вами. Может, и не стоит говорить им все. Надо придумать что-то такое, что убаюкало бы их, как младенцев.
– Значит, вы не думаете, что я как-то причастна… к убийствам… нет ?
Он ухмыльнулся:
– Кстати, совсем забыл спросить. Итак, вы причастны к этим убийствам?
– Нет.
– Хорошо. Так что же мы скажем полицейским?
Она заерзала на своем конце кушетки, глаза ее в обрамлении густых ресниц так и заметались, казалось, что она хочет оторвать от него взгляд и не может. Потом она сжалась, буквально на глазах превратившись в маленькую беззащитную девочку.
– А может, им совсем не обязательно знать обо мне? Я этого не выдержу, мистер Спейд. Не могу объяснить этого сейчас, но, пожалуйста, сделайте так, чтобы мне вообще не пришлось отвечать на их вопросы. Я не выдержу. Я просто умру. Пожалуйста, помогите мне, мистер Спейд.
– Попробую, но я должен знать, что на самом деле происходит.
Она опустилась перед ним на колени. Посмотрела снизу вверх. Ее лицо над судорожно сцепленными руками было бледным, взволнованным и испуганным.
– Я была плохой девочкой, настолько плохой, что это даже трудно представить… но ведь не все еще потеряно. Посмотрите на меня, мистер Спейд. Вы же видите, не все еще потеряно. Вы же видите, да? Поверьте мне. Я так одинока и напугана, и, кроме вас, мне никто не может помочь. Знаю, что не должна рассчитывать доверие, если сама не доверяю. В смысле, я доверяю, просто не могу все рассказать. Пока не могу. Потом, когда смогу, я обязательно расскажу. Я боюсь, мистер Спейд. Боюсь довериться вам. Нет, не так... Я доверяю вам, но, я доверяла и Флойду и… у меня больше никого нет, никого, мистер Спейд. Помогите. Вы сами сказали, что можете помочь. Если бы я не верила, что вы можете спасти меня, то не позвала бы вас сегодня, а убежала бы куда глаза глядят. Если бы я могла обратиться к кому-то еще, разве я стояла бы сейчас перед вами на коленях? Вы сильный, находчивый, храбрый. Ну что вам стоит поделиться со мной лишь малой толикой этой силы, находчивости и храбрости? Помогите мне, мистер Спейд. Я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи. У меня нет права просить, чтобы вы слепо помогали мне, но я прошу вас об этом. Будьте великодушны, мистер Спейд. Помогите.
Спейд, который выслушал, затаив дыхание, почти весь монолог теперь шумно выдохнул, сложив губы трубочкой, и сказал:
– Вам едва ли нужна чья-либо помощь. Вы неподражаемы. Абсолютно неподражаемы. Особенно глаза и эта дрожь в голосе, когда вы произносите что-то типа «Будьте великодушны, мистер Спейд».
Она вскочила.
– Я заслужила это, – сказала она. – Заслужила, но… о боже!, я действительно нуждаюсь в вашей помощи. Отчаянно нуждаюсь. И игрой было только то, как я говорила, а не что. – Она отвернулась, плечи ее опустились. – Это моя вина, что вы мне не верите сейчас.
Спейд покраснел, стушевался и пробормотал:
– Я начинаю вас бояться.
Бриджид О'Шонесси подошла к столу и взяла шляпу Спейда. Потом вернулась на прежнее место, держа шляпу так, чтобы при желании он мог взять ее.
Спейд посмотрел на шляпу и спросил:
– Что произошло вчера вечером?
– Флойд пришел в отель в девять часов, и мы пошли прогуляться. Я решила, что так мистеру Арчеру будет проще засечь его. Мы зашли в ресторан, кажется, на Джиари-стрит, поужинали, потанцевали и вернулись в отель в половине первого. Флойд простился со мной у входа, и из холла я видела, как мистер Арчер двинулся за ним по противоположной стороне улицы.
– Вы. хотите сказать, к Маркет-стрит?
– Да.
– А вы не знаете, что они делали в районе Буш-стрит и Стоктон-стрит, где застрелили Арчера?
– Разве это не рядом с тем местом, где жил Флойд?
– Нет. Это с дюжину кварталов в сторону. Ладно, что вы делали после?
– Легла спать. А сегодня утром, когда спустилась позавтракать, случайно увидела газетный заголовок и прочитала о… вы понимаете о чем. Тогда я пошла на Юнион-сквер, я раньше там видела объявление о прокате автомобилей, взяла машину и поехала в отель за вещами. Я поняла, что надо съезжать, сразу, как заметила, что мой номер обыскивали, а вчера нашла это место. После того, как заселилась, позвонила вам в контору.
– Ваш номер в «Сент-Марке» обыскивали? – переспросил Спейд.
– Да, вчера, когда я была у вас в конторе. – Она прикусила нижнюю губу. – Я не хотела вам говорить об этом.
– Это значит, что на вопросы об обыске вы отвечать не будете?
Она смущенно кивнула.
Он нахмурился.
Она еле заметно повернула шляпу в руках.
Он желчно засмеялся и сказал:
– Перестаньте вертеть шляпой у меня под носом. Разве я не пообещал сделать все, что смогу?
Она виновато улыбнулась, вернула шляпу на стол и снова села рядом с ним на кушетку.
Он сказал:
– Я готов работать вслепую, правда, если я не буду знать, в чем все-таки дело, толку от меня будет мало. Например, мне надо знать, кто такой Флойд Терзби.
– Мы познакомились на Востоке. – Она говорила медленно и глядела на свой палец, которым водила по рисунку на обивке кушетки. – Мы приплыли сюда из Гонконга на прошлой неделе. Он был… он обещал помочь мне. Но воспользовался моей беззащитностью и доверчивостью и предал меня.
– Как он вас предал?
Она покачала головой и ничего не ответила.
Спейд спросил, досадливо нахмурившись:
– Зачем вам потребовалось следить за ним?
– Я хотела узнать, как далеко он зашел. Он даже не сказал, где живет. Мне нужно было выяснить, что он делает, с кем встречается, ну и все такое.
– Это он убил Арчера?
Она взглянула на него с удивлением.
– Конечно.
– В кобуре у него нашли «люгер». А Арчера убили не из «люгера».
– У него был еще один пистолет, он носил его в кармане плаща.
– Вы его видели?
– О, и не раз. У него всегда в кармане было оружие. Вчера вечером пистолет я не видела, но знаю, он никогда не вышел бы на улицу без того, что стреляет, в кармане.
– Зачем ему так много пистолетов?
– Он ими зарабатывал на жизнь. В Гонконге говорили, что на Восток он попал как телохранитель одного профессионального игрока, которому пришлось покинуть Штаты, и что игрок этот исчез. Говорили, что Флойд как-то с этим связан. Но я не знаю как. Зато я знаю, что он всегда был вооружен до зубов и что не ложился спать, не разбросав по полу мятые газеты. Это чтобы никто не подобрался к нему бесшумно.
– Хорошего же приятеля вы себе нашли.
– Только такой и мог помочь, – сказала она простодушно, – если бы, конечно, не предал.
– Вот именно, – Спейд смотрел на нее в мрачной задумчивости, сжав нижнюю губу большим и указательным пальцами. Поперечные складки на переносице стали резче, брови сдвинулись. – Ваше положение совсем дрянь?
– Хуже не бывает.
– Ваша жизнь? Она под угрозой?
– А что, по-вашему, может быть хуже смерти?
– Значит, под угрозой?
– Меня обязательно убьют, – тут ее начало потряхивать, – если вы не поможете.
Он убрал пальцы с губы и всей пятерней провел по волосам.
– Я не Господь Бог, – сказал он раздраженно. – Чудес творить не умею. –мельком взглянул на часы. – Время идет, а я так и не узнал ничего, что позволило бы мне начать работу. Кто убил Терзби?
Она поднесла смятый носовой платок к губам:
– Не знаю.
– Ваши враги или его?
– Не знаю. Надеюсь, что его, но боюсь… я не знаю.
– В чем он должен был вам помочь? Зачем вы притащили его сюда из Гонконга?
Она бросила на Спейда испуганный взгляд и молча помотала головой. Ее несчастное, растерянное лицо стало еще и упрямым.
Спейд встал, засунул руки в карманы пиджака и хмуро уставился на девушку сверху вниз.
– Ни черта не получится, – сказал он резко. – Я ничего не смогу сделать. Я даже не знаю, что вы от меня хотите. И подозреваю, что вы сами не знаете, чего вам надо.
Она уронила голову на грудь и заплакала.
Он как-то по-звериному рыкнул и взял со стола шляпу.
– Пожалуйста, – взмолилась она тихим сдавленным голосом, не поднимая головы, – не ходите в полицию.
– Не ходите в полицию! – заорал он в ярости. – Полицейские носятся за мной с четырех часов утра. Я рискую черт знает как, пытаясь отделаться от них. И чего ради? Ради идиотской надежды, что я могу вам помочь. А я не могу. И пытаться не буду. – Он надел шляпу, натянув ее поглубже. – «Не ходите в полицию»! Мне и ходить не надо, можно просто стоять, они сами придут. И тогда, будьте уверены, я им все расскажу, а вы выпутывайтесь, как знаете.
Она поднялась и попыталась выпрямиться, но дрожь в коленях не унималась, губы и подбородок тоже непроизвольно подергивались.
– Вы были терпеливы. Старались помочь. Но, похоже, все это безнадежно и бесполезно. – Она протянула ему руку. – Спасибо за все, что вы сделали. Теперь я… я сама буду как-то выкручиваться.
Спейд снова рыкнул и сел обратно.
– Сколько у вас денег?
Вопрос застал ее врасплох. Она прикусила нижнюю губу и нехотя ответила:
– Около пятисот долларов.
– Давайте их сюда.
Она замешкалась, робко поглядывая в его сторону. Он всем своим телом – губами, бровями, руками, плечами – выражал грозное недовольство. И она пошла в спальню. Почти тут же вернулась с пачкой банкнот в руках.
Он взял деньги, пересчитал и объявил:
– Здесь только четыреста.
– Но мне ведь надо на что-то жить, – взмолилась она, просительно прижав руку к груди.
– Можете достать еще?
– Нет.
– Но ведь есть же что-то, что можно продать?
– Кольца, кое-какие украшения.
– Заложите, – велел он и протянул руку, предлагая отдать ему оставшиеся сто долларов. – Лучшее заведение – «Ремедиал» на углу Пятой авеню и Мишн-стрит.
Она посмотрела на него с мольбой, но взгляд его желто-серых глаз оставался холодным и безжалостным. Тогда она медленно потянулась за вырез платья, вытащила оттуда несколько бумажек, свернутых в трубочку, и опустила их на ладонь его ожидающей лапы.
Расправив и пересчитав бумажки – четыре двадцатки, четыре десятидолларовых и одна пятерка, он вернул ей две десятки и пятерку, остальные сунул в карман. После чего встал и сказал:
– Я ухожу, посмотрим, что можно сделать для вас. Вернусь сразу, как смогу. В дверь буду звонить четыре раза – долгий, короткий, долгий, и еще раз короткий. Не провожайте меня. Я сумею открыть дверь.
Она застыла посреди комнаты, провожая его изумленным взглядом.
Спейд вошел в приемную, на двери которой красовалась табличка «Уайз, Мерикан Уайз». Сидящая за коммутатором рыжая девушка приветствовала его:
– О, мистер Спейд, здравствуйте.
– Привет, солнце мое, – ответил он. – Сид у себя?
Пока она возилась со штекером и гнездами, он стоял рядом, опустив руку на ее пухлое плечико. Наконец она сказала в микрофон:
– Мистер Уайз, к вам мистер Спейд. – подняла на него глаза. – Проходите, вас ждут.
Он чуть стиснул ее плечо в знак признательности, пересек приемную и по тускло освещенному коридорчику дошел до двери с матовым стеклом. Открыв ее, он оказался в кабинете, где за громадным столом, заваленном бумагами, сидел маленький человечек с оливковым продолговатым и усталым лицом, черными, щедро посыпанными перхотью, волосами. Человечек махнул Спейду потухшей сигарой и предложил:
– Бери стул и садись. Значит, Майлз вчера ночью получил последний в этой жизни подарочек? – Ни на его усталом лице, ни в достаточно высоком пронзительном голосе не промелькнуло и тени сочувствия.
– Угу, именно поэтому я и пришел. – Спейд нахмурился и откашлялся. – Кажется, мне придется посылать коронера к чертям собачьим, Сид. Могу я прикрыться от законников неприкосновенностью клиентской тайны или чем-нибудь еще подобным?
Сид Уайз поднял плечи и опустил уголки губ.
– Почему бы и нет? Предварительное расследование – это еще не суд. В любом случае попытка не пытка. Раньше тебе с рук сходили выходки и покруче.
– Знаю, но Данди совсем разошелся, и теперь, боюсь, так просто от него не отделаешься. Бери шляпу, Сид, пойдем навестим кого надо. Хочу себя обезопасить.
Сид Уайз бросил взгляд на гору бумаг, крякнул, но все же встал и подошел к шкафу у окна.
– Сукин ты сын, Сэмми, – сказал он, снимая шляпу с крючка.
В контору Спейд вернулся в десять минут шестого. Эффи Перин у него за столом читала «Таймс». Он сел на угол стола и спросил:
– Что сногсшибательного в мире?
– В мире – ничего. А вот ты выглядишь так, будто выиграл миллион.
Он довольно ухмыльнулся.
– Кажется, все не так уж и плохо. Я всегда считал, что нам пойдет на пользу, если Майлз исчезнет или умрет. Не возьмешь на себя труд послать от меня цветы?
– Уже.
– Цены тебе, ангел мой, нет. Хочешь проверить свою женскую интуицию?
– Чего тебе от меня надо?
– Твое мнение об Уондерли?
– Хорошее, – не колеблясь ответила девушка.
– Слишком уж много у нее имен, – задумчиво произнес Спейд. – Уондерли, Леблан, а теперь она заявляет, что на самом деле ее зовут О'Шонесси.
– А мне плевать. Пусть она хоть все фамилии возьмет из телефонного справочника. С ней все в порядке.
– Не знаю. – Спейд сонно смотрел из-под полуопущенных век на Эффи. Потом тихонько рассмеялся. – Как бы то ни было, но за два дня мы получили от нее семьсот долларов, и тут-то уж точно все в порядке.
Эффи Перин выпрямилась в кресле и объявила:
– Сэм, если эта девушка попала в беду, а ты не выручишь ее или же, пользуясь ее трудностями, оберешь до нитки, я тебе этого никогда не прощу.
Спейд наигранно улыбнулся и столь же наигранно нахмурился. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как услышал, что кто-то вошел в контору.
Эффи встала и скрылась в приемной. Он снял шляпу и уселся в свое кресло. Девушка вернулась с тисненой визитной карточкой, на которой было написано: «Мистер Джоэл Кэйро».
– Очень странный тип, – прокомментировала она.
– Проси его, дорогая, – сказал Спейд.
Мистер Джоэл Кэйро оказался человеком среднего роста с мелкими чертами лица и черными прилизанными волосами. В его внешности было что-то левантийское. На темно-зеленом галстуке мерцал квадратный рубин, обрамленный четырьмя бриллиантами. Черное пальто, скроенное точно в размер узеньких плеч, слегка расходилось в ширь у пухлого зада. Брюки облегали ноги чуть плотнее, чем того требовала мода. Верх ботинок из натуральной кожи прикрывали желто-коричневые гетры. Держа черный котелок рукой в замшевой перчатке, он шел к Спейду мелкими, смешными, прыгающими шажками, за ним в кабинет последовал аромат «шипра».
Спейд кивнул вошедшему, показал глазами на стул и предложил:
– Садитесь, мистер Кэйро.
Кэйро церемонно поклонился и произнес «благодарю вас» тонким голоском. Он сел неестественно прямо, скрестил ноги, положил котелок на колени и начал снимать желтые перчатки.
Спейд откинулся на спинку кресла и спросил:
– Чем могу быть полезен, мистер Кэйро? – Дружелюбная небрежность, поза – все было точно таким же, как и накануне при встрече с Бриджид О'Шонесси.
Кэйро перевернул котелок, бросил в него перчатки, после чего поставил его на угол стола. На указательном и безымянном пальцах его левой руки сверкнули бриллианты, а на среднем правой загорелся рубин в окружении брильянтов, в точности похожий на тот, что торчал в галстуке. Мягкие и ухоженные руки из-за пухлых коротких пальцев казались неуклюжими. Потирая ладошки, он сказал:
– Уместно ли незнакомому человеку выразить свои соболезнования по поводу безвременной кончины вашего компаньона?
– Спасибо.
– Могу ли я поинтересоваться, мистер Спейд, есть ли, как считают газеты, какая-либо… м-м-м… связь между этим печальным событием и последовавшей вскоре после него смертью человека по имени Терзби?
В ответ Спейд красноречиво промолчал.
– Прошу прощения. – Кэйро встал и поклонился, затем сел и положил руки на угол стола ладонями вниз. – Мой интерес, мистер Спейд, вызван отнюдь не праздным любопытством. Я пытаюсь возвратить некий… м-м-м… предмет, который – если так можно выразиться – попал в чужие руки. Я рассчитываю и надеюсь, найти у вас помощь.
Спейд кивнул и приподнял брови, давая понять, что внимательно слушает.
– Предмет этот - статуэтка, – продолжал Кэйро, тщательно подбирая и выговаривая слова, – в виде черной птицы.
Спейд опять вежливо кивнул.
– За возвращение этой статуэтки я готов заплатить от имени ее законного владельца пять тысяч долларов. – Кэйро снял со стола правую руку и ткнул вверх кончиком уродливого указательного пальца с широким ногтем. – Я готов взять на себя обязательство – как бы это выразиться? – не задавать лишних вопросов. – Он вернул правую руку на прежнее место и вежливо улыбнулся.
– Пять тысяч – немалые деньги, – заметил Спейд, задумчиво разглядывая Кэйро… – Они…
Кто-то тихонько забарабанил пальцами по двери.
Не успел Спейд сказать «войдите», как дверь отворилась, но ровно настолько, чтобы в щель смогла просунуться голова Эффи Перин. Девушка была в темном пальто с серым меховым воротником и с маленькой темной же фетровой шляпкой на голове.
– Я вам еще нужна? – спросила она.
– Нет. До свидания. Запри, пожалуйста, дверь, когда будешь уходить.
– До свидания, – ответила девушка, исчезая за дверью.
Спейд снова повернулся к Кэйро и сказал:
– Это очень заманчивая сумма.
До них донесся звук закрывшейся за Эффи Перин входной двери.
Кэйро улыбнулся и вынул из внутреннего кармана пиджака маленький плоский черный пистолет.
– Будьте добры, поднимите, пожалуйста, руки за голову.
Глава 5. Левантинец
На пистолет Спейд даже не взглянул. Он поднял руки, откинулся на спинку кресла и переплел пальцы рук на затылке. Его спокойные бесстрастные глаза не отрывались от смуглого лица Кэйро.
Кэйро кашлянул с извиняющимся видом и нервно улыбнулся чуть побелевшими губами. Его влажные черные глаза светились застенчивой искренностью.
– Я намереваюсь обыскать помещения вашей конторы, мистер Спейд. Предупреждаю, если вы попытаетесь помешать, я буду вынужден вас застрелить.
– Валяйте. – Голос Спейда был так же бесстрастен, как и глаза.
– Встаньте, пожалуйста, – приказал Кэйро. – Я должен удостовериться, что у вас нет оружия.
Спейд встал, оттолкнув кресло.
Кэйро обошел его и остановился за спиной. Из правой руки он переложил пистолет в левую. Поднял фалды пиджака Спейда и проверил, нет ли оружия за поясом. Прижав дуло пистолета к спине сыщика, он обнял его правой рукой и ощупал грудь, при этом лицо левантинца оказалось совсем рядом с локтем правой руки Спейда.
И кстати. В следующее мгновение локоть уже врезался в скулу Кэйро, а правый каблук Спейда пригвоздил ногу в ботинке из натуральной кожи к полу, так что у левантинца не было и шанса, ни отпрыгнуть, ни упасть. Локоть распрямился и рука, промелькнув мимо ошарашенного лица Кайро, ударила по пистолету сверху, пальцы, державшие его разжались, оружие оказалось у сыщика. В его ручище пистолет казался просто игрушкой.
Спейд убрал каблук с ноги Кэйро и повернулся к нему лицом. Левой рукой он сгреб лацканы пиджака человечка, а правой засунул трофей в карман своего пиджака. Желто-серые глаза сыщика мрачно мерцали.
Физиономию Кэйро перекосило от боли и отчаяния, в глазах заблестели слезы, кожа посерела, а по щеке расползался пока еще красный синяк.
Не ослабляя хватки, Спейд медленно подтащил левантинца к стулу, на котором тот еще недавно сидел. И вот тут Спейд улыбнулся. Нежной, почти мечтательной улыбкой. Его правое плечо приподнялось. Согнутая рука чуть отошла назад. Кулак, запястье, предплечье, локоть – все обратилось в монолит, двигалось только плечо. Кулак врезался в лицо, глаза Кэйро закрылись, и он отключился.
Спейд опустил обмякшее тело на стул: руки и ноги безвольно свисают, голова упирается в спинку стула, нижняя челюсть отвисла. После чего методично обшарил карманы лежащего в беспамятстве человека. На столе выросла внушительная горка всяческих вещиц. Вывернув последний карман, Сэм снова сел в кресло, свернул сигарету, закурил и начал рассматривать добычу – серьезно, тщательно и неспешно.
Сначала он изучил большой бумажник из мягкой темной кожи. В нем было триста шестьдесят пять американских долларов купюрами различного достоинства; три английские банкноты по пять фунтов; греческий паспорт со множеством виз и фотографией Кэйро; пять сложенных листков пергамента, испещренных значками, похожими на арабскую вязь; неаккуратно вырванное газетное сообщение о том, как обнаружили тела Арчера и Терзби; фотография темноволосой женщины; большой, пожелтевший от времени шелковый носовой платок, потрепанный на сгибах; тоненькая пачка тисненых визитных карточек мистера Джоэла Кэйро и билет в партер театра «Джиари» на сегодняшний вечер.
Кроме бумажника и его содержимого, из карманов были извлечены три цветастых шелковых носовых платка, благоухающих «шипром»; платиновые часы фирмы «Лонжин» с цепочкой из золота и платины, на которой болтался грушевидный брелок из светлого металла; горсть американских, английских, французских и китайских монет; кольцо с полудюжиной ключей; серебряная авторучка, отделанная ониксом; металлическая расческа в кожаном футлярчике; пилки для ногтей тоже в кожаном футлярчике; карманный путеводитель по Сан-Франциско; багажная квитанция пароходной компании «Сазерн Пасифик»; полпачки каких-то сиреневых пастилок; визитная карточка шанхайского маклера и четыре листа писчей бумаги из отеля «Бельведер», на одном из которых мелким аккуратным почерком было написано имя Сэмюэла Спейда, адрес его конторы и домашний адрес.
Внимательно все осмотрев – он даже открыл заднюю крышку часов, чтобы убедиться, что там ничего нет, – Спейд перегнулся через стол и проверил пульс своего незадачливого гостя. Отпустил безжизненную руку, вернулся в кресло, скрутил очередную сигарету и закурил.
Кэйро приходил в себя медленно. Сначала открыл глаза, но прошло не меньше минуты, прежде чем взгляд его обрел фокус. Затем закрыл рот, сглотнул слюну и шумно выдохнул через нос. После чего подтащил одну ногу, ощупал бедро, оглядел кабинет потерянным взглядом, увидел Спейда и сел. Коротышка открыл было рот, но скривился от боли и схватился за лицо в том месте, куда пришелся удар Спейда, а теперь красовался огромный синяк.
Превозмогая боль, он сквозь зубы процедил:
– Я мог застрелить вас, мистер Спейд.
– Вы могли попытаться, – согласился Спейд.
– Но я не пытался.
– Я знаю.
– Тогда зачем вы ударили меня, когда я был уже безоружен?
– Простите, – сказал Спейд и оскалился, по-волчьи обнажив клыки, – но представьте мое огорчение, когда я понял, что разговор про пять тысяч долларов оказался чистейшим блефом.
– Вы ошибаетесь, мистер Спейд. Мое предложение абсолютно серьезно и остается в силе.
– Что за чушь? – Спейд удивлялся вполне искренне.
– Я готов заплатить пять тысяч долларов за статуэтку. – Кэйро отнял руку от изуродованного лица, сел прямо и по-деловому продолжил. – Фигурка у вас?
– Нет.
– Если ее нет, – Кэйро говорил с вежливым скепсисом, – зачем же вы рисковали, пытаясь мне помешать?
– Не люблю, когда меня пытаются прижать к стенке, – Спейд ткнул пальцем в вещи Кэйро, лежавшие на столе. – У вас есть мой домашний адрес. Вы уже побывали там?
– Да, мистер Спейд. Я готов заплатить пять тысяч долларов за эту вещицу, но согласитесь, что это вполне естественно сначала попытаться избавить законного хозяина от лишних трат.
– Кто он, этот хозяин?
Кэйро, покачал головой, улыбаясь.
– Смею надеяться, вы простите меня, если я не отвечу.
– Вы так полагаете? – Спейд подался вперед. – Вы у меня в руках, Кэйро. Вы сами пришли ко мне и наследили так, что полиции не составит труда проложить дорожку от вас ко вчерашним убийствам. Так что либо вы выкладываете карты на стол, либо я вам не завидую.
В притворно смиренной улыбке Кэйро не было и тени беспокойства.
– Прежде чем прийти к вам, я навел самые подробные справки, – сказал он, – и убедился, что вы слишком разумный человек, чтобы отказаться от выгодной сделки, увлекшись посторонними соображениями.
Спейд пожал плечами.
– Пока я не вижу выгодной сделки.
– Я предложил вам пять тысяч долларов за…
Постучав пальцами по бумажнику, Спейд сказал:
– Ничего похожего на пять тысяч долларов здесь нет. Вы блефуете. С тем же успехом вы могли предложить мне миллион за розового слона, но что толку?
– Понимаю, понимаю, – произнес Кэйро задумчиво, закатив глаза. – Вы хотите иметь доказательства. – Он почесал нижнюю губу кончиком пальца. – Может, нам поможет задаток?
– Не исключено.
Кэйро потянулся было к бумажнику, но, передумав, отдернул руку:
– Сто долларов вас устроят?
Спейд взял бумажник и вынул сто долларов. Затем нахмурился, заметил вслух, что «двести, пожалуй, лучше», и вынул еще сто.
Кэйро промолчал.
– Ваше изначальное предположение состояло в том, что птица у меня, – сказал Спейд уверенным деловым тоном, после того как положил двести долларов в карман и бросил бумажник на стол. – Это предположение ошибочное. У вас есть другое?
– Да. Вы знаете, где она, или, точнее, знаете, что она в таком месте, где вы сможете до нее добраться.
Спейд не опроверг и не подтвердил это: казалось, он толком и не слушал. Он спросил:
– Как вы можете доказать, что человек, которого вы представляете, на самом деле владелец этой вещи?
– Доказательств, к сожалению, немного. Впрочем, одно все же есть: никто другой вообще не может предъявить на нее никаких прав. И если вам известно об этом деле столько, сколько я думаю – а иначе бы я сюда не пришел, – то сам способ, которым лишили моего доверителя этой вещи, свидетельствует о том, что у него больше прав на нее, чем у кого-либо другого, – и уж, во всяком случае, больше чем у Терзби.
– А как же его дочь? – спросил Спейд.
Кэйро выпучил глаза, открыл рот, лицо его покраснело от волнения, и он закричал пронзительным голосом:
– Но птица принадлежит не ему!
Спейд неопределенно хмыкнул:
– Надо же.
– Она сейчас здесь, в Сан-Франциско? – спросил Кэйро уже не таким пронзительным, но все еще взволнованным голосом.
Спейд сонно моргнул и предложил:
– Будет лучше, если мы выложим карты на стол.
– Не думаю, что так будет лучше. – голос коротышки звучал теперь вкрадчиво. – Если вы знаете больше, чем я, то ваши знания обернутся для меня прибылью, да и для вас тоже – я имею в виду пять тысяч долларов. Если же нет, то я совершил ошибку, обратившись к вам, и согласившись на ваше предложение, лишь усугублю ее.
Спейд равнодушно кивнул и, махнув рукой в сторону вещей Кэйро, сказал:
– Забирайте ваше барахло. – И когда Кэйро начал рассовывать все по карманам, добавил: – Если я правильно понял, вы покрываете все мои расходы по этому делу, и сверх того пять тысяч долларов, когда черная птица будет у вас.
– Да, мистер Спейд, пять тысяч долларов за вычетом того, что вы уже получили.
– Хорошо. И, насколько я понимаю, дело это не подразумевает ничего незаконного. – Лицо Спейда, если не считать морщинок в уголках глаз, было серьезно. – Вы нанимаете меня не убивать и грабить, а просто вернуть вам вещь по возможности честными и легальными методами.
– По возможности, – согласился Кэйро. Его лицо, если не считать глаз, тоже было серьезным. – И в любом случае со всей подобающей осторожностью. – Он встал и взял котелок. – Если вы захотите связаться со мной, я живу в «Бельведере», номер шестьсот тридцать пять. Искренне жду большой взаимной выгоды от нашего сотрудничества, мистер Спейд. – Он помолчал, чуть замешкавшись. – Могу я взять свой пистолет?
– Конечно. Совсем забыл о нем.
Спейд вынул оружие из кармана пиджака и передал его Кэйро.
Тот направил его в грудь Спейда.
– Будьте добры, держите руки на столе, – сказал Кэйро приторным голоском. – Я намереваюсь обыскать вашу контору.
– Дьявол. – Спейд глухо засмеялся и добавил: – Окей. Валяйте. Не буду вам мешать.
Глава 6. Филер-недомерок
После ухода Джоэла Кэйро Спейд еще с полчаса сидел за столом в хмурой задумчивости. Потом произнес вслух, будто бы решив отмахнуться от надоевшей проблемы: «Что ж, они платят за это» – и вынул из ящика стола бутылку «Манхэттена» и бумажный стаканчик. Наполнив его на две трети, выпил, бутылку сунул в стол, стаканчик кинул в корзину, надел шляпу и плащ, и. выключив свет, вышел на освещенную вечернюю улицу.
На углу, неподалеку от его конторы, стоял щуплый коротышка лет двадцати, в плаще и серой аккуратной кепочке, и как будто бы не был ничем занят.
По Саттер-стрит Спейд дошел до Кирни, где в табачной лавке купил две пачки «Булл Дарема». Выйдя из лавки, отметил молодого человека в компании еще троих людей, ожидающих трамвая на противоположном углу.
Спейд поужинал в закусочной Герберта на Пауэлл-стрит. Вышел в четверть восьмого, молодой человек глазел на витрину галантерейного магазина рядом.
Спейд дошел до отеля «Бельведер» и справился у портье о мистере Кэйро. Того в отеле не было. Молодой человек сидел в дальнем углу холла.
Спейд отправился в театр «Джиари» и, не найдя Кэйро в фойе, вышел и стал высматривать его с противоположной стороны улицы. Молодой человек прогуливался среди других праздношатающихся перед рестораном Маркарда.
В десять минут десятого появился Джоэл Кэйро – он шел по Джиари-стрит своей смешной прыгающей походкой. Частного детектива он заметил, только когда тот дотронулся до его плеча. Кэйро сперва удивился, но потом вспомнил:
– Ах да, вы видели театральный билет.
– Угу. Я хочу показать вам кое-что. – он подвел его к краю тротуара, где было меньше народу. – Вон, видите мальчишку в кепочке у ресторана Маркарда?
Кэйро промямлил: «Понятно» – и бросил взгляд на свои часы. Потом посмотрел на другую сторону Джиари-стрит, перевел взгляд на театральную афишу прямо перед собой и только после этого искоса и незаметно оглядел мальчишку в кепочке.
– Кто это? – спросил Спейд.
– Понятия не имею.
– Он ходит за мной, как привязанный.
Кэйро облизал нижнюю губу и спросил:
– А это разумно, чтобы он видел нас вместе?
– Почем мне знать? – ответил Спейд. – В любом случае уже увидел.
Кэйро снял шляпу, пригладил волосы рукой в перчатке, водрузил шляпу на место и чистосердечно заверил:
– Даю вам слово, мистер Спейд, я не знаю его. Даю слово, что не имею с ним ничего общего. Клянусь, что не искал ничьей помощи, кроме вашей.
– Так, может быть, он из другой конторы?
– Возможно.
– Я просто хотел узнать, не огорчит ли вас, если я сделаю ему «бо-бо», когда он мне надоест.
– Поступайте, как считаете нужным. Он мне совершенно безразличен.
– Окей. Спектакль начинается. Всего хорошего, – сказал Спейд и пошел на остановку трамвая, идущего в западном направлении.
Молодой человек в кепочке сел в тот же трамвай.
Спейд сошел на Хайд-стрит и направился домой. В квартире вроде бы ничего не изменилось, но следы обыска нельзя было не заметить. Умывшись и надев свежую сорочку, Спейд вышел из дому, дошел до Саттер-стрит и снова сел на трамвай. Молодой человек оказался там же.
За шесть кварталов до пансиона «Коронет» Спейд сошел с трамвая и нырнул к парадному высокого коричневого жилого дома. Нажал три кнопки автоматического замка входной двери. Замок с жужжанием открылся. Пройдя мимо лестницы и лифта, он углубился в длинный желтый коридор, добрался до конца, открыл заднюю дверь и попал в узкий двор, выходивший на темную улочку. По ней Спейд прошел еще пару кварталов до Калифорниястрит. Когда он вошел в «Коронет», было уже около половины десятого вечера.
Бриджид О'Шонесси так обрадовалась, увидев Спейда, как будто уже и не надеялась увидеть его снова. На ней было сатиновое платье модного голубого оттенка с желтыми бретельками; чулки и туфли в тон.
На этот раз гостиная была в идеальном порядке; ее оживляли цветы в больших черно-серых керамических вазах. Горел камин. Пока она вешала в прихожей его шляпу и плащ, Спейд задумчиво смотрел на огонь.
– Я надеюсь, у вас хорошие новости? – спросила она, вернувшись. Улыбка не могла скрыть ее тревогу, она даже затаила дыхание, ожидая ответа.
– То, что пока неизвестно широкой публике, останется между нами.
– Полиция не узнает обо мне?
– Нет.
Она радостно выдохнула и села на кушетку. Лицо ее сразу стало спокойным, а тело расслабилось. Она снова улыбнулась и посмотрела на него с обожанием.
– Как вам это удалось?
– В Сан-Франциско почти все можно купить или отнять.
– Вы, наверное, рисковали? Прошу вас, садитесь, пожалуйста. – Она подвинулась, освобождая место рядом с собой.
– Не имею ничего против разумного риска, – сказал он почти не рисуясь.
Он встал напротив нее у камина и принялся беззастенчиво разглядывать девушку цепким оценивающим взглядом.
Она слегка зарделась от такой бесцеремонности, но в целом держалась уверенней, чем прежде; впрочем, застенчивое выражение глаз, которое ей так шло, она сохранила. Он стоял ровно столько, сколько было необходимо, чтобы дать понять, что он пренебрег ее приглашением сесть рядом, и только после этого подошел к кушетке.
– Вы ведь совсем не такая, – сказал он, садясь, – какой представляетесь.
– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – сказала она тихим голосом, глядя на него с недоумением.
– Вы ведете себя как школьница, – объяснил он, – все эти заикания, стыдливый румянец и прочее.
Она покраснела и опустила глаза:
– Сегодня я уже говорила вам, что порой вела себя так, что вы и представить себе не можете.
– Как раз это, я и имею в виду, – заметил он. – Сегодня вы уже говорили это. Теми же словами и тем же тоном. Вы уже выучили все это наизусть.
После минутного замешательства, которое чуть было не закончилось слезами, она рассмеялась:
– Прекрасно, мистер Спейд, я действительно не та, за кого себя выдаю. На самом деле мне восемьдесят, я злобная тварь и работаю сталеваром. Но если уж я так свыклась с этим образом, вы же не будете ждать, что я тут же его сброшу, не правда ли?
– Все в порядке, – заверил он. – Но не в порядке, если вы и вправду так невинны. Так мы с вами ничего и никогда не добьемся.
– Больше не буду невинной, – пообещала она, приложив руку к сердцу.
– Сегодня вечером я виделся с Джоэлом Кэйро, – бросил он как бы невзначай.
Ее игривость как ветром сдуло. В глазах мелькнул страх. Спейд рассматривал свои ботинки, вытянув ноги с совершенно отсутствующим видом.
После долгой паузы она с трудом выдавила из себя:
– Вы… вы его знаете?
– Видел сегодня вечером. – Спейд говорил все также непринужденно, и не глядя на нее. – Он собирался в театр.
– Вы хотите сказать, что разговаривали с ним?
– Всего пару минут, пока не прозвонили к началу спектакля.
Она встала с кушетки и поправила кочергой поленья в камине. Потом чуть подвинула статуэтку на полке над камином, подошла к столику в углу комнаты и взяла пачку сигарет, поплотнее задернула занавеску и вернулась на прежнее место. Теперь ее лицо было спокойным и даже беззаботным.
Спейд усмехнулся:
– Вы неподражаемы.
Выражение ее лица не изменилось. Она тихо спросила:
– Что он сказал?
– О чем?
– Обо мне.
– Ничего. – Спейд повернулся и протянул ей зажигалку.
– И что же он сказал? – спросила она с игривым нетерпением.
– Он предложил мне пять тысяч долларов за черную птицу.
Она вздрогнула, нервно откусила конец сигареты и, бросив быстрый тревожный взгляд на Спейда, отвернулась.
– Вы не хотите пошевелить поленья или поправить что-нибудь в комнате? – лениво спросил он.
Она звонко рассмеялась, бросила сломанную сигарету в пепельницу и посмотрела на него с весельем в глазах.
- Не хочу. И что вы ему ответили?
– Пять тысяч долларов – большие деньги.
Она улыбнулась, но он был серьезен, и улыбка ее померкла. Лицо стало удивленным и обиженным.
– Вы ведь не собираетесь принять его предложение?
– А почему бы и нет? Пять тысяч долларов – большие деньги.
– Но, мистер Спейд, вы же обещали помочь мне. – Она схватила его за рукав. – Я доверилась вам. Вы не можете… – Она осеклась, отпустила его рукав, и нервно сжала руки.
Спейд мило улыбнулся, глядя в ее встревоженные глаза.
– Давайте не будем уточнять, насколько вы доверились. Я обещал помочь – что верно, то верно, но я не помню, чтобы вы хоть мельком упоминали о каких-нибудь черных птицах.
– Но вы, должно быть, и сами знали, иначе… иначе не сказали бы мне об этом. Теперь точно знаете. Вы не станете… вы не можете… так поступить со мной. – ее кобальтово-синие глаза умоляли.
– Пять тысяч долларов – большие деньги, – повторил он в третий раз.
Она подняла плечи, развела руки и бессильно уронила их, признавая свое поражение.
– Немалые, – согласилась она тихим потухшим голосом. – Эта сумма много больше той, которую я могла бы предложить когда-либо, если мне бы пришлось вступить в торг за вашу лояльность.
Спейд засмеялся. Смех его был отрывистым и горьким.
– И это говорите вы! – сказал он. – Что я получил от вас, кроме денег? Может быть, ваше доверие? Или искренность? Или хоть какую-то помощь в решении ваших же проблем? Разве вы сами не пытались приобрести мою лояльность исключительно за деньги?! И если уж я продаю свою лояльность за деньги, то почему бы мне не продать ее тому, кто больше платит?
– Я отдала вам все деньги, что у меня были. – В ее широко распахнутых глазах стояли слезы. Говорила она хрипло и с дрожью в голосе. – Я отдалась на вашу милость, сказала, что без вашей помощи пропаду. Что еще? – Она вдруг придвинулась к нему и зло выкрикнула: – А может, я могу заплатить своим телом?
Их лица были совсем рядом. Спейд обхватил ее голову своими ручищами, притянул и грубо поцеловал в губы. Потом выпрямился.
– Я обдумаю ваше предложение. – Он с трудом сдерживал ярость.
Она держалась за онемевшие щеки и не двигалась.
Он встал.
– Господи! Какая бессмыслица! – Сделал два шага к камину и остановился, глядя на горящие поленья и до боли сжимая зубы.
Она не шевелилась.
Две поперечные складки на переносице Спейда обозначились резче и побагровели.
– Мне наплевать на вашу честность, – сказал он, пытаясь сдержать гнев. – Мне все равно, какие еще трюки и секреты у вас в запасе, но я должен иметь хоть что-то, что позволит мне думать, что вы знаете, что творите.
– Я действительно знаю. Пожалуйста, поверьте, что я знаю, и что все это к лучшему…
– Докажите, – запальчиво сказал он. – Я хочу помочь. До сих пор я делал все возможное. Я и дальше, если потребуется, буду действовать вслепую, но я ничего не смогу, если не буду доверять вам больше, чем сейчас. Вы должны убедить меня, что понимаете, что происходит, а не играете с догадками и Богом в надежде, что все как-нибудь образуется.
– Но вы можете потерпеть еще чуть-чуть?
– Сколько это, «чуть-чуть»? И чего вы ждете?
Она прикусила губу и потупилась.
– Я должна поговорить с Джоэлом Кэйро, – прошептала она едва слышно.
– Вы можете встретиться с ним сегодня же вечером, – сказал Спейд, глядя на часы. – Спектакль скоро кончится. Мы можем позвонить ему в отель.
Она встревоженно вскинула брови.
– Но сюда ему нельзя. Я не хочу, чтобы он знал, где я живу. Я боюсь.
– Можно встретиться у меня, – предложил Спейд.
Девушка задумалась:
– Думаете, он придет? – с сомнением спросила она.
Спейд кивнул.
– Поехали!
Такси остановилось у парадного Спейда рядом с темным седаном. За его рулем сидела Ива Арчер. Спейд приподнял шляпу, приветствуя ее, и вошел с Бриджид О'Шонесси в парадное. Неожиданно остановился и попросил:
– Вы не подождете меня минутку? Я сейчас.
– Да, конечно, – Бриджид О'Шонесси села на скамью. – Не спешите.
Спейд направился к седану. Едва он открыл дверцу машины, Ива быстро заговорила:
– Мне надо поговорить с тобой, Сэм. Я могу войти?
– Не сейчас.
Ива клацнула зубами и резко спросила:
– Кто она?
– У меня минута, Ива, – терпеливо объяснил Спейд. – Что случилось?
– Кто она? – повторила Ива, кивая на дверь парадного.
Он отвернулся от нее и посмотрел вниз по улице. На ближайшем углу, напротив гаража, стоял, прислонившись к стене, щуплый коротышка лет двадцати в плаще и серой аккуратной кепочке. Спейд нахмурился и вернул взгляд к настойчиво ожидающей ответа Иве.
– В чем дело? – спросил он. – Что случилось? Ты не должна приезжать сюда так поздно.
– Кажется, я начинаю понимать, – теперь она обличала его. – Утром ты заявил, что я не должна приезжать в контору, сейчас я не должна приезжать сюда. Может, ты хочешь, чтобы я от тебя отстала? Тогда так и скажи.
– Прекрати, Ива, у тебя нет права говорить со мной таким тоном.
– О, да! Похоже, у меня вообще нет никаких прав. А я-то думала... Думала, что твоя якобы любовь дает мне…
– Нет времени ругаться с тобой, золотце, - недослушав, устало сказал Спейд. – О чем ты хотела поговорить?
– Не здесь, Сэм. Можно я зайду?
– Не сейчас.
– Почему?
Он не ответил.
Она скривила губы, резко повернулась к рулю и завела мотор, злобно глядя перед собой.
Когда седан тронулся с места, Спейд сказал: «Спокойной ночи, Ива», и захлопнул дверь автомобиля, подождал, пока он скроется из виду, развернулся и вошел в парадное.
Бриджид О'Шонесси поднялась со скамейки, радостно ему улыбаясь, и они поднялись к Спейду.