Мы живём в частном доме, мини-ферма на пару гектаров. Свекровь, я, муж, двое детей, тесть (который всегда в гараже), три курицы, кот и собака. Места хватило бы всем, если бы не одно но. Свекровь Нина Петровна каждый день, раз по пять, находит меня и начинает пилить.
Не то чтобы она злая. Нет. Она просто не умеет иначе. У неё такой язык: «Лена, картошка криво нарезана». «Лена, дети не так одеты». «Лена, ты курицу перекормила, она яйца плохо несёт». Я пробовала шутить — она не понимала. Пробовала делать дорогие подарки — радовалась час, потом снова за своё. Пробовала перекричать — она перекрикивала всегда. У неё голос как пожарная сирена, только без выключения.
Муж говорит: «Лен, не обращай внимания, она такая». А я не могу. Я же тоже человек.
Однажды я вспомнила, как свекровь рассказывала, что в школе влюбилась в мини-ослика в зоопарке. Мечтала о таком всю жизнь, но то денег не было, то места, то муж запрещал. А теперь и деньги есть, и место. Я подумала: может, если она займётся осликом, ей станет некогда меня пилить?
Выбирала я долго. Объездила три питомника. Нашла самого тактильного, ласкового, с огромными ресницами. Назвала Афоня. Привезли, поселили в новый вольер возле дома. Свекровь увидела — заплакала от счастья.
— Леночка, это мне? — спросила она, вытирая слёзы фартуком.
— Вам, Нина Петровна. Ваша мечта.
Она обняла меня. Я чуть не прослезилась. Весь день она возилась с Афоней: кормила, чесала, разговаривала. Ослик терпел. Он вообще терпеливый, как будто знал, что ему предстоит.
А вечером свекровь пришла на кухню, села напротив меня, сложила руки на груди и начала:
— Лена, ты, конечно, молодец, что купила. Но сколько денег потратила? Я же знаю, эти ослики дорогие. Может, лучше бы детям на школу отложила? И вообще, ты вон картошку не окучила, в доме пыль, а ты по питомникам разъезжаешь…
Я открыла рот, чтобы ответить. Но тут из вольера раздалось:
— И-а-а-а!
Громко. Очень громко. Свекровь вздрогнула, но продолжила:
— И не надо на меня так смотреть. Я правду говорю. Ты не умеешь хозяйство вести…
— И-а-а-а! — повторил ослик, уже настойчивее.
Свекровь повысила голос:
— Да что с ним такое? Лена, ты что, бракованного купила?
Афоня заорал так, что зазвенели стёкла. Свекровь замолчала. На кухню вбежал муж:
— Мама, вы чего? Детей разбудите!
— Это не я, это осёл!
— Ты на него крикнула, он и ответил, — сказал муж. — Может, вы потише?
Свекровь обиделась, встала и ушла в свою комнату. Афоня радостно икнул и затих.
На следующий день свекровь проснулась с мыслью, что надо дожать. Вчера не получилось, сегодня получится. Я работала в огороде — окучивала картошку на своей небольшой грядке. Свекровь вышла, а за ней — Афоня. Он теперь ходил за ней хвостиком, как привязанный. Увидел меня, навострил уши.
Свекровь подошла, остановилась в метре, заметила, что ослик рядом, и начала тихо, чтобы не спровоцировать:
— Лена, вот ты опять не туда лопату воткнула. Надо с севера на юг окучивать, а ты с запада на восток. Урожая не будет.
Я промолчала. Афоня сделал шаг вперёд, приблизился к свекрови, понюхал её бок и легонько грызанул.
— Ай! — отмахнулась она. — Отстань, Афоня.
— Нина Петровна, он вас любит, — сказала я.
— Любит, но не вовремя. Так вот, Лена, ещё ты морковь слишком мелко режешь для супа, дети подавятся…
Афоня снова грызанул, уже сильнее. Свекровь отдёрнулась.
— Ты чего? Нельзя кусаться!
Продолжила, но уже нервно:
— И вообще, почему ты детей не приучаешь к горшку? Они уже большие…
Афоня вцепился ей в халат и дёрнул. Свекровь развернулась к нему:
— Афоня, прекрати! Я разговариваю!
Ослик уставился на неё своими длинными ресницами, потом медленно повернул голову ко мне, потом к ней и снова заорал:
— И-а-а-а!
Свекровь вздохнула, махнула рукой и ушла с грядки. Афоня пошёл за ней, довольно похрапывая. Я осталась стоять с лопатой, и у меня губы тряслись от смеха.
Третий случай случился на кухне. Я готовила ужин, нарезала овощи. Свекровь стояла у плиты, помешивала суп и смотрела на мою доску.
— Лена, ты опять лук крупно режешь. Кто так готовит? Моя мать всегда резала мелко, и суп был прозрачный. А у тебя будет как из кастрюли с болотом.
Окно было открыто. В него просунулась голова Афони. Он тихо стоял и слушал. Свекровь не замечала.
— И вообще, соли ты много кладёшь. У нас давление, нам нельзя. А ты всё по-своему. Никого не слушаешь.
Афоня просунул морду глубже, дотянулся до доски и съел половину нарезанных овощей. Огурец, помидор, кусок перца — всё ушло в рот осла. Свекровь заметила, когда он принялся за лук.
— Афоня! Ты что творишь?! Это на ужин!
Ослик жевал, не торопясь, потом облизал доску и вытащил голову обратно. Свекровь посмотрела на пустую доску, на меня, потом в окно.
— Ну вот, — сказала она. — Даже осёл понял что всё неправильно, и не вкусно.
— Он съел, — поправила я. — Он всё съел. Значит, вкусно.
Свекровь хотела возразить, но из окна донеслось довольное «и-а». Она закрыла рот и ушла.
Через неделю я предложила собраться всем вместе: свекровь, я, моя мама (она приехала погостить), муж и Афоня. Нет, Афоня был во дворе, но в открытое окно его было прекрасно слышно.
Свекровь начала разговор:
— Лена, я хотела извиниться. Я понимаю, что иногда перегибаю. Но я ж из любви. Просто у меня характер такой. Ты уж прости.
Я открыла рот, чтобы сказать, что прощаю. Но из окна раздалось тихое, вопросительное:
— И-а?
Свекровь вздрогнула. Посмотрела на окно. Потом на меня.
— Ну, я правда не со зла, — сказала она осторожно.
— И-а-а, — протянул ослик, уже с сомнением.
— Ладно, — вздохнула свекровь. — Было и со зла. Иногда я специально тебя задевала. Потому что мне казалось, что ты отнимаешь у меня сына.
Ослик молчал. Свекровь продолжила:
— Но теперь я вижу, что ты хорошая. И хозяйственная. И дети у тебя замечательные. И картошку ты окучиваешь правильно.
Я улыбнулась. Моя мама сидела тихо и смотрела на этот спектакль.
— Ну что, Афоня, — спросила свекровь, поворачиваясь к окну. — Ты доволен?
Ослик высунул голову, зевнул и кивнул (или показалось). Потом пошёл жевать траву.
Мы сидели за столом. Свекровь взяла мою руку и сказала:
— Мир?
— Мир, — ответила я.
— Афоня теперь будет нашим судьёй, — добавила она. — Если я начну тебя пилить, он меня укусит.
— Договорились, — засмеялась я.
Теперь Афоня — любимец всей семьи. Он свободно гуляет по двору, заходит в дом, если дверь открыта, и никогда не трогает мои грядки. Свекровь стала спокойнее. Раз в день она всё ещё пытается меня покритиковать, но ослик стоит рядом и смотрит. Если свекровь повышает голос, он подходит ближе. Она сразу замолкает.
А недавно я заметила, как она шептала Афоне на ухо: «Ты только не говори никому, но невестка у меня золото». Ослик фыркнул и уткнулся носом ей в ладонь.
Я сделала вид, что не слышала. И пошла окучивать картошку. С севера на юг.
