Различные нацисты и антисоветчики очень любят мифы о «русофобии» основоположников марксизма. Вся их манипуляция строится на одном-единственном методе: они умалчивают, что и Маркс, и Энгельс, и Ленин всегда различали две России — императорскую и народную, правящую верхушку и трудящихся, реакционную внешнюю политику царизма и революционный потенциал масс.
Давайте разберём, как Энгельс относился к России и русскому народу.
Как и Маркс, Энгельс учился и развивался всю свою жизнь. Первый этап интереса к России у него вызывала военная история и русский солдат, которого Энгельс выгодно отличал от солдат других стран. Вот какие характеристики он им даёт:
«Русские солдаты являются одними из самых храбрых в Европе»; «...всегда легче было русских расстрелять, чем заставить бежать обратно»; «Весь его жизненный опыт приучил его крепко держаться своих товарищей».
Энгельс отмечает взаимную ответственность, инстинкт сплочённости, которые сложились у русского солдата за многовековую историю России:
«Эта черта характера сохраняется у русского и на войне; сплошную массу русских батальонов почти невозможно рассыпать; чем больше опасность, тем плотнее смыкаются люди».
Высоко оценивает Энгельс и военное искусство русских полководцев. Говоря о переходе Суворова через Альпы, Энгельс подчеркивает:
«Этот переход был самым выдающимся из всех современных альпийских переходов».
И констатирует:
«...Россию завоевать очень трудно».
Ф. Энгельс неоднократно указывал на высокие качества русского«великого и высокоодарённого народа», с именем которого связаны многие выдающиеся события прошлого и настоящего народов Европы и Азии. Это «нация, играющая важную роль в мировой истории», — писал Энгельс.
Но в первую очередь Энгельс, конечно, обращал внимание на революционный потенциал России. Так, ещё до Крымской войны, в 1851 г., Энгельс пророчески писал, что аграрная революция
«осуществится в полном виде скорее в России, чем в Польше, как вследствие национального характера России, так и вследствие большего развития в ней буржуазных элементов. Что такое Варшава и Краков по сравнению с Петербургом, Москвой, Одессой и т. д. и т. д.?».
А уже после гибели Александра II он видел зреющую в России революцию. Лопатин, один из авторов первого перевода «Капитала» на русский язык, приводит в своём письме следующие слова Фридриха Энгельса, сказанные им во время личной встречи:
«Всё зависит теперь от того, что будет сделано в ближайшем будущем в Петербурге, на который устремлены ныне глаза всех мыслящих, дальновидных и проницательных людей целой Европы»; «Россия — это Франция нынешнего века. Ей законно и правомерно принадлежит революционная инициатива нового социального переустройства».
Уверенность Маркса и Энгельса, что Россия может дать революционный пример, не разделяли многие их друзья, и Энгельс пишет Марксу:
«Удивительно, что люди не могут привыкнуть к мысли, что толчок должен прийти оттуда. А я между тем не один раз объяснял ему (Бебелю) это».
А в статье «Эмигрантская литература» Энгельс писал о русской революционной молодёжи, что
«она всё же стоит, несомненно, гораздо выше, чем стояла когда-либо наша немецкая молодёжь, даже в лучшую её пору, в начале тридцатых годов».
Энгельс в письме Евгении Линёвой писал:
«Мне кажется, что Вы немного несправедливы к Вашим соотечественникам. Мы оба, Маркс и я, не можем на них пожаловаться».
И высоко отзывался
«об исторической и критической школе в русской литературе, которая стоит бесконечно выше всего того, что создано в этом отношении в Германии и Франции официальной исторической наукой».
А в письме к Вере ЗасуличФ. Энгельс восхищался:
«Как красив русский язык! Все преимущества немецкого без его ужасной грубости».