Его звали Андрей Сомов. Нет, не так. Представляться надо по всем правилам, полным именем, потому что это имя войдёт в историю. Итак, он — Андрей Владимирович Сомов. И он сидит в одиночной камере и может убивать, даже не вставая с койки.
Следователь напротив него устал. Мешки под глазами, в пальцах нервно крутится острозаточенный карандаш. Капитан Дорошин.
Три дня назад он случайно наткнулся на Сомова возле предполагаемой жертвы. Вызов был на убийство. Но после разбирательств выяснилось: обычная смерть. Нелепая, несвоевременная, но обычная — синдром внезапной остановки сердца во сне. Дело не для особого отдела. Но была в этой истории одна странность. Вот этот человек, Сомов. Его застали в той самой квартире, куда приехала группа. Пьяный в стельку, ничего не понимающий, он уверял, что это убийство и он к нему причастен. Его задержали.
Сейчас Сомов сидел напротив Дорошина и улыбался. Протрезвев, он стал вести себя ещё более вызывающе. Уставший, задёрганный капитан решил пойти ва-банк — попробовать припугнуть задержанного.
— Ты понимаешь, что тебе светит пожизненное? — спрашивает хрипло.
Сомов улыбается.
— Капитан, вы плохо слушали. Я сказал: могу убивать. Настоящее время. Я не остановлюсь только потому, что вы заперли это тело.
Дверь в комнату для допросов открывается. Входит высокий мужчина в гражданском, но с выправкой. Свежий, выбритый, с холодными глазами. Садится на стул рядом с Дорошиным, достаёт диктофон, кладёт на стол.
— Майор Ларин, — представляется он. — Кирилл Андреевич. Ваши шутки мне передали. Теперь давайте серьёзно.
Сомов смотрит на него с интересом. Этот не похож на Дорошина. В нём нет дёрганности, неверия и раздражительности, которыми страдает капитан. Только голод — глубоко сидящий, но проглядывающий в цепкости и осторожности взгляда. Хищник всегда распознает себе подобного: такого же охотника, как он сам, ровню.
— А я серьёзно, майор, — отвечает Сомов. — Сколько сейчас времени?
Ларин смотрит на часы.
— Без пятнадцати два.
Сомов откидывается на спинку стула и закрывает глаза.
— Тогда у вас есть пятнадцать минут. Через пятнадцать минут в городе умрёт ещё один. Даю подсказку, чтобы вы не сочли меня брехлом. Итак, парень по имени Егор, рыжий, веснушчатый, любит пиццу и сериалы. Будет спать и не проснётся. А я всё это время буду сидеть здесь, под вашими камерами.
По его лицу ползёт улыбка — гримаса, кривящая губы с одной стороны рта, приоткрывающая белизну клыка. Зверь. Ларин так видит задержанного, но старается отмахнуться от этих мыслей: первое правило — не делать быстрых выводов.
Дорошин вскакивает. Карандаш с хрустом ломается пополам.
— Прекратить цирк!
Но Ларин жестом останавливает его. Смотрит на Сомова долго, изучающе.
— Вижу, шутить вам не надоело?
Сомов молчит. Только улыбается.
Ларин встаёт, кивает Дорошину на выход.
— Отдыхай пока, Сомов. Мы ещё поговорим.
За ними лязгает дверь. Шаги удаляются по коридору. Дорошин говорит взволнованно:
— Кирилл Андреич, это всё бред, он просто псих...
— Знаю, — отвечает Ларин. — Но всё же проверь. Свяжись со «Скорой». Если где-то будет зафиксирована внезапная смерть в ближайший час — докладывать сразу мне.
Сомов закрывает глаза. Нужно уснуть. Успеть. Иначе будет неудобно. В конце концов, он же не брехло.
---
Ларин прошёл в дежурку, бросил ключи на стол. Дорошин топтался рядом, всё ещё багровый от злости.
— Кирилл Андреич, ну ты-то хоть не ведись на этот цирк! — Дорошин развёл руками. — Какой Егор? Видно же, что по нему психушка плачет. Водит нас за нос, и зачем? Внимания хочет?
— Павел Кузьмич, я ни на что не ведусь, — Ларин говорил спокойно, но усталость уже проступала сквозь маску. — Просто проверь. Для очистки совести.
Дорошин хмыкнул, но спорить не стал. Только махнул рукой.
— Ладно. Посидит наш Сомов под камерами. Я лично гляну, чтоб не расслаблялся.
Ларин кивнул, накинул куртку и вышел.
---
Ночь встретила его мокрым снегом и пустым проспектом. В машине он включил печку на полную, но холод почему-то не уходил — сидел где-то под лопатками. Он гнал от себя мысли про рыжего парня. Да бред это. Мало ли психопатов, которые угадывают? Просто хотят внимания. Точно, бред.
Дома он рухнул на диван, даже не раздевшись. Телефон поставил на зарядку рядом с подушкой. «Если что — разбудят», — подумал он и провалился в сон...