Писателя, журналиста, заядлого библиофила Владимира Петрова читающая публика хорошо знает. Он автор более 20 книг. А недавно вышел его сборник с многозначительным названием 'Время отложить перо...'. Действительно ли Владимир Михайлович решил 'завязать' с писательством? Или это всего лишь констатация цивилизационного ухода в компьютерные технологии, за которыми скрывается совершенно иной принцип литературной творческой работы? Хотя на Петрова не похоже, чтобы он 'отложил перо' ради того, чтобы 'набивать' тексты на клавиатуре. Тут, скорее, дело в осмыслении самого литературного труда, работы над Словом, отступающим под напором цифры. Не случайно Владимир Михайлович о своей новой книге сказал: 'Здесь философия моей жизни'. Иная реальность Жанр сборника Петров определил как документальную прозу, пообещав читателю рассказать о своём творческом пути и 'нравах литературной среды на переломе двух эпох', к которой и сам принадлежал с конца XX века. Это было время, когда всё в стране — в том числе и писательские структуры, и системы книгоиздания и распространения, — рушилось или перестраивалось. На этом фоне рваться в литературу было верхом безрассудства — нравственные, моральные ценности размывались и требовали от писателей новых сюжетов и тем, ориентированных на чуждые прежде ценности и 'свободы'. Кроме того, писатели лишились тогда государственной поддержки и профессионального статуса. Литература стала родом самодеятельности со всеми вытекающими последствиями — без денег на книги, без оплаты творческого труда и гонораров, без массового читателя. Что же руководило Петровым, когда он, трудясь на разных должностях и предприятиях, дома упорно садился за стол и создавал своим пером, своим творческим воображением совершенно иную реальность, куда более важную и достоверную, чем его каждодневная, насущная жизнь? Возникновению и формированию своих творческих устремлений Владимир Михайлович посвящает первую часть нового сборника, названную достаточно дерзко — пушкинской строкой 'Духовной жаждою томим...' с подзаголовком 'Воспоминания'. Но на то он и Петров: даже Пушкин для него не повод для самоумаления, раз чувствует он исходную силу и истоки своего литературного, писательского дарования. Портреты Логичным продолжением в книге стали очерки о поэтах, тоже принадлежавших той самой литературной среде, о которой Петров не всегда лицеприятно отзывается в своих воспоминаниях. Но такова жизнь, и в ней неизбежны столкновения интересов, характеров, мнений и личностей. У героев второй части петровской книги — 'Портреты' — тоже были свои особенности и слабости, из-за которых далеко не все их понимали и принимали. Однако это скорее шукшинские — в данном случае петровские — 'чудики', мечтатели и фантазёры, жившие на свой лад, наивно и простодушно, всецело отдаваясь поэтической стихии. Кстати, и сам Петров 'грешит' стихотворчеством и знает, как поэзия безжалостно подчиняет себе поэтов, становится главным смыслом их жизни, отодвигая на второй и третий-пятый-десятый план всё, не имеющее отношение к Слову. При этом, какие шедевры они выдают 'на гора', для поэтов — по натуре своей, по восприятию и чувству жизни — не имеет значения, настолько они очарованы самой поэзией, вдохновением, сочинительством. Уже сама причастность к высокому искусству делает их счастливыми. Таким самобытным, исключительным счастливцем был Николай Скорский, которому Петров посвятил очерк 'Пленник Афродиты'. Человек не без таланта, истый труженик, Николай Кондратьевич написал за свою долгую жизнь тонны (!) стихов. И в преклонном возрасте трудился дворником, зарабатывая на издание задуманных 24 томов, посвящённых женщинам, которых он боготворил. Плюс к этому у него было стихов ещё на 50 — по его собственной оценке — лирических сборников: о семье, о Земле, о Вселенной. И львиную долю своих замыслов Скорский воплотил. Начав издавать книги на исходе седьмого десятка лет, он успел выпустить свыше 15 объёмных (по 500 ‒ 600 страниц) сборников — в шикарных переплётах, на прекрасной бумаге, с живописными снимками. В 85 лет издал многомудрую книгу 'В Хаосе зыбкой Гармонии (размышления в стихах о космической незрелости общества)'. Ушёл из жизни этот неисправимый мечтатель и романтик в 2022-м, когда ему было уже 87, твёрдо веруя в свою посмертную славу. И в какой-то мере обоснованно: такая преданность поэзии и людям, вдохновлявшим его, достойна памяти и уважения. В своей новой книге Владимир Петров рассказал и о других липецких поэтах, оставивших своеобразный след в творчестве и культуре нашего края — Леониде Ширнине, Сергее Панюшкине, талантливейшем Викторе Осколкове, Иване Завражине. Включил Петров в книгу и публицистические работы, посвящённые Бунину, в которых упоминаются уже имена всемирного масштаба — Сталина, Горького, Толстого, Блока. 'Новое небо' Когда-то давно, окончив Воронежский технологический институт и уехав по распределению в уральский город Златоуст, инженер Владимир Петров вряд ли полагал, куда заведёт его увлечённость литературой. А он всегда занимался самообразованием, много читал. И буквально увидел 'новое небо', когда открыл для себя творчество Ивана Бунина. С тех пор 'философией его жизни' стали литературный труд и книга — 'как зримый, материализованный результат вдохновений, раздумий, поисков'. О том, как он жил и писал эту книгу — на деле состоящую из нескольких десятков томов, — Владимир Михайлович и рассказал в своём новом сборнике 'Время отложить перо...'. Не изменяя своему стилю говорить жёстко, прямо и по-журналистки немногословно (а Владимир Петров более четверти века работал в 'Липецкой газете', возглавлял экономический отдел), он руководствуется своей правдой в оценке событий и людей, с которыми сводила судьба. Другое дело, что такая позиция требует огромного напряжения творческих и душевных сил. Но и откладывать перо, Владимир Михайлович, ещё не время. Русская литература — как ни переосмысливай её, как ни пересматривай — жива. И жива своими подвижниками — писателями и читателями. Главное, чтобы новые книги выходили, чтобы не прерывалась река литературного процесса в России, особенно на местном, провинциальном, уровне. А что не все разделяют ваши мировоззренческие ценности, ваши характеристики собратьев по перу с их 'лица необщим выраженьем', так вы же, Владимир Михайлович, и не червонец, чтобы всем нравиться: этой любимой поговоркой своего отца нередко бравировал и ваш кумир Бунин, который, кстати, в весьма почтенном возрасте написал свои знаменитые 'Тёмные аллеи'. Визитная карточка Владимир Михайлович Петров родился 29 октября 1948 года в селе Замартынье Добровского района Липецкой области. Окончил Воронежский технологический институт, 30 лет отдал журналистике, из них четверть века работал в 'Липецкой газете', руководил отделом экономики. Член Союза писателей России, с 1990 года написал и издал более 20 историко-краеведческих, прозаических и публицистических книг. Член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, лауреат областной литературной премии имени И.А. Бунина, городской премии имени Алексея Липецкого. Награждён почётным знаком 'За заслуги перед Липецкой областью'. Фото Геннадия Логунова
Писателя, журналиста, заядлого библиофила Владимира Петрова читающая публика хорошо знает. Он автор более 20 книг. А недавно вышел его сборник с многозначительным названием 'Время отложить перо...'. Действительно ли Владимир Михайлович решил 'завязать' с писательством? Или это всего лишь констатация цивилизационного ухода в компьютерные технологии, за которыми скрывается совершенно иной принцип литературной творческой работы? Хотя на Петрова не похоже, чтобы он 'отложил перо' ради того, чтобы 'набивать' тексты на клавиатуре. Тут, скорее, дело в осмыслении самого литературного труда, работы над Словом, отступающим под напором цифры. Не случайно Владимир Михайлович о своей новой книге сказал: 'Здесь философия моей жизни'. Иная реальность Жанр сборника Петров определил как документальную прозу, пообещав читателю рассказать о своём творческом пути и 'нравах литературной среды на переломе двух эпох', к которой и сам принадлежал с конца XX века. Это было время, когда всё в стране — в том