Эдуард Валентинович был человеком серьезным. В Москве он владел сетью автомоек, инвестировал в крипту и искренне верил, что любую проблему можно решить, если правильно умножить сумму на коэффициент срочности.
Деньги он любил и уважал, так как видел в них основную силу.
Однажды Эдуард решил, что ему тесно в бетоне. Душа просила масштаба, а маркетологи шептали в уши сладкое слово «эко-глэмпинг». На аукционе он за копейки взял в долгосрочную аренду участок тайги в предгорьях Алтая, прямо на берегу живописного, девственно-чистого озера.
Местные жители, узнав о планах москвича построить тут «VIP-ретрит с подогреваемыми купелями и вай-фаем на соснах», мрачно качали головами. Глава сельсовета, вздыхая, предупредил:
— Зря вы это, Эдуард Валентинович. Озеро священное. Хозяин там живет. Не любит он суеты. Моторы заглохнут, стройматериалы сгниют, а рабочие сбегут.
Эдуард только усмехнулся, поправив на носу брендовые солнцезащитные очки.
— Вашему Хозяину я выпишу спецодежду, дам рацию и оформлю в ЧОП по ТК РФ. Пусть охраняет мои гидроциклы. XXI век на дворе, дед, какие духи тайги?
Ночь в палатке за две тысячи долларов
Чтобы «прочувствовать вайб» будущего курорта, Эдуард решил провести на берегу озера одну ночь. Один. Рабочих он отправил в деревню, а сам расставил швейцарскую палатку (которая стоила как подержанный «Форд»), зажег портативный газовый камин и открыл бутылочку дорогого мерло.
«Здесь будет пирс, — мечтал он, глядя на темнеющую воду. — А вон там, под вековым кедром, поставим баню-бочку. Сказка. Монетизация — сто процентов годовых».
Но как только солнце упало за лес, тайга изменилась.
Тишина стала не расслабляющей, а давящей, плотной. Газовый камин вдруг чихнул и погас. А потом Эдуард услышал шаги.
Кто-то шел по лесу так, будто деревья сами расступались перед ним. Ветки не хрустели, но земля подрагивала.
«Местные приперлись пугать, — сглотнув, подумал Эдуард и нащупал фонарик. — Ну сейчас я им устрою штраф за проникновение на частную территорию».
Он расстегнул молнию палатки, высунулся наружу, включил мощный луч фонаря и замер.
На бревне, где Эдуард планировал зону барбекю, сидел дедок. Обычный такой дед: в потертом ватнике, стоптанных сапогах, с кустистой бородой, в которой застряла пара еловых иголок.
Вот только справа от деда сидел медведь.
Настоящий. Бурый. Размером с микроавтобус Эдуарда.
Медведь задумчиво жевал упаковку элитных зефирок, которые Эдуард оставил на столике, и смотрел на бизнесмена взглядом, в котором читался гастрономический интерес, смешанный с легким презрением.
У Эдуарда Валентиновича отключились опции «уверенный инвестор» и «хозяин жизни». Включилась базовая комплектация: «человек испуганный, прямоходящий».
— Добрый вечер, — пискнул Эдуард голосом, которым в детстве просил прощения за разбитую вазу. — Вы к кому?
— К тебе пришли с Захаром, мил человек, — приветливо кивнул дед, почесывая медведя за ухом. — Ты, говорят, меня в ЧОП устроить хотел? Спецодежду обещал? Захарке размерчик ХХХL понадобится, он у меня парень плечистый. Сделаешь?
Эдуард понял, что перед ним тот самый «Хозяин». И что никакие связи в мэрии сейчас не помогут. С виду вежливый старик, но наглости, конечно, не занимать.
— Я… у меня аренда, — попытался включить бизнесмена Эдуард, но вышло жалко. — Бумаги есть. С печатями. Если вы по поводу строительства, то приходите завтра в мой офис, там всё обсудим.
Медведь громко рыгнул зефиром.
— Аренда — это хорошо, — миролюбиво согласился дед. — Бумаги — тоже вещь в хозяйстве нужная. Особенно зимой. Но вот беда: ты тут баню под кедром собрался ставить. А под кедром у Захара малина. Если он без малины останется, он в твою баню мыться придет. А спинку ему тереть ты будешь?
Старичок вежливо улыбнулся.
— Да и гидроциклы твои озеру не нужны, — он вдруг перестал улыбаться, и его глаза блеснули в свете луны холодно и мудро. — Вода здесь кристально чистая уже восемь веков. Приедут твои уставшие городские, напьются, будут орать. Тайга обидится. А когда тайга обижается, люди тут плутать начинают. В трех соснах теряются. Навсегда. Не слышал сколько у нас тут народу пропало?
Медведь раскрывал новую пачку зефирок и внимательно следил за разговором, как будто всё понимал.
Эдуард молчал. Ему вдруг стало кристально ясно, насколько он смешон здесь, в своих итальянских треккинговых ботинках и с бизнес-планом в кармане. На фоне вечного леса, древнего озера и этого деда с его медведем все его миллионы не стоили и горсти сухих шишек.
— Что же мне делать? — искренне спросил бизнесмен.
— Спи, — просто сказал дед, поднимаясь. Медведь послушно встал следом, загородив собой полнеба. — А утром собирай свою красивую палатку и езжай домой. Глэмпинг свой под Москвой строй, там лешего давно нет, там одни риелторы. А озеро нам оставь.
Дед развернулся и шагнул в темноту. Медведь тяжело ступнул за ним. Через секунду тайга сомкнулась, не оставив ни звука, ни следа. Только легкий запах хвои и маршмэллоу.
Утром Эдуард проснулся с мыслью, что ему всё приснилось. Нервный срыв на почве переутомления. Он усмехнулся, вылез из палатки, подошел к столику, где лежал его развернутый бизнес-план с чертежами.
Поверх бумаги, ровно на том месте, где был нарисован VIP-комплекс, красовался четкий, вдавленный в стол отпечаток огромной когтистой лапы. А рядом лежала шишка.
Эдуард Валентинович собрал лагерь за 14 минут — личный рекорд, достойный книги Гиннеса. Договор аренды он расторг через неделю, пожертвовав задатком.
Сейчас Эдуард владеет небольшой школой гончарного мастерства в тихом переулке Москвы. Он пьет чай с ромашкой, сам лепит горшки из глины и выглядит абсолютно счастливым. А когда знакомые бизнесмены предлагают ему вложиться в «супер-проект по покорению дикой природы», он загадочно улыбается, крестится и говорит:
— Ребята, с Хозяевами надо дружить. А дружба на расстоянии — самая крепкая.
А вы как думаете, природа умеет защищать себя от нашего вмешательства? Случалось ли вам или вашим знакомым сталкиваться с необъяснимым в лесу? Пишите свои истории в комментариях, самые интересные обсудим!