Знаете ли вы: в Индии по сей день еще жив обычай, идущий из глубин арийской древности. Так называемая нийога (नियोग). В буквальном переводе с санкрита - "необходимость, нужда, надобность". Для кого-то — священный долг, для других — немыслимое насилие. Я отправился туда, чтобы узнать о нем побольше.
«Без сына наш род — словно дерево без корней, — говорит мне Раджив*, его лицо, изрезанное морщинами, непроницаемо. — Мой отец, его отец… Все они спасли наш клан этим путём. Это не вопрос желания. Это *дхарма* — долг».
Рядом, опустив глаза, сидит его жена, Прия*. Её пальцы бессознательно теребят край яркого сари.
«Когда мне сказали, что наш третий ребенок снова девочка… в доме воцарилась тишина, будто перед бурей, — её голос едва слышен. — Свекровь взяла меня за руку и просто сказала: «Дочь моя, теперь нам нужна нийога». Спрашивать меня не стали. А разве могут?»
• Суть традиции, если отбросить все священные тексты, жестока в своей простоте. Муж или старшие родственники женщины принуждают её вступить во временную связь с посторонним, часто абсолютно незнакомым мужчиной. Цель одна-единственная и не терпит возражений: зачать и родить сына. Не дочь. Именно сына.
Зачем же нужна эта крайняя мера? «Представьте, — объясняет местный социолог доктор Шарма, — что ваша фамилия, ваше состояние, память о предках — всё это канет в небытие после вашей смерти. В индуистском мировоззрении сын — не просто наследник. Он — священный проводник, единственный, кто может совершить правильные погребальные обряды. Без его мантр и подношений душа отца обречена на вечные скитания. Семья без сына — это семья, лишенная прошлого и будущего одновременно».
• А что, если судьба немилостива? Если в семье рождаются только дочери, или вовсе нет детей, или единственный сын тяжело болен? «Тогда ты стоишь перед выбором: предать свой род или предать доверие женщины, которую любишь, — делится Амит*, потомок раджи. — Мой дед выбрал первое. Он привел в дом своего лучшего друга. Бабушка после этого никогда не смотрела ему в глаза». Мужчина в этой ситуации не просто «решает дать супруге шанс». Он совершает акт жертвоприношения — жертвуя семейным счастьем ради долга перед предками.
Нийога также считалась решением, если муж умирал, не оставив наследника. «Тогда «избранника» для вдовы выбирал семейный совет, — рассказывает историк-санскритолог. — Часто это был брат покойного, его отец или уважаемый брахман. Репутация и чистота крови были важнее всего».
• Существует железное правило, о котором часто умалчивают: нийога — это сугубо утилитарный, ритуальный акт продления рода. «Об удовольствии, о любви, о страсти не может быть и речи! — уточняет активистка за права женщин Меена. — Это холодный, расчетливый договор. И женщину в нем рассматривают как сосуд, не более». Официально обычай запрещалось применять к пожилым, больным или «слабым духом» женщинам, будто это хоть как-то смягчало участь тех, кто под него попадал.
При этом согласие самой женщины редко когда имело вес. «Кого спрашивать? — риторически вопрошает пожилая Матаджи из высокой касты. — Она — часть семьи, её долг — спасти эту семью. Никому нет дела до ее чувств». Лишь в редчайших случаях женщине позволялось указать на предпочтительного кандидата — опять же, из строго очерченного круга.
• Отказаться — непозволительная роскошь. Права сказать «нет» у жены не было. Единственной гарантией была полная финансовая независимость женщины от «донора», а также то, что зачатый ребенок навеки оставался законным сыном её мужа.
«Мой сын зовет меня «папа», а того человека — «дядя», — говорит Викрам*. — Так предписано. Так правильно».
Эта практика всегда была уделом элиты — махараджей, брахманов, крупных землевладельцев, где вопрос крови и наследования был вопросом власти. Упоминания о ней, часто сопровождаемые эпитетами «постыдная, но необходимая», встречаются в древнейших текстах.
Сегодня Индия пытается стряхнуть с себя этот пережиток. «Нийога — это архаичное варварство и прямое насилие над женщиной, — заявляет юрист из Дели. — Акт о браке 1955 года фактически её запрещает, предлагая цивилизованные альтернативы: ЭКО или усыновление».
Но, как известно, уважаемые читатели, не так уж легко искоренить эти вековые традиции. Их не устранить одним махом законодательного пера.
«Закон говорит одно, а голос предков — другое, — вздыхает Раджив. — Особенно в глубинке, в больших людей мыслит иными категориями». Именно поэтому нийога продолжает жить — не только в тиши особняков, но и в сюжетах болливудских драм, таких как нашумевшая экранизация «Махабхараты», где этот обычай показан во всех драматических подробностях.
*Имена изменены по этическим соображениям.