В январе 1893 года Гавайское королевство было уничтожено не пушками, а фальшивой телеграммой. Мне было 26 лет, когда я своими руками переписал набело самую циничную ложь американской дипломатии.
Перо замерло над бумагой. Скрипнуло. Мистер Стивенс зачеркнул слово «инициатива» и вписал сверху: «защита».
Я стоял у двери его кабинета, держа в руках стопку чистых бланков для депеш. Январь 1893 года, Гонолулу. Жара не спадала даже ночью, и воздух в миссии пах нагретым деревом, чернилами и чем-то кисловатым от свечей. Мне было двадцать шесть, я служил младшим клерком уже третий год. Манжеты моего сюртука давно обтрепались, а пальцы вечно были в чернилах. Моя работа сводилась к тому, чтобы переписывать набело то, что другие сочиняли начерно. Ничего героического. Ничего, за что потом пришлось бы отвечать.
Так я думал до той ночи.
Полночь в американской миссии
Мистер Стивенс вызвал меня около полуночи. Ему было семьдесят два года, седые бакенбарды обрамляли лицо, а глаза покраснели от бессонницы. Он сидел за столом при свечах, хотя в миссии давно провели газовое освещение. Привычка, как он говорил. Или, может быть, ему не хотелось лишнего света на то, что он писал.
«Фентон, подготовьте бланки для срочной депеши в Вашингтон. И чернила свежие. Старые загустели».
Я кивнул и пошёл за бланками. А когда вернулся, увидел на его столе черновик.
Вы спросите: зачем я смотрел? Любопытство. Обычное человеческое любопытство. Мистер Стивенс был занят, разглядывал что-то за окном, и я бросил взгляд на исписанный лист. Первая строчка: «По просьбе Комитета безопасности войска высажены на берег...» Слово «просьбе» было жирно зачёркнуто. Сверху вписано: «для защиты жизней и собственности американских граждан».
Я помню, как похолодели мои пальцы, потому что в тот самый вечер, возвращаясь в миссию, я прошёл по улицам Гонолулу. Пустым улицам. Ни толпы, ни криков, ни разбитых витрин. Воздух пах жасмином и морской солью. Собака лаяла где-то за углом. Торговец закрывал лавку, насвистывая гавайскую мелодию. Это была «угроза американским жизням», ради которой сто шестьдесят два морских пехотинца с артиллерией стояли теперь у правительственных зданий?
Мистер Стивенс обернулся.
«Что встали, Фентон? Садитесь и переписывайте. Набело, без помарок. Это пойдёт в Госдепартамент».
Маленький столик у стены, перо, чернильница, чистый бланк. Руки мои слегка дрожали, и я боялся поставить кляксу. Фитиль свечи потрескивал. Мистер Стивенс диктовал, иногда заглядывая в черновик, иногда глядя в окно, за которым мерцали огни факелов у казарм.
«Пишите: ситуация в Гонолулу требовала немедленных действий для защиты жизней и собственности граждан Соединённых Штатов. Правительство королевы утратило контроль над порядком. Точка. Новый абзац».
Буква за буквой ложились на бумагу. Перо скрипело, и этот звук казался мне громче, чем он был. Громче, чем он должен был быть.
Дело в том, что правительство королевы не утратило контроль. Её гвардия стояла во дворце в полной готовности. Четыреста девяносто шесть человек, я слышал эту цифру от нашего военного атташе. Королева могла приказать им стрелять. Она этого не сделала. Она сдалась, чтобы избежать кровопролития. А мистер Стивенс диктовал мне слова о том, как мы спасали американцев от хаоса, которого не было.
«Фентон, вы записали?»
«Да, сэр».
«Читайте вслух».
Голос мой звучал ровно, почти механически. Мистер Стивенс кивнул.
«Хорошо. Теперь допишите: временное правительство взяло на себя управление островами. Наши войска обеспечивают порядок. Жертв нет. Это важно, Фентон. Жертв нет. Подчеркните».
Линия легла под словами. И я подумал: конечно, жертв нет. Потому что никто не сопротивлялся. Потому что сто шестьдесят два человека с винтовками стояли на улицах, и королева решила, что её народ не должен умирать за право называть свою страну своей.
Превосходящая сила
Наутро я узнал текст её протеста. Кто-то из гавайских служащих принёс копию в миссию, и я прочёл её, стоя у окна в коридоре: «Я уступаю превосходящей силе Соединённых Штатов Америки, чей полномочный посланник, его превосходительство Джон Л. Стивенс, приказал высадить войска в Гонолулу и объявил, что поддержит временное правительство».
Превосходящей силе. Не законному требованию. Не справедливому решению. Силе.
Бумага дрожала в моих руках. Или это мне казалось.
Телеграмма ушла в Вашингтон тем же утром. Через несколько недель прибудет комиссар Блаунт и начнёт расследование. Он напишет в отчёте, что «общая тревога и угроза», о которых сообщал мистер Стивенс, были вымыслом. Президент Кливленд назовёт высадку войск «актом войны». Но всё это будет потом. А в ту ночь я просто переписывал набело чужие слова и ставил точки там, где мне указывали.
Черновик с правками остался на столе мистера Стивенса. Я не знаю, что с ним стало. Может быть, сгорел в камине. Может быть, лежит в каком-нибудь архиве, и исследователи когда-нибудь найдут его и увидят, как слово «просьба» превращалось в «защиту», а переворот становился спасательной операцией.
Я до сих пор помню скрип пера по бумаге. И тишину гонолулской ночи за окном. Тишину, которая не нуждалась ни в каких морских пехотинцах.
Прошли годы. Потом десятилетия. Я читал газеты, следил за новостями из разных уголков мира. И всякий раз, когда видел знакомые слова о «защите американских интересов», о «восстановлении порядка», о «помощи народу», я вспоминал ту ночь в Гонолулу. Зачёркнутое слово. Вписанное поверх.
Скажите: закончится ли это когда-нибудь? Или так будет всегда?
Историческая справка
Джон Л. Стивенс (1820–1895) служил посланником США на Гавайях с 1889 года. 16 января 1893 года он приказал высадить 162 морских пехотинца с крейсера «Бостон» в Гонолулу. Официальная причина: защита жизней и собственности американских граждан. На следующий день группа американских и европейских бизнесменов, называвшая себя Комитетом безопасности, объявила о свержении королевы Лилиуокалани и создании временного правительства.
Расследование комиссара Джеймса Блаунта установило, что угроза американским гражданам была преувеличена или вымышлена. Президент Гровер Кливленд назвал действия Стивенса неправомерными и попытался восстановить монархию, но временное правительство отказалось подчиниться. В 1898 году Гавайи были аннексированы США. В 1993 году Конгресс принял резолюцию с официальными извинениями за участие в свержении Гавайского королевства.
Источники: доклад Блаунта (1893), документы Госдепартамента США (FRUS 1894), S. Kinzer «Overthrow» (2006).
Данная публикация — художественный рассказ, базирующийся на изучении исторических источников и личных дневников той эпохи. Мы оживляем историю, чтобы она не превратилась в сухую статистику.