На мысе Дежнева нет ни одного дерева. Вообще.
До ближайшего леса - тысячи километров ледяной пустыни.
Но ветер здесь разгоняется до ураганных 40 метров в секунду.
Попробуйте построить тут дом - и его сдует в Берингов пролив при первом же шторме.
Но эскимосы поселка Наукан нашли решение, до которого больше не додумался никто на планете.
Взгляните на эти руины. Каждое каменное кольцо в земле - это бывший дом.
И вместо бревен эти люди вкапывали в мерзлоту гигантские челюсти и ребра гренландских китов.
Ребра кита вместо бревен
Одна только кость взрослого кита - это дуга длиной 5-6 метров, прочная как сталь и при этом слегка пружинящая.
Под ударами ветра она не ломалась, а чуть прогибалась - и возвращалась на место.
Стены выкладывали из валунов.
Щели забивали мхом, смешанным с китовым жиром - получалась герметичная, почти теплая оболочка.
Сверху - несколько слоев моржовой шкуры, придавленной камнями, чтобы не сдуло штормом.
Дом заглубляли в склон на метр-полтора.
Вход оформляли как длинный узкий коридор, который «отрезал» уличный холод от жилого пространства.
Внутри горели жировые лампы - кудлики.
Снаружи минус тридцать, внутри - плюс десять-пятнадцать.
Такие полуземлянки назывались нынылю.
Аналогов им в Арктике не было нигде - ни у канадских инуитов, ни у аляскинских эскимосов.
Чистое инженерное решение, рожденное из нужды.
Как ходить по вертикальному поселку
Зимой подняться от берега к своему дому - это отдельное искусство.
Склон покрывался слоем льда.
Поскользнешься - улетишь в Берингов пролив.
Науканцы носили торбаса - меховые сапоги - с костяными шипами на подошве. По склону протягивали страховочные веревки из моржовой кожи.
Дома стояли террасами: крыша нижнего дома служила двором для верхнего соседа. Люди ходили буквально по крышам друг друга.
Я разговорился с Сергеем - он из Уэлена, родители переселились туда из Наукана в 1958-м. Его слова я запомнил:
— Дед говорил: мы были скалолазами. Дети с трех лет учились ходить по льду. Падение - это не страшно. Страшно не уметь упасть правильно.
— А что было страшно?
— Потерять ориентацию в пурге. Выйти из дома и не найти обратно.
Поселок строили так, что в любую погоду, вслепую, на ощупь - человек мог добраться домой по веревкам и камням-ориентирам.
Август 1958 года
В середине прошлого века отдаленные поселки по всей стране укрупняли: строили школы, больницы, дизельные генераторы.
Снабжать углем и продуктами поселок на скале, куда не мог подойти нормальный транспорт, становилось все сложнее.
Да и близость к государственной границе играла свою роль - Аляска отсюда видна в хорошую погоду без бинокля.
Жителям Наукана объявили: три дня на сборы.
К берегу подошли суда.
Байдары взять не разрешили - слишком громоздко для погрузки.
Большинство ездовых собак тоже оставили.
Очевидцы рассказывали потом: когда корабли отходили, собаки бросались вплавь вслед.
Некоторые плыли, пока силы не кончались.
Охотников, которые всю жизнь читали море со скал и чувствовали кита за километр, отвезли в Нунямо - на плоскую тундру, где мелководье и нет ни одного обрыва с видом на пролив.
Навыки хождения по скалам оказались больше не нужны.
Умение держать байдару в шторм - тоже.
Через двадцать лет те поселки, куда переехали науканцы, тоже закрыли как «неперспективные».
Людей снова собрали и перевезли - уже в Лаврентия и Лорино.
Сегодня на склонах мыса Дежнева - несколько десятков каменных колец.
Это фундаменты нынылю.
Из земли торчат белые фрагменты костей - часть из них китовые ребра, несшие когда-то крышу.
Язык науканских эскимосов - нынылюгмит - почти исчез.
Лингвисты считают его переходным звеном между сибирским юпиком и аляскинским инуитом. Свидетельство того, что пролив тысячи лет был не границей, а дорогой.
Носителей языка осталось единицы. Люди прожили две тысячи лет на отвесных скалах, в домах из китовых костей, охотясь в ледяном море на кожаных лодках.
Против арктического шторма у них был ответ.
Против бумаги с датой выселения - нет.
А вы знали, что такой поселок существовал? Что вас больше удивляет - архитектура из китовых костей или история с выселением за три дня?