Я хватаю первую попавшуюся куртку, уже представляя, как выскочу на улицу в помятом домашнем платье и стоптанных балетках.
Но вдруг останавливаюсь, будто наткнувшись на невидимую стену.
– Нет, – шепчу я себе. – Так не пойдет.
Мои пальцы разжимаются, и куртка падает обратно на вешалку.
Я не выйду из дома в чем попало. Никогда не позволяла себе такого, и теперь не собираюсь.
Медленно поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как внутри меня что-то перестраивается, как будто шестеренки встают на свои места.
Гардеробная встречает меня полумраком.
Я включаю свет и вижу свое отражение в зеркале - растрепанные волосы, заплаканные глаза, помятая одежда.
И вдруг меня охватывает холодная ярость - не к ним, а к себе.
Возьми. Себя. В руки.
Словно бросаю в лицо пригоршню ледяной воды.
– Я красива, – произношу негромко я своему отражению.
Смотрю в глаза отражению до тех пор, пока не киваю своему утверждению.
И он еще будет кусать локти.
Мои движения обретают четкость.
Я собрана.
Эмоции сгребла в пучок и закинула на дальнюю полку сознания.
Душ становится очищением.
Я стою под почти кипящими струями, и чувствую, как вода смывает с меня следы утра - его холодный взгляд, их равнодушные лица, мое унижение.
Кожа краснеет, но я не убавляю температуру - пусть жжет, пусть это будет моим чистилищем.
Я знаю - боль не ушла. Она притаилась где-то глубоко внутри и обязательно вернется. Но сейчас я не дам ей власти надо мной.
Наношу легкий макияж - достаточно, чтобы скрыть следы слез, но не превращаться в куклу.
Расправляю плечи, делаю глубокий вдох.
Останавливаю свой выбор на черных узких брюках, выгодно подчеркивающих крутизну бедер.
Следом летит белоснежная шелковая блузка с небольшим декольте – элегантно и без лишнего.
Тонкий коричневый ремень придаст акцент талии, а туфли на невысоком каблуке довершают образ.
И не забыть каплю любимого парфюма – цветочного, бархатистого с нотками пачули и легким шлейфом ванили.
Каждый предмет я беру с особым чувством.
Телефон вибрирует - Ника. Еще одно сообщение. Но теперь я готова.
"Я еду", – пишу я коротко и беру ключи.
Дверь захлопывается за мной с решительным щелчком. Первый шаг к новой жизни сделан.
Сажусь в автомобиль и сразу чувствую – что-то не то, но не могу понять что.
Завожу, трогаюсь и чувствую, как машину ведет.
Выхожу.
Колесо спустило.
Правильно говорят: пришла беда – отворяй ворота.
Спустившее колесо – не проблема вселенского масштаба, но в данной ситуации… Это легко выбивает меня из колеи.
Постукиваю носком туфли и не знаю за что схватиться.
Пустяковина, а от досады на меня накатывает.
– Добрый день, Татьяна! – раздается позади мужской голос.
От неожиданности я вздрагиваю.
Оборачиваюсь – позади стоит мужчина.
Высокий, широкоплечий.
Лицо его мне кажется знакомым.
Он с улыбкой протягивает руку:
– Николай, не помните? Сосед через три дома. Мы как-то с вами и вашим мужем пересекались на горнолыжке.
– Точно, – заставляю себя улыбнуться.
Случайная встреча. Удивительно, что он запомнил мое имя.
– Прокололи? – участливо интересуется он.
Пожимаю плечами.
– Знаете, Николай, понятия не имею. Может и проколола… Я совсем не разбираюсь, как это можно определить…
Качает головой, сверкая на меня глазами.
– Вы шикарно выглядите, – неожиданно выдает он, – в таком виде вам совсем не гоже заниматься колесом. Давайте насос. Я помогу.
Неожиданный комплимент приятен и слегка тягостен.
Не то, чтобы я не получала комплименты от других мужчин, но для меня это всегда было… не нужно.
Опять пожимаю плечами.
– Не знаете где насос? – веселится Николай. – Ла-адно, понял. Открывайте багажник.
У него приятная улыбка, на которую тут же хочется ответить.
Да и помощь его мне не помешает.
Открыв багажник, он быстро ныряет внутрь и через секунду уже принимается накачивать колесо.
Почти сразу же доносится легкий свист.
– Ого, да у вас прокол, – он хмурится. – Придется менять. А это заклеивать…
Мне становится неловко, что он потратил понапрасну так много усилий, чтобы помочь мне.
– Спасибо вам за помощь, Николай. Я поеду на такси, а эту проблему… эту проблему потом решит муж.
При этих словах мое лицо непроизвольно кривится.
Николай желает мне хорошего дня и скользнув напоследок по моей фигуре удаляется, беззаботно насвистывая.
Ну и денек сегодня!
Все валится из рук.
Я вдруг смеюсь, вспоминая пригоревшие тосты на завтрак.
Какие этот день мне еще приготовит сюрпризы?
Через десять минут я еду в такси и пытаюсь дозвониться до Павла Семеновича.
Андрей сказал мне разобраться самой? Прекрасно!
Я это и собираюсь сделать с его сотрудником и от его имени.
Павел Семенович упорно не желает общаться.
Может он запил? Такая мысль приходит при воспоминании о невысоком полненьком и сильно красноносом человечке.
Наконец после, наверное, пятидесятого раза сквозь гудки прорывается недовольный тоненький голос.
– Слушаю, Гладкой.
– Павел Семенович, – строго начинаю я. – Это Татьяна…
– Какая Татьяна?
Он произносит это так устало, словно я разговариваю с человеком, который пользуется бешеной популярностью среди Татьян.
Прямо покоя они ему не дают.
Его отношение ярко демонстрирует почему у нас срывается поставка.
И это прекрасно – пока я занимаюсь делами, тяжелые мысли удается держать где-то в стороне.
– Я та Татьяна, – холодно напоминаю ему, – которая жена вашего директора.
– Ой, – он быстро откашливается. – Добрый день! Не узнал вас. Прощу прощения.
Меня воротит от лизоблюдов. Терпеть не могу двуличных людей.
– Почему не организован транспорт для компании «Флория»? – вкладываю в голос максимальную строгость. – Отправка должна была быть сегодня утром. Три машины! Андрей сказал, что вы организовали процесс…
– Андрей Владимирович так сказал? – искренне удивляется Павел Семенович.
Его тон мне совсем не нравится.
Ведь я просила Андрея посодействовать, и он сказал, что все устроит – задействует своего логиста… Даже телефон мне скинул.
Неужели он забыл?
Или врет этот Павел Семенович?
– Да, – продолжаю напирать я. – И не говорите, что такого не было.
– Простите, как вас по отчеству?
– Татьяна Алексеевна.
– Татьяна Алексеевна, уверяю, распоряжения Андрея Владимировича никто не может проигнорировать. У нас в компании смертники не работают… Если бы мне было поручено, то…
Горячая волна прокатывается по телу.
Андрей не сделал. Вот и все объяснение.
Не помог.
Или забыл.
Или ему просто уже стало наплевать.
Осознание, как пощечина.
Очередная за сегодня.
– Чем-то еще могу помочь, Татьяна Алексеевна? – вежливо спрашивает Павел Семенович.
– Тремя грузовыми машинами… – не успеваю договорить, меня перебивает сдержанный смех.
– Простите, но у нас все в работе. Я бы очень хотел помочь, но… могу вам сообщить несколько контактов проверенных фирм. Возможно, они смогли бы…
Я благодарю и заканчиваю разговор.
Ситуация усугубляется.
Ну, спасибо, Андрей.
Отказал бы сразу – мы и сами организовали бы перевозку. Зачем было предлагать помощь? Или так, ляпнул и забыл? Выкинул из головы обещание ненужной жене как мусор?
Только собираюсь позвонить Нике, как входящий звонок опережает меня.
На экране высвечивается имя:
«Елизавета Максимова», репетитор.
Прежде чем смахнуть по экрану и взять трубку, в голове пролетает тревожная мысль: сколько у тебя, Таня, знакомых с именем Лиза?
Только репетитор детей и… любовница мужа.
Перед глазами мгновенно возникает образ девушки.
Молодая, высокая брюнетка, с пухлыми алыми губами и зеленоватыми колдовскими глазами.
Она?
– Алло, – стараюсь говорить спокойно, хоть это и очень трудно.
– Доброе утро, – Лиза всегда предельно вежлива. – Татьяна Алексеевна, я сегодня не смогу провести занятие у Севы… возникли… неожиданные обстоятельства.
Чувствую капельку холодного пота, которая стекает по спине.
– Обстоятельства?
– Да… личного характера.
– Надеюсь, ничего серьезного?
Чем дольше продолжается разговор, тем сильнее во мне назревает тяжелое чувство.
– Да нет, что вы, – смеется она. – Наоборот. Это неожиданность из приятных. Долгожданная.
В ее голосе чувствуется затаенная насмешка.
– Елизавета, как долго вы спите с моим мужем?
Водитель такси заходится кашлем от удивления и бросает взгляд в зеркало заднего вида.
Но что мне за дело до мнения окружающих, когда все самое ужасное уже произошло?
Лиза не торопится с ответом, дышит в трубку.
– Полгода.
Сердце падает вниз.
В груди – пустота.
Мне не хватает воздуха.
В висках пульсирует кровь.
– Полгода? – удивлено выдыхаю в трубку.
Удар настолько силен, что я просто озвучиваю собственную мысль.
– Да, – беззаботно отвечает она, – у нас закрутилось все почти сразу… Ну, неудивительно.
– Что значит неудивительно? – ошеломленная болью, я понимаю, что не следует задавать этот вопрос, но он сам слетает.
– Ой, ну я умоляю. Давайте не будем разводить драму. Вы мне не конкурентка, понимаете? – вопрос она произносит с каким-то вызовом и ожесточенностью.
Через несколько секунд она продолжает.
– Я хотела позже, но раз так… Думаю, вы понимаете, что обсуждать деловое сотрудничество с вами я больше не буду. Мы с Андреем решим, как быть с репетиторством. И дело, само собой, не в деньгах…
– Как вам не стыдно, Лиза? У вас вообще есть совесть?
Она шумно выдыхает в трубку.
Так и представляю, как она закатила сейчас глаза.
– Давайте без всего этого, окей? Не надо мне нравоучения читать. Я сама знаю, как жить свою жизнь. Просто посмотрите на меня и сравните с собой. У меня любящий мужчина и перспективы, а вы… Кароче, не надо мне звонить и выяснять отношения. А то начнете еще рыдать или истерики закатывать, а оно мне ни к…
– Я и не собиралась с вами ничего выяснять, – холодно перебиваю ее.
Меня передергивает от омерзения и брезгливости.
– До свидания, – добавляю я и кладу трубку.
Какая же она оказалась двуличная, а сперва была такой милой и вежливой.
Сыпала комплиментами: какой у вас замечательный дом, как вы со всем умудряетесь управляться, какая вы красивая…
А сама присматривалась к моему мужу.
Ловлю в зеркале заднего вида сочувствующий взгляд таксиста.
– Вы в порядке?
Не успеваю ответить, как вновь звонит телефон.
– Извините, – бросаю взгляд на экран и…
Это опять Лиза.
Что ей могло понадобиться? Ведь моего мужа, всю мою семью она уже забрала.
Вспышкой возникают слова Севы утром о том, что они хотели бы жить с отцом и с… ней.
Жесть просто.
– Слушаю, – голос даже не дрожит.
Удивляюсь своему спокойствию и немного этого опасаюсь – должно же когда-нибудь нахлынуть?
– Вы много на себя берете, Татьяна Алексеевна, – недовольным голосом на повышенных тонах начинает Лиза, – так бросать трубку – невежливо, и я не позволю вам так со мной…
– Чего вы хотите, Лиза?
Общение с ней меня уже порядком утомляет.
А уж то, как эта нахалка пытается качать права я точно терпеть не собираюсь.
– Норма-ально разговаривайте…
– Разговор окончен, – сбрасываю звонок с легким злорадством.
Представляю, как ее там распирает сейчас.
Тоже мне, принцесса нашлась.
От меня уважения ей точно не нужно ждать.
Таксист поглядывает на меня в зеркало заднего вида.
– Это вы с любовницей мужа так мило общались? Моя бы трехэтажным матом покрыла не задумываясь…
Я вздыхаю.
Ну вот, я – повод.
Повод потрепаться, повод рассказать друзьям, повод посплетничать.
И что за манера так бестактно лезть со своими замечаниями в интимное, в общем-то дело?
– Смотрите на дорогу, пожалуйста, – устало прерываю его я.
Неужели он действительно думает, что я буду обсуждать такие вещи с ним?
Таксист крякает, что-то бормочет под нос, но больше разговор не начинает.
Прекрасно.
Теперь могу немного перевести дух и заняться поиском перевозчика для горящей поставки.
Открываю сообщение Павла Семеновича с контактами фирм и углубляюсь в изучение.
Дело осложняется тем, что отправить нужно уже сейчас и за почти пять сотен километров.
Останавливаю свой выбор на одной фирме и только собираюсь позвонить им, как телефон вновь опережает меня.
На экране высвечивается единственное слово: «Любимый».
Сейчас оно словно сочиться лживым ядом.
По телу прокатывается волна дрожи.
Где-то в глубине души поднимается предательская надежда…
Вдруг он звонит чтобы просить прощения?
Сказать, как сильно раскаивается?
Я взрослая девочка и не верю сказкам. Хотя иногда очень хочется.
Прикусываю губу и болью возвращаю себе хладнокровие.
Снимаю трубку.
– Таня, – голос Андрея звучит ледяной яростью, – ты что себе позволяешь?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Предана всеми", Мира Спарк ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.