Наверное, каждый нормальный, уважающий природу и чтущий рыболовную этику человек ждет середины апреля с особым, ни с чем не сравнимым трепетом. Позади долгие, тягучие месяцы глухозимья, когда приходилось часами гипнотизировать неподвижный кивок над лункой в надежде на случайную поклевку вялой плотвички. И вот, наконец-то, лед с грохотом сошел. Реки вскрылись, наполнились талой водой, потемнели и задышали полной грудью. Воздух пропитан запахом сырой земли, прошлогодней прелой листвы и какой-то первобытной, дикой свободы. Рыба, подчиняясь мощнейшему древнему инстинкту, выходит из своих глубоких зимних ям и начинает массовое движение вверх по течению, к своим исконным, прогретым весенним солнцем нерестилищам. Именно сейчас, в эти короткие апрельские недели, на берегах водоемов разворачивается настоящая драма. И к огромному сожалению, главными отрицательными героями этой драмы становятся не капризы погоды или хищники, а люди. Точнее, те двуногие существа, которых назвать рыболовами просто не поворачивается язык. Я говорю о багрильщиках — самой беспринципной, жадной и жестокой касте браконьеров, с которыми мы этой весной решили начать открытую и бескомпромиссную войну.
Приветствую вас уважаемые рыбаки, вы на канале «Клевая рыбалка». Чтобы понять весь масштаб трагедии, давайте немного углубимся в ихтиологию и физику весенней реки. Когда огромные стаи идущей на нерест рыбы (леща, сазана, язя, плотвы) поднимаются против течения, они неизбежно сталкиваются с искусственными преградами: гидроузлами, дамбами, шлюзами и переливными плотинами. Преодолеть мощный, бурлящий поток воды, падающий с бетонных плит, рыба с ходу не может. Она останавливается. В таких местах, в ямах под плотинами и в обратных течениях, скапливаются поистине колоссальные рыбьи косяки. Вода там буквально кипит от спин и плавников. Рыба стоит плотной стеной, отдыхая перед тяжелым рывком через порог. И именно сюда, как стервятники на падаль, слетаются любители легкой наживы с живодерами.
Для тех счастливчиков, кто никогда не видел эту варварскую снасть вживую, я объясню, как она устроена. Багрилка (или «живодер», «коса», «драч») не имеет ничего общего с рыбалкой. Это тяжелая, грамм на сто или двести, свинцовая болванка, в которую намертво впаяны два, а то и три гигантских, заточенных до состояния бритвы тройника размером с хороший якорь для лодки ПВХ. Вся эта жуткая конструкция привязывается к толстому капроновому шнуру или леске диаметром в миллиметр, которая выдержит вес взрослого человека.
Суть «ловли» до тошноты примитивна. Браконьер забрасывает эту тяжелую гирю с крючками в самый центр бурлящего котла, туда, где плотно стоит нерестовая рыба. А затем начинает делать резкие, амплитудные, силовые рывки удилищем на себя. Гигантские тройники с бешеной скоростью вспарывают толщу воды. Им абсолютно всё равно, за что цепляться. Они пробивают рыбьи бока, вспарывают животы, вырывают куски мяса из спин, ломают жаберные крышки, выбивают глаза.
И самое страшное в этом процессе — это чудовищная, неоправданная статистика смертности. На одну рыбину, которую багрильщику удается чудом дотащить до берега (часто за хвост или за бок), приходится десять, а то и пятнадцать смертельно искалеченных особей! Рваные раны в холодной апрельской воде моментально инфицируются грибком сапролегнией. Искалеченная, истекающая кровью рыба с вырванными внутренностями уходит на дно или всплывает кверху брюхом ниже по течению, чтобы мучительно погибнуть. Она не отнерестится. Она не даст потомства. Эти нелюди ради пары килограммов икряного леща на продажу уничтожают будущие поколения рыб тысячами голов за один утренний выход.
Долгие годы мы, обычные поплавочники и фидеристы, сидели поодаль и стискивали зубы. Мы ругались матом себе под нос, обсуждали это на форумах, но на открытый конфликт шли редко. Багрильщики обычно ходят группами, люди это агрессивные, часто маргинального вида, с ними связываться — себе дороже. Но этой весной на нашей домашней плотине чаша терпения переполнилась окончательно.
Приехали мы с напарником Жекой на берег еще по темноте. Заняли свои любимые места ниже зоны запрета, разложили фидеры, замешали легкую темную прикормку. С рассветом на бетонный парапет плотины, прямо под знаки «Рыбалка запрещена. Охранная зона гидроузла», вывалилась компания из четырех крепких мужиков в грязном камуфляже. Они достали дубовые дюралевые спиннинги-"крокодилы" с инерционными катушками и начали методично, со свистом сечь воду своими живодерами.
Через пятнадцать минут один из них выволакивает на бетон огромного, килограмма на три, весеннего сазана. Рыба забагрена прямо за мягкое пузо. Рана страшная, кровь хлещет по серому бетону, сазан бьется в агонии, из распоротого живота прямо на грязные плиты вываливаются ленты золотистой икры. Браконьер бьет рыбу сапогом по голове, выдирает тройник плоскогубцами и закидывает снасть снова. По реке мимо наших поплавков поплыли оторванные куски чешуи и несколько мертвых, распоротых подлещиков, сорвавшихся с их крючков.
Внутри меня что-то оборвалось. Я молча положил фидер на стойку. Жека посмотрел на меня, всё понял без слов, и тоже встал. Мы подошли к соседям по берегу — там сидели двое взрослых, серьезных мужиков.
— Мужики, — говорю я. — Вы это видеть спокойно можете? Реку же режут наживую. Пошли.
И мы вчетвером, бросив снасти, поднялись на бетонный парапет плотины. Подошли вплотную к этой компании.
— Свернули свои мясорубки и пошли вон отсюда, — сказал я максимально спокойно, но так, чтобы они почувствовали: шуток не будет.
Один из них, самый здоровый, с сигаретой в зубах, опустил спиннинг и ухмыльнулся:
— Слышь, правильные выискались. Тебе че, рыбы жалко? Река общая, иди лови на своих червяков и не отсвечивай, пока здоровье позволяет. Мы тут каждый год бьем.
И вот тут сработала тактика, к которой они были абсолютно не готовы. Мы не стали лезть в драку, махать кулаками или орать. Жека молча достал из кармана смартфон и включил запись видео, направив камеру прямо в лицо этому оратору, а затем крупно снял их снасти, окровавленный бетон и сазана.
— Река общая, а законы для всех одни, — громко, чтобы было слышно на записи, сказал один из мужиков, что пошли с нами. — Статья 256 Уголовного кодекса РФ, незаконная добыча водных биоресурсов с применением орудий массового истребления в местах нереста. Плюс нахождение в охранной зоне плотины. Я прямо сейчас набираю номер дежурной части полиции и инспектора рыбоохраны, у меня его личный сотовый есть. Видеофиксация у нас на руках. Лица ваши видны прекрасно. Номера вашей гнилой "Нивы", что стоит на дамбе, я уже сфотографировал.
Вы бы видели, как моментально, по щелчку пальцев, слетела с них эта блатная, агрессивная спесь. Эти «хозяева реки» оказались обычными трусами. Геройствовать толпой против безоружной рыбы они могут, а вот перспектива получить реальный уголовный срок, конфискацию снастей, лодок и машины, плюс многомиллионный штраф за каждую загубленную икряную голову — эта перспектива работает отрезвляюще лучше ледяного душа.
— Да ладно, мужики, че вы сразу начинаете... Мы же просто пару штук на жареху взять хотели, — забормотал главный, судорожно сматывая леску на свою трещотку.
— На жареху в магазин пойдешь, — жестко отрезал Жека, не опуская телефон. — Снасти на землю положили и стоим ждем наряд. Мы вашу машину своей перекрыли, вы отсюда не уедете.
Они попытались бросить спиннинги в воду, чтобы избавиться от улик, но мы не дали. Инспектор вместе с нарядом ППС приехал на удивление быстро — минут через сорок. Когда они увидели окровавленного сазана с вырванным брюхом и живодеры, разговор был коротким. На всех четверых составили жесткие протоколы, изъяли снасти, оформили огромный ущерб. Мы передали видеозаписи как свидетели. Их ждал суд и очень, очень серьезные финансовые проблемы.
С того дня прошло уже пару недель. Мы регулярно приезжаем на этот берег. Плотина чистая. Ни одного багрильщика мы там больше не видели. Слух по местным браконьерским каналам разошелся быстро: на дамбе дежурят принципиальные мужики с камерами, рыбнадзор приезжает по звонку.
К чему я всё это рассказываю, друзья? Я призываю каждого из вас перестать прятать голову в песок. Хватит закрывать глаза на это средневековое варварство! Реки — это не бездонная бочка. Если мы, правильные рыболовы, будем молча смотреть, как багрильщики, сеточники и электроудочники вырезают маточное стадо на нерестилищах, то наши дети будут ловить в этих реках только старые рваные башмаки да пластиковые бутылки.
Не бойтесь. Браконьеры панически боятся огласки, боятся камер мобильных телефонов и вызова полиции. Объединяйтесь с соседями по берегу. Один в поле не воин, но когда к нарушителям подходят трое-четверо уверенных в своей правоте мужчин с телефонами в руках — любая агрессия улетучивается. Звоните в инспекцию, стучитесь во все двери, фиксируйте нарушения. Это наша вода, это наша рыба, и только мы можем ее защитить.
А приходилось ли вам сталкиваться с багрильщиками на весенних реках? Как вы реагируете на такой беспредел: проходите мимо, чтобы не портить себе нервы, или вступаете в конфликт и вызываете рыбнадзор?
Рыбалка — это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!