Глеб упёр руки в бока. Модный объемный пуховик был распахнут настежь. Дорогие кроссовки беззастенчиво топтали чистый ворсистый коврик в прихожей.
— Иди-ка ты лесом, сынок.
Нонна стряхнула невидимую пыль с обувной полки. Выпрямилась. Зыркнула на тридцатилетнего детину снизу вверх.
— Ну мам! Жесть просто. Я пешком хожу уже полгода. Пацаны на работе смеются.
Глеб шагнул на светлый ламинат прямо в уличной обуви. С подошвы сорвался ком грязного снега.
— Милана от меня съехала! А у тебя квартира в собственности. Зачем тебе одной столько метров?
— Разуйся.
Нонна указала рукой на порог. Голос прозвучал будничным тоном. Без надрыва. Без лишних эмоций.
Делать нечего. Глеб недовольно скривился. Стянул кроссовки, небрежно смяв задники. Прошел на кухню, плюхнулся на шаткий стул у стены. Нонна отправилась следом, по пути машинально поправив сбившуюся дорожку в коридоре.
Три года назад она закрыла ипотеку за эту скромную квартиру. Пятнадцать лет работы фармацевтом. Две смены. Ночные дежурства, когда ноги гудят так, что уснуть невозможно. Пятнадцать лет без отпусков на море, перебиваясь дачей школьной подруги по выходным. А теперь взрослый сын явился делить её законные метры. Потому что ему, видите ли, тяжело ездить в маршрутках.
— Я всё посчитал. Твоя однушка стоит нормально. Район обжитой, метро недалеко. Инфраструктура, все дела. Продаем.
Глеб деловито оперся локтями о столешницу. Отодвинул от себя пустую сахарницу.
— Берем тебе студию за городом. Там воздух чистый, лес рядом, птички поют. Тебе на старости лет самое то.
Он почесал подбородок.
— А разницу мне. На нормальную тачку хватит. Да еще и долги раскидать останется.
— Студию за городом?
Нонна скупо улыбнулась. Прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди.
— А на работу мне оттуда на собачьих упряжках добираться? До аптеки два часа пилить прикажешь?
— Да зачем тебе работать? Ты пенсию скоро получать будешь. Посидишь дома. Цветочки разведешь на балконе. Рассаду свою любимую.
Глеб отмахнулся, словно отгонял назойливую муху.
— Зато у меня жизнь наладится. Нормальные родители детям квартиры покупают! Старт в жизни дают.
Он обиженно подался вперед.
— А я всего лишь часть от твоей прошу. Ради единственного сына могла бы и потесниться.
Нонна внимательно ощупала взглядом сына. Здоровый лоб. Ничем не болеет. Руки-ноги на месте. Работает менеджером на расслабоне, перекладывает бумажки в теплом офисе. Получает копейки. Зато запросы как у генерального директора крупного холдинга.
Полгода назад он разбил свою кредитную машину по собственной глупости. Решил шикануть перед друзьями, пошел на обгон по встречной полосе. Хорошо хоть жив остался, никого не угробил. Страховая выплатила сущие копейки из-за грубого нарушения правил. Банк потребовал остаток долга немедленно. С тех пор Глеб ездил на общественном транспорте и страдал так, будто его отправили на каторгу в кандалах.
— Нормальные родители, говоришь?
Нонна отлепилась от косяка. Подошла к раковине, пустила воду, сполоснула губку.
— А нормальные дети в тридцать лет у матерей жилье не отбирают. Сам заработай. Мужик ты или кто?
— Как я заработаю?! У меня зарплата уходит на аренду квартиры! И твои эти долги банку!
Глеб взвился на стуле. Лицо мгновенно пошло красными пятнами.
— Милана из-за этого и свалила. Сказала, что с нищебродом жить не будет. Которому даже в ресторан её сводить не на что на выходных.
— Скатертью дорога твоей фифе. Меньше по ресторанам гулять надо было, когда кредит висел. И меньше ей шмотки дорогие покупать.
Нонна припечатала слова отрывисто, раздельно проговаривая.
— Я тебе говорила: закрой долг, потом выкабенивайся. Но ты же у нас умный. Маму слушать не модно.
— Ты вообще меня не слышишь! У Артёма предки дачу продали, чтобы ему бизнес открыть! ПВЗ ему купили готовый.
Сын вскочил, едва не опрокинув стул. Заходил по тесной кухне туда-сюда.
— У Коляна батя свою тачку отдал, сам на старую «Ниву» пересел. Лишь бы сын человеком себя чувствовал. А ты над этой однушкой трясешься.
Он резко обернулся к матери.
— Я твой единственный сын! Для кого бережешь? В могилу с собой заберешь?!
— И что, что единственный? Мне теперь на вокзал идти жить, раз ты такой уникальный? Я эту квартиру пупом вытягивала. Ты тогда в школе учился.
Нонна коротко дернула головой. Уперла руки в бока.
— Помнишь, как мы макароны пустые ели? Как я вещи в секонд-хенде себе покупала, чтобы тебе на репетиторов по математике хватило? А я помню.
Она невесело хмыкнула.
— Отец твой алименты перечислял три копейки раз в полгода.
— Да хватит мне этим прошлым тыкать! Время другое сейчас! Сейчас без машины ты никто. Без нормального старта ты никто.
Глеб остановился у окна. Нервно дернул штору.
— Я из-за твоей нищеты и так половину возможностей упустил.
— Ах, из-за моей нищеты? Я тебе институт оплатила. Выучился на экономиста. И что толку? Работаешь за гроши, зато гонору на миллион.
Нонна горько усмехнулась.
— Ни разу за эти годы не спросил, как у меня дела. Как здоровье. Только когда деньги нужны, сразу «мамуля» вспоминается.
— Я же сказал, купим студию! Это выгодная сделка! Риелторы сейчас всё быстро оформляют. За месяц управимся.
Глеб перешел на фальцет.
— Хватит жадничать! Я завтра специалиста приведу из агентства. Оценим нормально твою халупу.
Он сглотнул от волнения.
— Это и моя квартира тоже по совести! Я тут вырос! Я имею право на свою долю!
— Только попробуй.
Нонна сузила глаза. Взгляд стал жестким, колючим.
— Я наряд полиции вызову. И риелтора твоего с лестницы спущу вместе с его бумажками.
— Вызывай! Посмотрим, как ты с родным сыном судиться будешь!
Глеб рубанул рукой воздух.
— Адвокатов найму. Долю свою отсужу! В суд подам на раздел имущества!
— Адвокатов он наймет. Ты, бизнесмен недоделанный, законы бы почитал для начала. Судиться он собрался. Квартира куплена мной. Ипотеку платила я.
Нонна хмыкнула так ледяно, что Глеб на секунду осекся.
— В браке я тогда не состояла, с отцом твоим мы уже пять лет как разбежались. А ты из этой квартиры выписался добровольно три года назад.
Глеб моргнул. Видимо, этот факт вылетел у него из головы.
— Забыл? Когда вас с Миланой хозяин съемной трешки попросил временную регистрацию сделать. Ему для налоговой нужно было, чтоб всё по белому.
Нонна невозмутимо продолжила.
— А Милана твоя настояла, чтобы ты постоянную прописку сделал в том престижном районе. Ради красивой жизни.
Она сделала паузу, давая словам осесть.
— Ты тогда сам выписался. Добровольно. Через МФЦ. Ты тут никто, сынок. У тебя тут даже метра нет. И ни один риелтор с тобой даже разговаривать не станет без моего паспорта и выписки из Росреестра.
Глеб открыл рот, чтобы возразить. Но крыть было совершенно нечем. Он действительно выписался тогда. Гордо принес матери бумажку, заявив, что теперь он житель элитного ЖК, пусть и на птичьих правах арендатора.
— Ах так?! Значит, бумажками прикрываешься? Сутяжничаешь с родной кровью?
Он зло сплюнул прямо на чистый пол.
— Ну и сиди в своей конуре! Родного сына на улицу выкинула из-за каких-то квадратных метров!
Он резко развернулся. Протопал в прихожую. Схватил кроссовки, даже не надевая их нормально. Просто смял задники пятками. Дернул ручку двери и выскочил на лестничную площадку.
— Я тебе это припомню! — донеслось из подъезда.
Нонна спокойно подошла к порогу. Повернула замок. Подняла влажную тряпку и тщательно протерла место на линолеуме, куда плюнул сын.
Видно было, что сынок закусил удила. Глеб всегда был упертым, когда дело касалось легких денег или перекладывания вины на других. А главное — у него оставался запасной ключ от этой квартиры. Сделал себе дубликат еще в прошлом году. «На всякий пожарный», как он выразился, когда они с Миланой в первый раз крупно поссорились и он подумывал перекантоваться у матери.
Нонна не стала долго раздумывать. Подошла к окну. Убедилась, что сутулая фигура сына в модном пуховике мелькнула внизу и скрылась за углом панельного дома.
Затем она достала телефон. Нашла в контактах номер мастера, который чинил ей стиральную машинку пару месяцев назад. Мужик был рукастый, брал недорого и занимался всем подряд по мелкому бытовому ремонту.
— Алло, Сергей? Добрый вечер. Это Нонна с Садовой звонит. Да. Мне бы личинку в замке поменять. Желательно прямо сейчас. У вас выезд круглосуточный? Двойной тариф за срочность? Договорились. Жду.
Через два часа старый замок лежал в мусорном ведре на кухне. Новый сверкал свежим металлом. Два блестящих ключа Нонна убрала в карман домашних брюк. Отдала мастеру кругленькую сумму, но ни капли не пожалела. Спокойствие стоило дороже.
Остаток вечера она провела за стареньким ноутбуком. Изучала городские сайты с вакансиями. Выписывала предложения, сравнивала условия, графики, требования. К полуночи распечатала один лист. Аккуратно сложила его вдвое и положила на тумбочку у зеркала в прихожей.
На следующий день, ровно в семь вечера, за дверью послышалась знакомая возня.
Металл скрежетал. Кто-то упорно пытался впихнуть неподходящий ключ в замочную скважину. Затем раздался глухой удар кулаком по железу. Загудел дверной звонок.
— Мам! А я как зайду? Я с работы приехал голодный!
Голос Глеба звучал приглушенно, но требовательно.
— Мам, открывай! У тебя замок заклинило! Ключ не лезет вообще!
Нонна неспеша поднялась с дивана. Взяла с тумбочки сложенный лист бумаги. Подошла к порогу.
— Ничего не заклинило.
Она отчеканила это громко, чтобы было четко слышно через стальную обивку.
— Я личинку поменяла.
За дверью на пару секунд стало тихо. Видимо, Глеб переваривал полученную информацию. Затем кулак снова ударил по металлу. На этот раз гораздо сильнее.
— В смысле поменяла?! Я у тебя пожить решил пару недель, пока с арендой не решу.
Глеб заголосил с откровенным возмущением.
— Меня хозяин выселяет за неуплату! Открывай давай, холодно в подъезде!
— А тебе сюда заходить незачем.
Нонна повернула барашек нового замка. Чуть приоткрыла дверь, оставив ее на прочной металлической цепочке.
Глеб стоял на площадке. В одной руке объемистая спортивная сумка с вещами, в другой — бесполезный дубликат ключа. Лицо пунцовое от злости. В глазах плескалась неподдельная обида человека, у которого отобрали любимую игрушку.
— Ты совсем с ума сошла на старости лет? Пусти! Я твои сумки в коридор поставлю.
Он попытался дернуть ручку на себя. Цепочка натянулась со звоном, но выдержала рывок.
— Не пущу. Квартира моя. Жить ты здесь не будешь. А то я тебя не знаю. Пусти на пару недель, а потом годами не выгонишь.
Нонна бесцветно смотрела на сына в узкую щель.
— И вещи мои втихаря начнешь выживать, раз план с риелторами обломился. Иди снимай комнату в коммуналке. Затягивай поясок.
— Какую комнату?! Ты меня за бомжа держишь? С алкашами жить предлагаешь?
Глеб искренне возмутился. Аж задохнулся от возмущения.
— У меня зарплата только двадцать пятого числа! Мне жить не на что сейчас! Я твой сын, в конце концов! Ты обязана мне помочь в трудной ситуации!
— Вот именно, что сын. А не паразит. Поэтому я о тебе забочусь, как нормальная мать. Держи. Ознакомься на досуге.
Нонна просунула в щель сложенный лист бумаги.
Глеб машинально взял распечатку. Отпустил ручку двери. Развернул бумагу, щурясь в тусклом свете подъездной лампочки.
— Что это за хрень?
Он уставился на текст, возмущенно сдвинув брови.
— Вакансии. Курьер на склад маркетплейса. Грузчик в сетевой продуктовый магазин.
Нонна ответила ледяным тоном.
— Водитель такси на машинах компании — права-то у тебя остались, не забрали. Зарплаты там приличные, если пахать.
Она слегка прищурилась.
— Если после своей основной офисной работы будешь до ночи смены брать, как я в свое время брала, то через годик-полтора закроешь долг. И даже купишь себе подержанную машину. А пока ножками, сынок. Ножками.
— Грузчиком?! Ты предлагаешь мне ящики таскать?! Мне?! С высшим экономическим образованием?!
Глеб скомкал бумагу в кулаке.
— Да надо мной все знакомые ржать будут в голос!
— Корона не упадет. Я с высшим фармацевтическим полы в аптеке мыла по вечерам. Когда ипотеку тянула и тебе репетиторов оплачивала перед экзаменами.
Нонна смерила его суровым взглядом через щель.
— И ничего, выжила. Не развалилась. Гордость моя не пострадала. А тебе пора взрослеть, Глеб. Детство кончилось. Банкомат закрыт. Учись сам свои проблемы решать.
— Ты мне больше не мать после этого.
Глеб ядовито выплюнул слова. Бросил скомканный лист прямо на коврик у порога. Подхватил свою спортивную сумку.
— Поняла? Я знать тебя не хочу! Можешь подавиться своими метрами! Чахни тут одна!
— Переживу как-нибудь.
Нонна спокойно закрыла дверь. Щелкнула замком.
Шаги на лестнице стихли очень быстро. Глеб сбежал вниз, не дожидаясь лифта и не проронив больше ни звука. Слышно было только, как хлопнула тяжелая подъездная дверь.
Прошел месяц.
Нонна возвращалась с работы пораньше. Погода стояла мерзкая, накрапывал колючий осенний дождь. На остановке возле крупного торгового центра она случайно заметила в толпе знакомый модный пуховик.
Глеб стоял среди людей, ожидая транспорт. Под мышкой он крепко держал огромный желтый короб популярной службы доставки еды. Волосы мокрые, вид уставший.
Увидев мать сквозь залитое дождем стекло подъехавшего автобуса, он спешно отвернулся. Натянул капюшон поглубже, сгорбился и шагнул в подошедшую переполненную маршрутку. Он явно старался не задеть недовольных пассажиров своим огромным коробом.
Нонна только хмыкнула, провожая взглядом отъезжающий транспорт. Свою однушку она продавать не собиралась.
