— У тебя муж хорошо зарабатывает, а я мать-одиночка. Отдай свою долю мне.
Ульяна положила локти на столик кафе.
— С какой стати?
Женя аккуратно сложила полученные десять минут назад у нотариуса документы. Свидетельство о праве на наследство. Теперь мамина однушка официально принадлежала им обеим. По одной второй доле каждой.
— С такой!
Ульяна заголосила так, что мужчина за соседним столиком оторвался от ноутбука.
— Я Димку одна тяну. Алиментов от Игоря кот наплакал. А твой Фёдор прилично получает. Вам эти деньги с продажи квартиры вообще погоды не сделают.
Делить наследство всегда тяжело. Особенно когда один уверен, что ему по жизни все должны. Ульяна с детства привыкла быть слабой и нуждающейся. Младшая, вечно болеющая девочка, потом разведенка с ребенком. Ей уступали всегда и во всем.
— Квартира пополам, — рубанула Женя.
Она убрала бумаги в сумку. Щелкнула замком.
— Как по закону положено. Продаем через риелтора, деньги делим. Я сказала.
— Тебе жалко, что ли?
Ульяна скривила накрашенные губы. В руке она крутила телефон последней модели. Свежий маникюр поблёскивал в свете ламп.
— Не жалко. Но деньги мне нужны.
— На что?
Младшая сестра хмыкнула. Откинулась на спинку диванчика.
— На Мальдивы не хватает? Вы же как сыр в масле катаетесь. Фёдор твой на хорошей должности. Могла бы и войти в положение. Вернулись бы сейчас в кабинет нотариуса, оформили бы на меня договор дарения. Родная кровь всё-таки.
Женя сжала челюсть.
Последние полгода она жила на автопилоте. Работа, больница, аптека, снова работа. Но жаловаться она не привыкла. Не из тех людей, кто будет вываливать проблемы на окружающих.
— Войти в положение? — ровно переспросила Женя.
— Ну да!
Ульяна воодушевилась. Видимо, решила, что старшая сестра начала сдавать позиции.
— Мне Димку к школе собирать. Репетиторов оплачивать. Коммуналка растет каждый месяц. А вы в своей трешке жируете. Тебе эти копейки с маминой однушки зачем?
— Затем.
Женя коротко мотнула головой в сторону барной стойки.
— Это не ответ, — не унималась Ульяна. — Мама бы хотела, чтобы квартира досталась мне. Она всегда говорила, что тебе в жизни повезло, а мне помогать надо. Ты же за каменной стеной.
— Мама не оставила завещания, — отчеканила Женя.
Она достала кошелек. Положила на стол купюру за свой американо. Платить за сестру в этот раз она не собиралась.
— Поэтому всё по закону. Половина моя. Половина твоя. Закончили этот разговор.
— Да как ты не понимаешь!
Ульяна подалась вперед. Чашка с капучино опасно накренилась на блюдце.
— У Димки кроссовки порвались. Я ему на куртку зимнюю с кредитки занимала. Я не могу на свою зарплату маникюрщицы тянуть ребенка и снимать жилье!
— Я вижу, как ты не можешь.
Женя кивнула на руки сестры.
— Ногти новые. Телефон за кругленькую сумму. На это деньги есть?
— Это для работы нужно! — вспылила Ульяна.
Она нервно спрятала руки под стол.
— Клиентки смотрят на внешний вид. И телефон нужен для красивых фоток ногтей в профиль. Это вложения. Я же не могу ходить как чучело.
— Вот и вкладывай. А в мой карман не лезь.
Женя поднялась из-за стола. Разговор терял смысл. У младшей сестры всегда находились оправдания любым тратам.
— Сядь, — процедила Ульяна. — Мы не договорили.
Женя остановилась. Оперлась руками о спинку стула.
— О чем нам еще говорить, Уля? Риелтор придет завтра. Будем фотографировать квартиру.
— А вещи? — Ульяна сощурилась. — Ты же не думаешь, что мы всю мамину мебель оставим покупателям? Там стенка югославская. Стиральная машинка почти новая. Я ее себе заберу на съемную.
— Машинку мама покупала в прошлом году, — бесцветно произнесла Женя.
Она тяжело вздохнула.
— И покупала на мои деньги.
— И что? Она в маминой квартире стояла. Значит, общая. То есть моя, тебе-то она зачем со своим ремонтом?
— Бери машинку.
Женя дернула плечом. Спорить из-за бытовой техники сил не было совершенно.
— И телевизор из зала тоже заберу, — продолжала гнуть свою линию Ульяна. — Димке в комнату поставлю, а то он с планшета мультики смотрит, зрение портит.
— Бери телевизор.
— И ковры...
— Уля, забирай всё. Всю мебель, всю технику, всю посуду. Мне ничего из вещей не нужно. Квартиру продаем пустую. Деньги пополам.
Ульяна фыркнула.
— Какая же ты меркантильная. Родной сестре копейки зажала. Тебе эти полтора миллиона вообще никуда не уперлись.
Женя молчала. Смотрела на сестру сверху вниз.
— У мужа машина дорогая, — ядовито продолжала Ульяна. — На даче баню ставите. А сестре помочь удавишься. Мама всегда говорила, что ты жадная.
— Мама так говорила?
— Да!
Ульяна победно задрала подбородок.
— Она жалела меня. Говорила, что Женька удачно выскочила замуж, а Улечке надо помогать. Потому что Улечке не повезло. Игорь оказался козлом, бросил с ребенком.
— Игорь платит тебе четверть своей белой зарплаты, — спокойно напомнила Женя.
Она поправила сумку на плече.
— Ты сама говорила, что он на севере сейчас работает. Там нормальные деньги выходят.
— Это слезы, а не деньги! — отрезала Ульяна. — Димка растет, ему много надо. Секция по карате знаешь сколько стоит? А английский?
— Знаю. Мои дети тоже в школу ходили.
— Твои дети уже студенты! Они сами подрабатывают. Вам с Фёдором вообще ни на кого тратиться не надо. Живи в свое удовольствие. Так нет же, надо у сестры последнюю копейку отнять.
Женя стояла неподвижно. В кафе громко зашумела кофемолка, перекрывая гул голосов.
— Машину мы продали, — произнесла Женя.
Голос звучал глухо. Ульяна даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Что?
— Машину. Мы продали машину. Еще зимой.
— Зачем? — Ульяна хлопнула ресницами. — Вы же новую хотели брать.
— Не до новой сейчас.
Женя вернулась на стул. Положила сумку на колени.
— Баню мы тоже не достроили. Каркас стоит, гниет потихоньку.
— Ничего не понимаю, — Ульяна растерянно посмотрела на сестру. — У Фёдора проблемы на работе? Сократили? Так пусть другую ищет, он же специалист хороший.
— Не сократили.
Женя смотрела прямо в глаза сестре.
— Восемь месяцев назад у Фёдора случился инсульт.
За соседним столиком кто-то громко засмеялся. Ульяна часто заморгала.
— Какой инсульт? Жень, ты чего придумываешь? Ему и пятидесяти нет. Здоровый мужик, не пил особо, не курил.
— Обычный. Обширный инсульт.
Женя достала телефон из кармана. Быстро разблокировала экран. Открыла банковское приложение и положила аппарат на стол, придвинув к сестре.
— Смотри.
Ульяна опустила глаза на светящийся экран.
— У меня три кредита, — ледяным тоном продолжила Женя.
Она перевела дыхание.
— Вот этот, самый большой, я брала на операцию. Квоту ждать было нельзя, счет шел на часы.
Она ткнула пальцем в экран, перелистывая вкладку.
— Вот этот — на реабилитационный центр. Фёдор лежал там два месяца. Бесплатно нам предложили только массаж раз в неделю в районной поликлинике. А ему нужно было восстанавливать нейронные связи.
Ульяна молча смотрела на красные цифры с минусами. Суммы были пугающими.
— А это кредитка на лекарства, — Женя показала третью строчку.
Она убрала руку со стола.
— Я ее закрываю с зарплаты и снова вычерпываю до дна. Памперсы, пеленки, таблетки, уколы.
— Я... я не знала... — выдавила Ульяна.
— Фёдор не работает с ноября. У него правая сторона плохо слушается. Он заново учится держать ложку.
Женя убрала телефон. Пальцы ее слегка дрожали.
— Сиделка стоит три тысячи в день. Я не могу бросить основную работу, потому что на мне кредиты. Поэтому я беру ночные смены на складе маркетплейса.
Ульяна сидела с открытым ртом.
— Пакую коробки до пяти утра, — будничным тоном рассказывала Женя.
Она застегнула сумку.
— Потом еду домой, сплю три часа. Кормлю Фёдора, меняю белье. Приходит сиделка. Я иду в офис. Чтобы нам было на что хлеб купить.
Привычная картина мира младшей сестры трещала и осыпалась. Вся ее железобетонная уверенность в «богатой Женьке» оказалась пшиком.
— А почему ты молчала?
В голосе Ульяны не было сочувствия. Была только досада от того, что главный аргумент в споре за квартиру исчез.
— Зачем говорить? — хмыкнула Женя.
Она усмехнулась краешком губ.
— Чтобы ты причитала по телефону? Или чтобы денег предложила? Ты же звонишь, только когда тебе самой нужно. То перехватить до зарплаты, то с Димкой посидеть в выходные.
Младшая сестра опустила глаза. Крыть было нечем.
— Ты ни разу за эти полгода не спросила, как у меня дела, — сказала Женя.
Она поправила воротник ветровки.
— Ты звонила жаловаться на Игоря. На начальницу в салоне. На цены в магазине. Я слушала и переводила тебе по тысяче-две, чтобы ты отстала.
— Я же не знала, что у вас такое горе...
— А тебе было неинтересно.
Женя окончательно встала из-за стола.
— Долю я не отдам. Точка. Я сегодня же встречаюсь с риелтором. Вывози мамину мебель до выходных, в понедельник будут показы.
Она закинула ремешок сумки на плечо.
— И запомни. Если будешь вставлять палки в колеса, не брать трубку от риелтора или срывать показы — я свою половину продам черным маклерам. Потеряю в деньгах, зато быстро. И тогда ты будешь жить в коммуналке с очень веселыми соседями. Ты меня поняла?
Ульяна коротко дернула головой. Иллюзий у нее не осталось.
Женя развернулась и пошла к выходу из кафе. Возражений в спину не последовало.
Квартиру продали через месяц. Покупатель нашелся быстро, цена была адекватной, а документы после нотариуса были полностью готовы. Сделка прошла без проблем. Деньги поделили ровно пополам, до копейки, переведя на банковские счета.
Женя в тот же день закрыла один самый тяжелый кредит и половину второго. Фёдор потихоньку начал передвигаться по квартире с тростью. Сиделку стали приглашать только на полдня.
А Ульяна звонить перестала. Видимо, поняла, что брать с сестры больше нечего, а помогать ей она и сама не собиралась. Женя не сильно расстраивалась по этому поводу. Ей и самой не хотелось.
