— Оно тебе больше не понадобится! — рубанула золовка и бесцеремонно сдернула чехол с вешалки.
Ульяна придержала живот обеими руками и тяжело опустилась на пуфик в прихожей.
— Платье моё оставь, — устало произнесла она.
— Где оно висело-то?
Регина проигнорировала её слова, продолжая по-хозяйски рыться в недрах шкафа-купе. Запах её дорогих французских духов моментально заполнил тесный коридор съемной двушки, вытесняя привычный запах сырости из ванной.
Золовка всегда появлялась именно так. Без предупреждения, без звонка. Просто поворачивала ключ в замке — дубликат ей выдал Артём «на всякий пожарный» — и входила. Как стихийное бедствие, сметающее всё на своём пути.
Ульяна поморщилась. Восьмой месяц беременности и так давался тяжело. Ноги отекали к вечеру так, что не влезали в растоптанные тапочки, поясница непрерывно ныла. А тут ещё эти внезапные инспекции от старшей сестры мужа.
— В спальне, в дальнем углу, — сдалась Ульяна, понимая, что спорить бесполезно.
— А, вижу.
— Регина, а зачем оно тебе вообще?
Сестра мужа метнулась в комнату. Зашуршала плотным пластиковым чехлом, зазвенели металлические плечики. Через минуту она вынырнула обратно в коридор, победно держа в руках объёмный белый пакет.
— Забираю, — припечатала золовка.
Ульяна опешила.
— В смысле забираешь?
— В прямом. Завтра отвезу кое-куда.
— Регина, это моё платье. Я в нём замуж выходила!
— И что? Ты его ещё раз надеть собралась?
Регина хмыкнула, критически оглядывая располневшую фигуру невестки.
— Оно тебе больше не понадобится. Тем более, с твоими нынешними габаритами ты в него даже одну ногу не втиснешь. Тебя разнесло, Уля. Щеки вон со спины видать.
Обида подкатила к горлу горячим комом. Ульяна прекрасно знала, что сильно поправилась за последние месяцы. Знала, что из-за отёков стала похожа на неуклюжего медвежонка. Гинеколог на каждом приёме ругалась за прибавку в весе. Но слышать это от идеальной, всегда подтянутой сестры мужа в брендовом пальто было физически неприятно.
— Отдай по-хорошему, — Ульяна попыталась приподняться с пуфика, но живот перевесил, и она плюхнулась обратно.
— Сиди уж, — отмахнулась Регина.
— Там вообще-то подол в шампанском испачкан. Я его даже в химчистку не сдавала после банкета. Лежит себе на память. Кому оно нужно в таком виде?
— Мне нужно, — Регина ловко увернулась от протянутой руки.
Она закинула пакет на плечо, словно это была спортивная сумка.
— Не спорь, Уля. Слушай сюда. Платье висит без дела три года. Желтеет и пыль собирает. Ткань портится. Я найду ему нормальное применение.
— Какое применение? На тряпки пустишь? Или себе на юбилей перешьёшь?
— Глупости не говори. Я сказала — забираю, значит забираю.
Регина начала обувать свои кожаные ботильоны, придерживая пакет на весу.
— Тёма! — крикнула золовка вглубь квартиры. — Я поехала! Мать звонила, просила тебе передать, чтобы ты ей кран на кухне починил. На выходных заедешь!
Из кухни донёсся невнятный звук, похожий на мычание. Артём, как обычно, предпочитал отсиживаться в укрытии, пока женщины выясняли отношения. Родная сестра всегда подавляла его своим авторитетом, и он даже не пытался с ней спорить.
Хлопнула тяжелая металлическая дверь. В подъезде загудел лифт.
Ульяна осталась сидеть на пуфике в коридоре, часто моргая от возмущения и бессилия. Вот так просто пришли и забрали её вещь. Единственную по-настоящему дорогую и красивую вещь, которая у неё оставалась.
Делать нечего. Она стянула тапочки и пошлёпала босиком по холодному ламинату на кухню.
Муж сидел за столом и листал ленту новостей в телефоне. Перед ним стояла пустая тарелка со следами гречки и недоеденная сосиска. За окном монотонно барабанил осенний дождь.
— Ты вообще слышал, что сейчас было? — спросила Ульяна, опираясь руками о столешницу.
— Слышал, — не отрываясь от экрана, ответил Артём.
— И что скажешь? Твоя сестра вломилась к нам в дом. Забрала моё свадебное платье.
— Уля, хватит уже.
— Что значит хватит?
— То и значит, — Артём нехотя отложил телефон дисплеем вниз. — Сами разберётесь. Мне завтра смену сдавать, надо выспаться, а ты тут концерт устраиваешь из-за старой тряпки.
— Это моё платье! Я за него сорок тысяч отдала до свадьбы, свои собственные накопления потратила!
— Да ладно тебе. Оно три года в шкафу болтается. Ты его ни разу не доставала. И куда бы ты его надела? В «Пятерочку» за хлебом?
Ульяна почувствовала, как внутри всё закипает. Спор был не о платье. Спор был о том, что Артёму на всё плевать.
— Я хотела его продать!
— Кому оно нужно с пятном от алкашки на подоле?
— Химчистка стоит две тысячи. А продать можно тысяч за пятнадцать на Авито. Нам деньги нужны, Тёма!
— Я работаю. С голоду не пухнем.
— Работаешь? — Ульяна повысила голос. — Артём, ты цены в аптеках видел? Ты знаешь, сколько стоит пачка подгузников для новорожденных?
Артём почесал небритую щеку и отвёл взгляд.
— Ну сколько? Тысячу?
— Две с половиной! И её хватает на неделю! А если молоко не придет? Банка смеси — тысяча рублей. На три дня.
— Государство же платит, — буркнул муж, отодвигая тарелку.
— Какое государство? Мне Социальный фонд перечислил больничный по беременности. Электронный листок закрыли на сто сорок дней. Выдали одной суммой на карту. Всё.
— Ну вот, деньги же есть.
— Тёма, ты издеваешься? У меня официалка в салоне была по минималке. В конверте доплачивали. СФР мне декретные насчитал исходя из МРОТ! Там копейки пришли.
Она начала загибать пальцы.
— Я коммуналку за эту квартиру закрыла. Твой долг по кредитке погасила, чтобы проценты не капали. Витамины для беременных купила, бандаж заказала. Всё! Денег нет. На что мы ребёнка одевать будем?
— Купим что-нибудь, — отмахнулся Артём. — Не нагнетай.
— Мы на всём экономим. Я коляску с рук ищу каждый вечер. Кроватку твоя двоюродная сестра отдала, так там половины болтов не хватает! Она шатается вся.
— Нормальная кроватка, деревянная. Докупим болты в строительном, я прикручу. Делов на пять минут. Пацану вообще без разницы, в чём спать первую пару лет. Ему подушка нужна и мамка рядом.
— А выписываться он в чём будет? В старом полотенце? Я в чем из роддома выйду? В спортивном костюме?
Артём тяжело поднялся из-за стола. Разговор про деньги всегда действовал на него одинаково — он старался сбежать.
— Уля, не выноси мозг. Я тебе по десятке скидываю на карту каждую неделю на продукты. Хватает. А Регина баба деловая, у неё связи. Может, продать платье твоё решила подороже. Ну забрала и забрала. Деньги отдаст, если продаст. Ложись спать.
Он вышел с кухни, дав понять, что разговор окончен. Вскоре из комнаты донёсся звук работающего телевизора.
Ульяна опустилась на шаткий стул. Слезы сами покатились по щекам. Денег катастрофически не хватало, Артём жил в каком-то своём мире, где всё образуется само собой, а золовка вела себя как хозяйка их жизней.
Следующий месяц Ульяна с золовкой принципиально не общалась. Не отвечала на её короткие сообщения в мессенджере. Не брала трубку, когда та звонила. Настроение и так было ни к чёрту.
Дни тянулись тяжело. Погода окончательно испортилась, зарядили ноябрьские дожди со снегом. Гулять было скользко и страшно.
Ульяна часами сидела на маркетплейсах. Вбивала в поиск «конверт на выписку зима». Хотелось красивый, с кружевами, объемный. Чтобы как на картинке в глянцевом журнале. Чтобы на фотографиях возле роддома всё было идеально, раз уж больше ничего идеального в её жизни не предвиделось.
Но те конверты, что действительно нравились, стоили неприличных денег. Восемь, десять, двенадцать тысяч за вещь, которая нужна на один раз.
— Господи, за кусок синтепона такие деньжищи, — бормотала она, пролистывая страницы на планшете.
Она позвонила подруге Тоне, чтобы хоть как-то выговориться.
— Тонь, я уже не могу. Регина забрала платье и пропала. Тёма вчера купил себе новые чехлы в машину. Говорит, старые протерлись. Чехлы! У нас ребенку спать не в чем, а он салон обновляет.
— Да плюнь ты на это платье, — посоветовала Тоня в трубку. — Золовка твоя с приветом, это давно понятно. Тёмке скажи, чтобы коляску искал сам, раз такой умный. А конверт возьми простой. Я своего в одеяло заворачивала с ленточкой, и ничего, вырос оболтус.
В итоге Ульяна закинула в корзину простенький тёмно-синий конверт из дешёвого флиса за полторы тысячи. Выглядел он убого и как-то сиротливо. Сердито, зато по карману.
В тот вторник она как раз собиралась нажать кнопку оплаты, когда в домофон резко позвонили.
Ульяна вздрогнула. Артём был на смене, гостей она не ждала. Регина обычно открывала своим ключом.
Кое-как поднявшись с дивана, она доковыляла до трубки в коридоре.
— Кто?
— Курьерская доставка. Оплачено. Открывайте.
Она нажала кнопку. Щелкнул магнитный замок внизу. Ульяна накинула вязаную кофту и приоткрыла дверь на лестничную клетку.
Молодой парень в яркой желтой куртке поднялся на этаж и протянул ей огромную плоскую коробку из плотного картона, перевязанную широкой серебристой лентой.
— Ульяна Викторовна? Распишитесь вот здесь, пожалуйста.
Она поставила закорючку в электронном бланке на его смартфоне, забрала коробку и затащила её в коридор. Коробка оказалась на удивление лёгкой. Никаких опознавательных знаков на ней не было, только вензель дорогого швейного ателье в самом центре города.
Ульяна осторожно потянула за шелковую ленту. Подняла крышку.
В нос тут же ударил тонкий, едва уловимый аромат. Знакомые духи.
Регинины.
Ульяна раздвинула шуршащую обёрточную бумагу.
Внутри лежал конверт на выписку. Не просто конверт — настоящее произведение искусства. Белоснежный, объёмный, с невероятным тонким кружевом по краям.
Она провела пальцами по ткани. Узор показался ей до боли знакомым.
Те самые цветы. Та самая мелкая вышивка бисером.
Это было её свадебное платье. Только теперь оно превратилось в королевский наряд для малыша.
Никакого застарелого жёлтого пятна от шампанского на подоле. Ткань идеально отбелили, профессионально перекроили, добавили мягкий зимний утеплитель внутри и пришили широкие шелковые ленты для фиксации. Работа была выполнена безупречно, ни одной торчащей нитки.
В самом уголке, под лентой, лежала крошечная открытка.
Ульяна перевернула её. Размашистый, резкий почерк золовки.
«Только попробуй завернуть моего племянника в китайский синий флис. Р.»
Ульяна сглотнула. Пальцы сами набрали номер на мобильном.
Регина сняла трубку после первого же гудка. Словно ждала звонка, держа телефон в руке.
— Получила? — будничным тоном спросила золовка, на фоне гудели машины.
— Регина... — Ульяна шмыгнула носом.
— Что Регина?
— Это же... сколько ты за работу отдала? Там одно кружево перебрать стоит кругленькую сумму. Это ручная работа.
— Не твоё дело, — осадила золовка привычным командирским тоном. — Услуги хорошей мастерской стоят немало. Но я-то знаю толк в вещах. А ты бы так и хранила этот пылесборник в шкафу до самой пенсии.
— Я хотела его продать.
— Кому? — хмыкнула Регина в трубку. — Кому сейчас нужно платье трехлетней давности с пятном на самом видном месте? За копейки бы отдала перекупщикам. А так хоть польза будет в семье.
— Спасибо, — тихо сказала Ульяна.
— Глупости.
Голос Регины заметно потеплел, потеряв часть металлической жесткости.
— Вещи должны жить, Уля. Ты в этом кружеве замуж выходила, теперь мелкого из роддома заберём. Наследник всё-таки. Не в дешевую же тряпку его рядить.
Ульяна коротко дёрнула головой в знак согласия, хотя золовка не могла этого видеть.
— Я просто... я правда расстроилась тогда. Думала, ты мне назло забрала.
— Я знаю, — отрезала Регина. — Но если бы я тебе прямо сказала, что хочу оплатить перешивку из твоего платья, ты бы упёрлась. Из гордости. Я тебя знаю. Сказала бы «ой, не надо тратиться, мы сами». А сами вы синий флис в корзину складываете. Видела я твою корзину в аккаунте, у нас семейный доступ на маркетплейсе подключен, если ты забыла.
Ульяна прикрыла глаза рукой. Она действительно забыла про общий аккаунт.
— Всё, не реви там, тебе вредно на твоем сроке, — скомандовала золовка. — Тёме скажи, чтобы в субботу заехал ко мне. Я коляску заказала нормальную, зимнюю, на больших колёсах. Заберёт. И скажи этому оболтусу, что если он ещё раз деньги на чехлы спустит вместо подгузников, я ему лично эти чехлы на уши натяну.
— Регина, мы не можем... коляска же дорогая.
— Я сказала — не спорь! — рявкнула золовка, но в этом окрике уже не было злости. Только привычное желание всё контролировать.
В трубке послышались короткие гудки.
Ульяна положила телефон на комод. Она снова погладила белоснежное кружево, ощущая под пальцами мягкость дорогой ткани. Возвращаться на сайт и заказывать синий конверт больше совершенно не хотелось.
