— Мам, пить хочу!
— И я! И я писать хочу!
Жанна сжала переносицу двумя пальцами и глубоко вздохнула. Пятница, вечер, душный автобус, битком набитый дачниками и такими же матерями с детьми. До деревни, где жила её мама, ещё часа два тряски по разбитому асфальту, а младший, пятилетний Пашка, уже извёлся. Рядом ёрзала семилетняя Алиса, тыкая пальцем в планшет, который показывал последние проценты заряда.
— Потерпите, зайки, — Жанна поправила сползшую с плеча лямку старого рюкзака, набитого детскими вещами и гостинцами для бабушки. — Сейчас до заправки доедем, там и сок купим, и в туалет сходим. Обещаю.
Автобус дёрнулся и замер в пробке на выезде из города. За окном, подсвеченное закатным солнцем, высилось белое здание городского ЗАГСа. На широком крыльце толпился народ — яркие платья, букеты, воздушные шары. Очередная свадьба. Жанна скользнула по этой пёстрой картине равнодушным взглядом и уже собиралась отвернуться к детям, как вдруг что-то заставило её замереть.
Жених. Высокий, в дорогом синем костюме, с волосами, зачёсанными назад. Он держал за руку невесту — блондинку в пышном белом платье, которая смеялась, запрокинув голову. Жених наклонился и поцеловал её в губы. Толпа одобрительно загудела, захлопала.
Жанна прижалась лбом к холодному стеклу. Это был Игорь. Её муж. Который уже третий день якобы находился в срочной командировке в Екатеринбурге.
Руки похолодели, пальцы онемели. Она смотрела, не в силах отвести взгляд, как Игорь обнимает незнакомую женщину, как та поправляет ему галстук, как они вместе позируют для снимков. Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то вниз, в живот, в колени, в пятки.
— Мам, ну мам! Пить! — Пашка дёрнул её за рукав.
— Сейчас, — прошептала Жанна. Голос прозвучал глухо, словно из бочки.
Дрожащими руками она вытащила из кармана телефон. Навела камеру. Щёлк. Ещё раз. Сделала несколько снимков — на них было видно и лицо Игоря, и блондинку, и табличку с надписью «Отдел ЗАГС Центрального района». Пальцы прыгали по экрану, пока она набирала номер мужа.
Гудок. Второй. Сброс.
Она набрала снова. И снова.
«Абонент временно недоступен», — ответил равнодушный механический голос.
В горле встал ком, глаза обожгло подступающими слезами. Автобус дёрнулся и медленно покатил вперёд. Пёстрая картинка чужого счастья уплыла за угол, оставив после себя только мутное пятно в окне.
Жанна посмотрела на своё отражение в тёмном стекле — уставшая женщина с растрёпанным пучком волос, в мятой футболке, с тёмными кругами под глазами. Потом перевела взгляд на детей. Алиса увлечённо смотрела мультфильм, Пашка сосал палец, привалившись к её боку.
— Сидите тихо, — сказала она ледяным голосом, поправляя волосы дрожащей рукой. — Сейчас поедем дальше.
Она не заплакала. Не при детях. Сейчас было нельзя.
До деревни добрались уже затемно. Мама, Валентина Петровна, встретила их на пороге — раскрасневшаяся от кухонного жара, в переднике. В доме пахло пирогами и жареным луком. Но Жанна сразу заметила у крыльца чужую машину.
— А у нас гости, — виновато улыбнулась мама, принимая внуков. — Денис с Кариной приехали. Карина говорит, соскучилась по племянникам.
Жанна мысленно застонала. Старший брат Денис был человеком неплохим, но безвольным, зато его жена Карина — та ещё особа. Всё-то она знает, всё-то она умеет, всех-то она учит жить.
В доме и правда было шумно. Карина, полная женщина с ярко-красными губами и громким голосом, восседала за столом и командовала Денисом, который носил из погреба банки с соленьями. Увидев Жанну, Карина всплеснула руками:
— Ой, Жанка, приехала! А чё такая бледная? Опять твой Игорёк где-то шляется, а ты одна с детьми? Я ж тебе говорила — нельзя мужику волю давать. Вот мой Денис, если куда идёт, я всегда знаю где он и с кем. А твой где?
Жанна молча прошла к столу, посадила детей и принялась накладывать им еду. Мама хлопотала рядом, пододвигала тарелки.
— Да в командировке он, — ответила Жанна ровным голосом.
— В командировке! — фыркнула Карина. — Все они в командировках. А ты проверяла? Ты ему звонила? Надо было мужика в ежовых рукавицах держать, а ты распустила. Вот и мотается непонятно где, пока ты тут горбатишься.
Жанна отложила ложку. Её всё ещё трясло изнутри, и каждое слово Карины било по больному. Она вытащила телефон, нашла снимок и молча положила его на стол перед родственниками.
— Смотрите.
Карина схватила телефон, увеличила картинку. Глаза её округлились.
— Это чё такое?! Это Игорь, что ли? А это кто с ним? Это они в ЗАГСе?!
Мама охнула и опустилась на стул. Денис нахмурился, взял телефон, долго вглядывался.
— Жанна, это точно он? — спросил брат тихо.
— Точно. Я его за версту узнаю. И костюм этот я ему на прошлый день рождения дарила.
— Ох ты ж господи, — запричитала мама. — Да как же так? Что ж теперь люди скажут? Позор-то какой на всю деревню!
— Мама, при чём тут люди? — устало спросила Жанна.
— Надо подавать на алименты и делить всё! — взвилась Карина. — Квартиру вашу — пополам, машину — продать, а его — в суд! Пусть платит, кобель! Я тебе помогу, у меня знакомая в суде работает!
— Карина, замолчи, — неожиданно твёрдо сказал Денис. — Дай Жанне самой решить. Жан, хочешь, я с ним поговорю? По-мужски.
— Не надо, Денис. Я сама, — Жанна поднялась из-за стола. — Дети, доедайте и спать. А вы, если хотите помочь, просто не мешайте.
Она ушла в детскую, уложила Пашку с Алисой, а сама села в углу на старый диван и долго смотрела в одну точку. Из кухни доносились приглушённые голоса — Карина что-то горячо доказывала, мама всхлипывала, Денис тяжело вздыхал. Жанна понимала: помощи ждать неоткуда. Только от себя самой.
Ночью она не спала. Дом затих, дети посапывали во сне, а Жанна лежала с открытыми глазами и снова и снова набирала номер Игоря. Бесполезно. И вдруг, около двух часов ночи, гудки оборвались, и в трубке раздался женский голос — ледяной, с нотками превосходства:
— Игорь спит. И вам советую.
Короткие гудки.
Жанна зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она вскочила, вышла на кухню, включила свет. Руки тряслись, но мозг работал с неестественной чёткостью. Она открыла свой сетевой дневник на телефоне и нашла страницу той самой блондинки. Это оказалось несложно — Игорь был отмечен на её снимках. Жанна листала фотографии, и каждая ударяла её наотмашь. Вот они вдвоём в ресторане. Вот на море. Вот в торговом центре. А вот последняя запись, сделанная сегодня: «Наконец-то моя фамилия — не моя проблема. Люблю тебя, муж!» И фотография колец на пальцах.
Жанна похолодела. Они расписались. Официально. Но как такое возможно, если она с Игорем в законном браке?
Она принялась искать в телефоне сведения. Сначала просто читала статьи, потом перешла на правовые сайты. Глаза цеплялись за страшные слова: «двоежёнство», «недействительность брака», «уголовная ответственность». Оказалось, что если человек, уже состоящий в зарегистрированном браке, вступает в новый, этот новый союз признаётся недействительным. А если при этом он брал кредиты или распоряжался общим имуществом, это может подпадать под статью о мошенничестве.
Жанна вспомнила их общую квартиру, купленную в ипотеку. Ипотеку, которую она исправно гасила из своей зарплаты воспитательницы, пока Игорь «вкладывал деньги в бизнес». Она вспомнила, как недавно он просил её подписать какие-то бумаги, говорил: «Это для налоговой, ничего важного». И она, дура, подписывала, не читая.
В пять утра она нашла телефон адвоката по семейным делам. В шесть утра, когда за окном только начало сереть, она набрала номер.
— Здравствуйте, — голос дрожал, но она старалась говорить чётко. — Меня зовут Жанна. Мой муж вчера женился на другой женщине, пока мы в браке. Что мне делать?
Ей ответил спокойный женский голос:
— Для начала приезжайте ко мне в офис. И привозите все документы, какие есть. Действовать нужно быстро.
Утром Жанна объявила родным, что возвращается в город. Денис вызвался отвезти. Всю дорогу Карина зудела с заднего сиденья:
— Ты смотри, без адвоката ни шагу! Я слышала, он может квартиру на ту свою переписать! А ты детей на что кормить будешь? Алименты требуй, и побольше!
Жанна молчала, глядя в окно. В городе она первым делом отвезла детей к свекрови — та, к счастью, ничего не знала и радостно забрала внуков. Затем поехала домой, в квартиру, которая ещё вчера была их общим гнездом.
Квартира встретила её тишиной и запахом пыли. На кухонном столе лежала записка от Игоря, написанная ещё до его «командировки»: «Буду через три дня, не скучай». Жанна скомкала бумажку и швырнула в мусорное ведро.
Она вызвала маму и сестру Игоря — тётю Свету. Мать приехала через час, заплаканная, но решительная. Тётя Света явилась позже — высокая, грузная женщина с мужскими чертами лица, которая всегда обожала младшего брата и считала его подарком судьбы для Жанны.
Жанна разложила на столе доказательства — распечатанные снимки из сети, скриншоты переписки, фотографию свадьбы.
Тётя Света побледнела, потом побагровела.
— Это ложь! — рявкнула она. — Игорёк не мог! Это ты, наверное, сама всё подстроила, чтобы его очернить! Ты его никогда не ценила, мужика не удержала, вот он и ушёл к нормальной бабе!
— Света, ты совсем сдурела? — мать Жанны вскочила. — Твой братец — двоеженец и подлец! А ты его защищаешь!
— А ты кто такая, чтобы моего брата оскорблять? — взвизгнула Света. — Это всё Жанка виновата! Распустила мужика, дома бардак, дети неухоженные! Кому такой жена нужна?
Жанна молча слушала этот крик. Потом встала и рявкнула так, что обе женщины замолчали:
— Хватит!
В этот момент в замке повернулся ключ. Дверь открылась, и на пороге возник Игорь. Он был в том самом синем костюме, только без галстука, и от него за версту несло чужими сладкими духами. Увидев собравшихся, он нахмурился, но быстро взял себя в руки и ухмыльнулся.
— О, семейный совет. Без меня? Непорядок.
— Игорь, — голос Жанны звучал глухо, но твёрдо. — Я вчера видела тебя в ЗАГСе. С другой женщиной. Ты женился.
Он даже не стал отпираться. Прошёл на кухню, налил себе воды из графина, выпил и обернулся к жене.
— Ну видел. И чё? Разводимся. Квартиру продаём, деньги пополам. Дети… — он замялся, но тут же нагло добавил: — Я подам на определение места жительства. Они будут жить со мной и Леной. Лена хочет большую семью.
У Жанны перехватило дыхание. Тётя Света, которая только что кричала, что Жанна плохая мать, вдруг побледнела и опустилась на стул, глядя на брата с ужасом. Мать Жанны, Валентина Петровна, медленно встала, взяла со стола тарелку с остатками вчерашнего борща, который она привезла дочери, и спокойно, даже буднично, вылила содержимое Игорю на голову.
— Подавись, зять дорогой.
Игорь заорал, отскочил, замахал руками. С его волос стекала красная жижа, капли летели на светлую рубашку.
— Ты… Ты старая дура! Я на тебя в полицию заявлю! Это хулиганство!
— Заявляй, — тихо ответила Валентина Петровна. — А я заявлю, что ты детей у матери украсть хотел. Посмотрим, кому больше поверят.
Игорь, матерясь, ушёл в ванную. Жанна стояла посреди кухни, глядя на лужу борща на полу. Тётя Света сидела молча, закрыв лицо руками.
— Света, — Жанна повернулась к ней. — Ты всё ещё думаешь, что это я виновата?
— Уйди, Жанна, — глухо ответила та. — Дай мне с мыслями собраться.
Через неделю Жанна сидела в уютном кабинете адвоката Ольги — невысокой женщины с умными глазами и смешной кружкой, на которой было написано «Лучшей маме». Ольга внимательно изучила документы, покачала головой и улыбнулась.
— Жанна, ситуация неприятная, но с юридической точки зрения — простая. Второй брак вашего мужа является недействительным с момента заключения. Этому есть статья двадцать седьмая Семейного кодекса. Но нас сейчас больше интересует раздел имущества и алименты.
— Он хочет продать квартиру и поделить деньги пополам, — сказала Жанна.
— Это он зря хочет. Поскольку с вами остаются двое несовершеннолетних детей, суд вправе отступить от равенства долей и увеличить вашу долю. Мы будем просить две трети. Это статья тридцать девятая Семейного кодекса. А по алиментам — мы не будем просить процент от его официальной зарплаты, он наверняка её занижает. Мы потребуем твёрдую денежную сумму — полтора прожиточных минимума на каждого ребёнка ежемесячно. И это ещё не всё, — Ольга отхлебнула чай. — Вы говорили, он подсовывал вам какие-то бумаги. Это очень плохо для него. Если он пытался переоформить имущество обманным путём, это может быть квалифицировано как мошенничество. Я запрошу выписки из Росреестра и банков. Если найдём нарушения — ему будет чем заняться, кроме свадеб.
Жанна впервые за долгое время улыбнулась.
— Я готова, Ольга. Я всё подпишу и сделаю. Лишь бы детей защитить.
— Тогда начнём, — Ольга подвинула к ней папку с документами. — И помните: не разговаривайте с ним без меня. Все переговоры — только через адвоката или в письменном виде.
Следующий месяц превратился в сущий кошмар. Игорь, поняв, что Жанна настроена серьёзно и наняла профессионала, перешёл в наступление. Он начал названивать детям, настраивать их против матери. Однажды Жанна услышала, как он говорит семилетней Алисе по громкой связи: «Мама злая, она хочет, чтобы папа ушёл навсегда. Скажи маме, чтобы она была хорошей, тогда папа вернётся». Алиса плакала, Пашка капризничал.
Лена, новая жена Игоря, тоже не сидела сложа руки. Она писала Жанне в сетевых дневниках гадкие сообщения, называла её истеричкой и старой кошёлкой, угрожала, что заберёт детей, потому что «у Игоря больше денег и возможностей».
Жанна, следуя совету Ольги, не отвечала. Она делала скриншоты каждого сообщения, записывала телефонные разговоры на диктофон, фиксировала каждый звонок Игоря детям. В школе у Алисы начались проблемы — девочка стала замкнутой, плаксивой, подралась с мальчиком, который дразнил её «безотцовщиной». Жанна разрывалась между судебными заседаниями, работой и детьми. По ночам она плакала в подушку, но утром вставала, умывалась холодной водой и говорила себе в зеркало: «Ты справишься. Ты сильная. Ради детей».
Неожиданная поддержка пришла оттуда, откуда не ждали. Тётя Света, сестра Игоря, после того самого скандала с борщом долго не выходила на связь. А потом вдруг позвонила Жанне и попросила о встрече.
Они встретились в парке. Света выглядела постаревшей и осунувшейся.
— Жанна, прости меня, дуру старую, — сказала она, глядя в землю. — Я думала, ты просто ревнуешь. А потом увидела, как он с детьми разговаривает. Я слышала, что он им про тебя говорит. Это не мужик, это тварь. Прости, что я тебя не поддержала сразу. Если надо в суде сказать, каким он был в детстве и как он к вам относился, я скажу.
Жанна обняла Свету, и обе заплакали.
На суде показания Светы сыграли важную роль. Она рассказала, как Игорь ещё подростком врал и выкручивался, как манипулировал матерью, как при ней называл Жанну «никчёмной клушей» и говорил детям: «Мать ваша ничего не умеет, только ныть». Судья, немолодая женщина с усталым лицом, слушала внимательно и качала головой.
Адвокат Ольга представила распечатки звонков, скриншоты оскорблений, доказательства того, что Игорь скрывал свои доходы и пытался вывести общее имущество. Чаша весов склонялась в пользу Жанны.
В день последнего заседания Жанна пришла в суд в строгом костюме, с собранными волосами. Игорь явился в сопровождении Лены, которая демонстративно держала его под руку и бросала на Жанну презрительные взгляды. Судья огласила решение:
— Брак между Игорем и Жанной расторгнуть. Брак, заключённый между Игорем и Еленой, признать недействительным. Определить место жительства несовершеннолетних Алисы и Павла с матерью, Жанной. Раздел совместно нажитого имущества произвести следующим образом: две трети доли в праве собственности на квартиру выделить Жанне, одну треть — Игорю. Взыскать с Игоря алименты на содержание детей в твёрдой денежной сумме в размере полутора прожиточных минимумов на каждого ребёнка ежемесячно.
Игорь побелел. Он вскочил, хотел что-то крикнуть, но судья стукнула молотком и объявила заседание закрытым.
В коридоре суда их уже ждали. Ольга, улыбаясь, пожала Жанне руку, а потом кивнула в сторону выхода. Там, на крыльце, стояла съёмочная группа местного телевидения. Жанна анонимно передала им историю о двоежёнце, и теперь журналисты жаждали комментариев. Игорь, выйдя из зала, наткнулся прямо на камеру.
— Скажите, это правда, что вы состояли в двух браках одновременно? — спросила бойкая девушка с микрофоном.
Игорь закрыл лицо руками, попытался прорваться сквозь толпу, но его окружили. Лена вцепилась в его рукав, но он оттолкнул её и бросился бежать. На следующий день сюжет вышел в вечерних новостях, и весь город узнал о «герое-любовнике».
Через неделю Жанне позвонила Ольга.
— Жанна, у меня новости. Лена подала на развод с Игорем. Оказывается, она не знала, что он женат. А когда узнала про долги и алименты, быстро собрала вещи. Игорь остался один, с третью квартиры, которую ему ещё надо как-то выделить в натуре, и с кучей кредитов. Кажется, справедливость существует.
Жанна стояла на пороге своей квартиры. Рядом топтались Алиса с Пашкой.
— Мы дома, — тихо сказала она.
— Мам, а можно мы теперь всегда будем дома? — спросила Алиса, заглядывая ей в глаза.
— Всегда, — Жанна присела и обняла детей. — Теперь это только наш дом. Наш с вами. И никто нас отсюда не выгонит.
Прошёл год. Был тёплый майский вечер. Жанна с детьми снова ехала в автобусе к маме в деревню. Но теперь всё было иначе. Она сидела у окна, красивая, спокойная, в новом светлом платье. Волосы уложены, на губах лёгкая улыбка. За этот год она получила повышение на работе, сделала в квартире косметический ремонт, дети успокоились и снова стали весёлыми. Жанна больше не боялась будущего.
Автобус притормозил у знакомого перекрёстка. Тот самый ЗАГС. Жанна непроизвольно повернула голову. На крыльце, как и год назад, толпилась свадьба. Только жених был другой. А чуть поодаль, на скамейке, сидел Игорь. Он был небрит, одет в мятую футболку и потёртые джинсы, в руках держал увядший букет. Он смотрел на чужое счастье пустым, потерянным взглядом.
— Мама, смотри, дядя! — Пашка ткнул пальцем в стекло.
Жанна перевела взгляд на сына, потом снова на Игоря. Внутри ничего не дрогнуло. Ни злости, ни боли, ни сожаления. Только спокойная уверенность и лёгкая грусть.
— Это просто чужой дядя, солнышко, — сказала она, отвернувшись от окна. — Поехали к бабушке, она нас ждёт. Будем пить чай с пирогами.
Автобус тронулся. Жанна прижала к себе детей и улыбнулась. Жизнь продолжалась. И она точно знала, что справится с чем угодно.