В прошлой публикации я разбирал выступление главы Роскосмоса Дмитрия Баканова в Совете Федерации. Сегодня — следующий эпизод нашего «шпионского сериала».
7 апреля 2026 года, буквально через неделю после Баканова, в эфир программы «Таманцев. В итоге» на канале РБК вышел Борис Глазков — заместитель генерального директора «Роскосмоса» по стратегическому развитию.
Если Баканов — «лицо» отрасли, публичный политик и хозяйственник, то Глазков — человек, который отвечает за то, куда отрасль идёт. Именно в его руках разработка стратегии, нацпроектов и всего того, что на годы вперёд определяет лицо российского космоса.
И, знаете, он сказал несколько вещей, от которых у меня, старого ракетчика, брови полезли на лоб. В хорошем смысле.
Напомню: наш прошлый разговор о Баканове был здесь .
О чём поговорим:
— О честном признании: «проблемы частников тонут в инерции мышления»
— О конкретных цифрах: сколько стоит килограмм на орбите и сколько должен стоить
— О лунной программе: пилотируемой высадки до 2036 года не будет. И это не слабость
— О спутниковой связи: когда она наконец заработает по-настоящему
— И немного о том, как ломают старую систему
Поехали.
I. От монополиста к регулятору: Глазков подтверждает Баканова
Первое, что бросается в глаза. Глазков слово в слово повторяет тезисы Баканова. Но не механически, а с дополнениями.
«Роскосмос смотрит на космос как регулятор, а не как монополист. Это принципиальное изменение точки фокуса, зрения Роскосмоса. И это ещё не всем понятно сегодня».
Вы помните, Баканов говорил то же самое. Но Глазков идёт дальше. Он называет причину, почему раньше не получалось:
«Было несколько поколений частных компаний — "Даурия" и другие, которые с начала 2010-х годов пытались разворачиваться. Чего не хватало? Долгосрочного спроса на их услуги. А Роскосмос стоял рядом и говорил: "Вот там какие-то частники, они что-то делают, а нам это не интересно"».
И дальше — самая сильная фраза всего интервью:
«Проблемы частников разбиваются не о бетонные бюрократические барьеры, а тонут в инерции мышления».
Вот это честно. Я сам, работая в отрасли, сталкивался с таким. Не «начальник запретил», а «у нас так не принято», «раньше же как-то без них обходились». Это хуже любого приказа. Это атмосфера. И Глазков признаёт: её надо менять.
«Своим присутствием, командой Баканова. Всё начинается с головы».
II. Цифры, которые я переспросил трижды
Глазков назвал несколько цифр, которые заслуживают внимания.
Первое. Стоимость доступа к орбите.
«Роскосмос сам себе записал задачу снижения стоимости запуска в космос, доступа к орбите с 500 тысяч за килограмм до 200 тысяч».
Сейчас вывод одного килограмма на орбиту обходится примерно в 450–500 тыс. рублей. Задача — снизить до 200 тыс. рублей к 2036 году. Это зафиксировано в нацпроекте «Космос».
Для сравнения: частные компании, например «Бюро 1440», ставят ещё более амбициозные цели — 80–120 тыс. рублей за килограмм. Но это, скорее, «идеальный шторм». Реалистичная государственная цель — 200 тысяч.
Почему это важно? Потому что если доступ к орбите не подешевеет, никакие частные проекты не взлетят. Экономика не сойдётся. Глазков это понимает.
Второе. Доля частников в бюджете.
«У всех названных компаний есть доля частных инвестиций, частный капитал. Там нет доли Роскосмоса. В бюджете сейчас это до 10%».
Для справки: в США доля SpaceX, Blue Origin и других частников — уже под 60–70%. И американская политика поддержки частного космоса, принятая ещё в 2006 году, сейчас разрабатывается в России. Догоняем, но с опозданием на 20 лет. Лучше поздно, чем никогда.
Третье. Точность ГЛОНАСС.
Глазков сказал, что сейчас точность — около 8 метров. А через 4 года должна стать 2,5 метра. Напомню: Баканов называл 2 метра. Нестыковка небольшая, но суть одна: точность будем повышать. И не только новыми спутниками, но и низкоорбитальными слоями — то есть дополнительными аппаратами, которые будут уточнять сигнал.
Я, честно говоря, скептически отношусь к таким обещаниям. Точность навигации — это не только космос, это ещё и наземная инфраструктура, и алгоритмы, и качество приёмников. Но вектор правильный.
III. Спутниковая связь: когда наконец?
Глазков дал то, чего не дал Баканов — экспертную оценку сроков.
«Моя экспертная оценка, что спутниковая связь другого уровня появится в России в 2027–2028 году».
Он уточнил: в первую очередь для B2B-заказчиков (бизнес). Потому что дёшево не будет. Оборудование, наземная тарелка — всё это стоит денег.
«Никакой магии нет. Но у Маска сам аппарат стоит примерно 340 долларов, а связь он демпингует — около 10 долларов. Там идёт искусственное субсидирование».
Я это к чему? К тому, что не стоит ждать, что «Рассвет» через год будет работать как мобильный интернет в метро. Будет дорого. Будет для бизнеса, для государства, для Арктики. Для массового пользователя — позже. Но процесс пошёл.
IV. Луна: прагматизм вместо гонки
Вот здесь Глазков сказал то, от чего у многих, наверное, глаз дёрнулся.
«В нацпроекте "Космос", которым мы занимаемся и за который отвечаем, освоение Луны идёт в автоматическом режиме. Пилотируемую программу на Луну до 2036 года Роскосмос не предполагает».
Давайте ещё раз. До 2036 года пилотируемой высадки не будет.
Я знаю, некоторые ждали, что мы «догоним и перегоним» американцев. Не догоним. И не потому, что не можем. А потому, что считаем это нецелесообразным.
«Человек не нужен. Для каких-то крупных пунктов без человека трудно обойтись. Но в это десятилетие и в следующее всё можно делать в автоматическом режиме. Ничего зазорного в этом нет, прагматичный подход».
Аппараты «Луна-28, -29, -30» запланированы на 2032–2036 годы. Это не перенос сроков, а многоэтапная программа: облёт, фотографирование, поиск места, посадка на двух полюсах, забор грунта, возврат на Землю, изучение. И только потом — решение о базе.
Глазков, кстати, напомнил и про радиацию: на поверхности Луны её уровень высок, а спасаться придётся в пещерах или под землёй. И про ядерную энергетику: для неё освещённость не важна, а у нас есть проекты с Курчатовским институтом.
«На Луне низкий уровень гравитации. Оттуда легче запускать что-то» — это он уже из области футурологии, но тоже интересно.
Вывод для простого читателя: мы не проигрываем лунную гонку. Мы в ней участвуем, но на своих условиях. Без спешки. С автоматикой. С Китаем в партнёрах. И это, чёрт возьми, разумно.
V. МКС и РОСС: 2028 год — точка невозврата
Глазков подтвердил: первый модуль новой Российской орбитальной станции (РОСС) — 2028 год.
«Вне зависимости от планов с МКС, продлим или не продлим, основная задача — первый модуль никуда не двигается».
На чём будем выводить? «Протон-М» (остатки, их больше не производят) и «Ангара-А5М» (модернизированная тяжелая ракета). И это не для 400 км, а для геостационарной орбиты (36 000 км) — до 5 тонн.
Я, если честно, смотрю на эту связку с осторожным оптимизмом. «Протонов» осталось немного. «Ангара-А5М» ещё не летала. Но вектор задан. И это главное.
VI. Честный разговор о кадрах
Глазков не обошёл и больную тему — кадры.
«Молодёжь идёт. Самое важное — не просто нагнать молодых ребят на предприятия, а заинтересовать их так работой и условиями, чтобы они остались и росли у нас дальше. Сейчас у нас с этим есть вопросы. Текучка кадров большая. Особенно в молодёжи. Рынок труда существует. И часто за забором условия лучше».
Задача: через 10 лет каждый третий сотрудник должен быть моложе 35 лет. Формально — это уже «молодёжь». Но удержать их — вот задача. Стимулирующие выплаты, прибавки к зарплатам, стажировки — всё это уже есть. Хватит ли?
Знаете, я помню времена, когда в КБ можно было работать за идею. Сейчас — нет. Сейчас конкуренция за человека жёсткая. И если мы не будем платить, уйдут в IT. Или в тот же частный космос, где, как говорит Глазков, «за забором условия лучше». Так что, ребята из Роскосмоса, — дерзайте. И не только на словах.
VII. Вывод: что всё это значит для нас
Интервью Глазкова — это не «ещё одно выступление чиновника». Это честный разговор стратега с индустрией и обществом.
- Он подтвердил курс Баканова на демонополизацию и поддержку частников.
- Он назвал конкретные цифры — стоимость доступа к орбите (200 тыс. руб./кг), долю частников (до 10%), точность ГЛОНАСС (2,5 м через 4 года).
- Он дал оценки по срокам — спутниковая связь нового уровня в 2027–2028 годах.
- Он честно признал проблему — «инерция мышления» и «тонут не в бетонных барьерах».
- И он расставил точки над i по Луне — пилотируемой высадки до 2036 года не будет. Это прагматизм, а не поражение.
Я, старый ракетчик, привык к осторожным формулировкам. «Планируем», «рассматриваем возможность», «при благоприятном стечении обстоятельств». Глазков говорит иначе: «прямо сейчас», «это происходит», «мы это ломаем». И это, знаете, внушает уважение.
Будем посмотреть. Будем следить. И, конечно, держать пальцы крестиком, чтобы все эти цифры превратились не в отчёты, а в реальные ракеты, спутники и станции. И услуги для людей, для нас с вами.
Космоинженер
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.
#Космоинженер #Космоблог #Роскосмос #Глазков #Стратегия
Из коллекции Космоинженера:
— «"Военная тайна" Роскосмоса: что Баканов впервые рассказал сенаторам» — предыдущая часть нашего «шпионского сериала»
— «Без пилотов и Байконура» — о станции РОСС и «Ангаре»