Увлажняющий блеск для губ пах земляникой и стоил, как пачка хорошего чая. Марина провела им по губам, посмотрела в зеркало и решила: достаточно. Ей написали, что большего и не нужно. До этого так не писал никто.
Его анкету она нашла случайно. Не фото зацепило, не возраст, а текст. Мужчины на сайтах знакомств обычно писали про «активный образ жизни» и «люблю путешествия», будто копировали друг у друга домашнее задание.
Этот написал иначе.
«Хочу связать жизнь со зрелой, знающей себе цену женщиной. Не приживалкой, а полноценной личностью. Не готов оплачивать женские хотелки в виде духов, туфелек и колечек. Хочу легкости. Хочу, чтобы от меня не требовали лишнего».
Марина перечитала это дважды. Не потому что сомневалась, а как перечитывают хорошее стихотворение, когда хочется побыть внутри чужих слов еще немного. Потом отложила телефон, допила чай и вернулась к экрану снова.
Ей не мерещилось.
Они начали переписываться. Его звали Антон, ему было сорок семь, за плечами развод, взрослые дети. Писал грамотно, без ошибок, не сыпал комплиментами, не спрашивал, какой у нее вес, не присылал фото, от которых хочется промыть глаза мылом.
Писал про книги, про архитектуру. Про то, как устал от женщин, которые смотрят на мужчину, как на кошелек с ногами.
Марина узнавала в его словах собственные мысли. После развода она три года выстраивала жизнь заново: карьера, квартира, взрослый сын, который жил отдельно и звонил пару раз в месяц. Спонсор ей не требовался. Содержанкой быть не хотела и в молодости, а в сорок восемь и подавно. Она хотела простого: человека рядом, с которым не нужно играть роль.
Антон, если верить его словам, хотел того же. Они договорились встретиться в кафе в субботу.
***
В субботу вечером Марина открыла шкаф и задумалась. Раньше, когда она была замужем, любой выход превращался в ритуал: укладка, тональный крем, тушь, помада, платье, каблуки. Стоило ей выйти без макияжа, как бывший муж говорил: «Ты что, заболела?»
И Марина красилась не для удовольствия, а чтобы только не услышать этот вопрос.
Сейчас она достала из шкафа джинсы, белую рубашку и кардиган. Натянула кроссовки. Собрала волосы в хвост, обычный, удобный, чтобы не лезли в лицо. Кот наблюдал за ней с подоконника и щурил глаза.
На полке под зеркалом раньше стояли три помады и флакон духов. Помады она раздала подругам, духи убрала с глаз подальше.
Сейчас на полке лежал тюбик земляничного блеска, которым она и воспользовалась. И ей было хорошо. Легко. Она шла на встречу с мужчиной, который прямо сказал: не наряжайся для меня, будь собой.
Какое же это было забытое чувство…
***
Антон уже сидел за столиком у окна. Джинсы, пиджак поверх простой футболки, ботинки. Когда Марина подошла, он встал, кивнул и чуть задержал на ней взгляд.
Марина решила, что он сравнивает ее с фотографией. Она и сама его рассматривала. Короткая стрижка с залысинами, сухощавое лицо, тонкие губы. Не лощеный, но и не запущенный, обычный мужчина своих лет. Они были друг другу под стать, и ей это понравилось.
Сели. Заказали. Марина выбрала овощной салат, пасту и чай. Антон полистал меню чуть дольше, потом заказал стейк, картофель и кофе. Когда официантка ушла, он откинулся на спинку стула и спросил:
– Что последнее читали?
И разговор полился сам.
Знаете, как бывает, сидишь с человеком, которого видишь впервые, а ощущение, будто продолжаешь беседу, начатую давным-давно. Они говорили о книгах, об истории, о науке, перескакивали на кино, возвращались к архитектуре. Он рассказывал про готические соборы так, что Марина забыла про остывающий чай. Она спорила с ним про современную моду, и он слушал молча, чуть наклонив голову набок.
Антон не давил эрудицией. Говорил негромко, уверенно, чуть растягивая гласные, будто пробовал каждое слово на вкус. Иногда вставлял цитату из какой-нибудь книги, но к месту, не напоказ. Где-то между архитектурой и спором о кино они незаметно перешли на «ты».
Марина даже не заметила, в какой момент это произошло, просто «вы» кончилось само собой. А сама улыбалась, и щеки ее были теплые.
В середине вечера он заговорил о бывшей жене. Не жаловался, не ругал, сказал спокойно, глядя в чашку:
– Мы разошлись, потому что устали друг от друга. Ей стало скучно за собой следить, и мне стало скучно с ней. Обоюдная такая энтропия.
Марина кивнула. Она понимала: так бывает. Люди изнашивают друг друга, как обувь. Одна пара стаптывается быстрее другой, но результат тот же. Фраза про бывшую прошла мимо, Антон не злился, не обвинял. Просто констатировал.
Потом они заговорили о театре, и бывшая жена растворилась в вечернем шуме кафе. Марина, расхрабрилась и заказала чизкейк. Официантка принесла его на белом блюдце, и Антон поднял чашку, будто чокаясь, правильно, жизнь коротка.
Когда пришло время расплачиваться, Антон жестом подозвал официантку и попросил два отдельных счета. Марина достала карту. Там было немного: салат, паста, чизкейк, чай.
Она расплатилась, оставила чаевые, убрала карту в сумку и спокойно застегнула молнию. Он предупредил заранее, что каждый платит за себя. Она согласилась, договор есть договор.
***
На улице уже стемнело. Антон проводил ее до перекрестка, где их дороги расходились. Кивнул и сказал:
– Спасибо за хороший вечер. Я напишу.
Сказал это так же, как говорил все в этот вечер, негромко и не торопясь. Марина улыбнулась и пошла к метро. Кроссовки мягко пружинили по асфальту, в ушах еще звучал его голос, в голове крутились обрывки их разговора про готику и Умберто Эко. Хороший вечер. Правда, хороший.
Дома она поставила чайник, переоделась, села на кухне с чашкой. Кот запрыгнул на колени и замурчал. За окном мигал фонарь, было тихо и тепло. Марина думала, а ведь получилось.
Нашла нормального человека. Без игр, без масок. Просто двое взрослых людей, которым хорошо друг с другом.
Телефон коротко звякнул на столе. Марина потянулась за ним, думая, что Антон написал что-то вроде «добралась?» или «давай повторим».
Открыла сообщение.
***
Текст был длинный. Она читала его и все больше удивлялась.
Антон писал, что разочарован. Что она не потрудилась ему понравиться, что пришла без макияжа, без маникюра, без парфюма. Что на ней были кроссовки, а не туфли. Что волосы она просто собрала в хвост, даже не уложила. Что так она никому не понравится.
Марина прочитала сообщение. Потом прочитала еще раз, но уже не так, как перечитывала его анкету тем вечером, не со вкусом, а как бумагу, в которой не все слова понятны.
Кот на ее коленях перестал мурчать и поднял голову. Чай стоял нетронутый, от него поднимался тонкий пар.
И на секунду ей стало стыдно. Она втянула голову в плечи, как школьница, которую поймали на списывании. Может, правда надо было накраситься? Надеть платье? Может, она и впрямь не потрудилась?
А потом она узнала этот голос. Не Антона. Другой. Тот, что пятнадцать лет говорил ей: «Ты что, заболела?»
Тот, от которого она ушла, чтобы больше никогда не слышать. Вот, значит, как. Слова другие, а мелодия та же.
Марина поставила чашку на стол, кот спрыгнул с колен. Она взяла телефон и написала ответ. Не длинный, без истерики, ровно то, что думала.
«Ты тоже пришел не в костюме. Тоже не лощеный. Пиджак на футболку, ботинки. Ты выглядел просто, и я оделась тебе под стать. Ты хочешь простоту и легкость? Вот она я, просто одетая, без требований. Ты легко оделся и пошел, и я хотела то же самое. Если тебе нужна красавица в платьях и с макияжем, это другой запрос. За таких женщин принято платить и соответствовать им».
Отправила, положила телефон экраном вниз.
Ответ не пришел ни через пять минут, ни через десять. Он так и не написал больше. Ни слова.
***
Марина взяла со стола салфетку, провела по губам. На белой бумаге остался бледно-розовый след земляничного блеска. Единственное, чем она «потрудилась» ему понравиться.
Она скомкала салфетку и бросила в мусорное ведро. А потом вспомнила его фразу за столом. «Ей стало скучно за собой следить, и мне стало скучно с ней». Вечером эти слова казались грустной констатацией. Историей двух уставших людей.
Сейчас Марина услышала в них совсем другое – обиду на весь женский род.
– Так вот что это было! – усмехнулась она про себя. – Ты просто хотел самоутвердиться за мой счет! И ей стало смешно.