Просматривая старые публикации, понимаешь, что не всё написано так, как хотелось бы, появляется новое видение прошедших событий. Можно назвать это ремейком, или по - другому ?
Самолёт пробил белый, словно свежевыпавший снег слой облаков и стал делать плавный разворот, подставляя свой овальный бок солнцу.
Пассажир, занимающий место номер девять, выглянул в иллюминатор и невольно зажмурился.
—Владимир Александрович?!
Озадаченный, он раскрыл глаза. Одна из бортпроводниц в синего цвета жакете и юбке, обращалась к нему по имени и отчеству.
—Вы меня не помните?.
Золотистый локон пружинкой выбился из под фирменной пилотки. Она улыбнулась.
***
Рассвет застал ангела в шести местной палате номер 427 скоропомощного ЛОР стационара на 60 коек.
Начинался третий день его земного присутствия в больнице.
Выглядел ангел неважно. Ни один живописец не писал его лик в таком виде.
Шею закрывала ватно- марлевая повязка. Под правым глазом начинал цвести багровым цветом кровоподтёк, синевой спускающийся на припухшую щеку . Желто-синий цвет правой подчелюстной области подчеркивал общую тревожную клиническую картину заболевания небожителя.
Покинуть палату и вознестись в специализированный небесный стационар ангел не мог.
Крылья покоились в кладовой приёмного отделения, сданные как верхняя одежда.
Приземленный лежал на койке с панцирной сеткой, упакованный в пижаму стандартного размера в блеклую синефиолетовую полоску, выданную санитаркой-гардеробщицей на время пребывания на грешной земле. Свободных коек в палате не было.
Кроме ангела, ещё пять пациенток палаты 427 готовились к моменту, когда часовая стрелка на оплывшем циферблате ткнет цифру девять – время утреннего обхода, огласки врачебных планов и приговоров .
Обитательницы палаты, взбодренные прозрачным чаем, разлитым раздатчицей Верой в индивидуальные кружки , бутербродом с кубиком сливочного масла, а более всего свежестью раствора бензилпенициллина, принятого инъекционно, спешно накладывали макияж в непростых условиях круглосуточного стационара.
Лечащий врач , Владимир Александрович– человек пунктуальный. Дамы, невзирая на причины, приведшие их на койко-места в палате 427, украдкой поглядывали друг на друга.
Как в вестерне, при виде вооруженного противника, рука ковбоя непроизвольно тянется к кольту, так любая дама готова мгновенно раскрыть свою косметичку, если только увидит чужую в руках соперницы.
Дальше на рефлексах–кто первым сделал движение, тот и проиграл... или проиграла.
Пижамы давно скинуты, как лягушачья кожа. Вместо них – халаты, которые затягиваются, чтобы скрыть мелкие недостатки, или распахиваются, чтобы обнажить несомненные достоинства.
Дама, вступившая в тихое единоборство последней, инстинктивно первой наносит заключительный штрих на своем лице!
Сегодня она –прима!
.
В 9.00 Вовка, правильней сказать Владимир Александрович–отоларинголог с пятилетним стажем работы, зашёл в палату и сказал традиционное:"Здрасьте!" Услышал ответное
—"Здрасьте, Владимир Алексаныч!"— произнесённое нараспев, грудным регистром примы и подхваченное нестройным хором остальных пациенток.
Самочувствие пяти из них расценивалось, как удовлетворительное, и выписные эпикризы должны были в скором времени украсить их истории болезни.
Шестая история болезни в папке 427 бела чистыми листами. Сегодня надо делать запись в дневнике.
Вовка считал себя уже достаточно зрелым специалистом, вылечившим немалое количество больных.
Но, видимо, показалось.
5 минут он смотрел на неприглядные следы своего ятрогенного вмешательства в другой организм. Это были 5 минут сомнений в правильности этого внутреннего утверждения о зрелости.
Тремя днями ранее, Владимир Александрович в 8.55 собирался с мыслями перед обходом.
— С какой из четырёх палат начать?
Времени был вагон– секунд 10-15. Чуть промедлишь, в перевязочной места займут. А там уже в операционную пора!
—Я тебе "ангелочка" в 27-ю положил. " Копеечный гайморит" ,— шепнул Вовке дежурант Славик.
—Разберусь,—буркнул Вовка и вышел из ординаторской: информация через шепоток всегда таит неприятную составляющую.
В 9.00 зашёл в палату номер 427. Пустующая накануне койка была занята новенькой.
Точно, ангелок! Овал её лица приятно круглился под золотистыми слегка вьющимися локонами, спускающимися до середины плеч. Кожа лица, шеи поражала матовой белизной и чистотой. От сиреневых глаз и причудливо изогнутых длинных ресниц веяло детской наивностью и доверчивостью и какой-то половой неопределенностью.
—Анжел -а,—дисконтом пропел голосовой аппарат существа .
Вовка кивнул,
—Все на осмотр в перевязочную.
Воздух в палате колыхнулся запахом парфюма: пять халатов покинули свои койки, смахнув с шестой новенькую и прошествовал и в перевязочную.
"Смотреть надо всех."
Сказать кому-то: "Вы мне сегодня не нужны",—Вовка просто не мог.
Лучше потратить немного времени на выслушивание набившего оскомину монолога из жалоб и медицинских терминов; с показным интересом рассматривать зажившие после удаления миндалин ниши: не осталось ли где кусочка ненужной ткани? Лишний раз сказать: "откройте, закройте".
Ещё раз убедиться , что нос дышит, ухо слишит, голос звучит и далее по тексту.
Всё лучше, чем поделить женщин на осмотренных и оставленных без внимания.
Вот тогда обратить особое внимание на ангелка. Но, первый звонок Вовка пропустил.
Прозвенел он в смотровой, по- другому, в перевязочной.
Представьте реальные сопли, кровь и гной вперемешку с впитывающей мягкостью ваты, бинтов, салфеток и металлической жёсткостью смотрового инструментария, рассованные по смотровым местам кафельного параллелепипеда с основанием 6 на 5 кв. м. Добавьте шум от диалога нескольких врачей и пациентов, работы электроотсосов, всасывающих биологические жидкости, нерегулируемого движения лежачих и сидячих каталок. Это перевязочная лор стационара конца 80-х конвейер, превращающий поступивших больных в выписанных здоровых и не совсем.
—Мне сказал дежурный врач, что у меня плохой снимок,—прозвучало на ангельском языке.— У меня гайморит?
Перед Владимиром Александровичем сидела, дождавшись своей очереди, новенькая с рентгеновским снимком !
Череп на снимке выглядел земным, как детский или женский, только с повышенной воздушностью околоносовых пазух. Фронтальные пазухи очень объемные, с большими карманами уходили за латеральные границы глазниц. Основная пазуха занимала все тело клиновидной кости.
Тут бы Вовке вспомнить анатомическое строение черепов у птиц, но его внимание привлекла затемненная правая верхнечелюстная пазуха.
" Киста? Пристеночное утолщение слизистой? Вуаль какая-то".
—Пунктировать надо,— причину затемнения пазухи Владимир решил узнать произведя прокол оной, по научному – сделать диагностическую пункцию.
Компьютерные томографы на тот момент отсутствовали в системе здравоохранения. Обходились снимками. Госпожа Игла Куликовского – прямая, негнущаяся, бескомпромиссная, решительная дама – главный диагност того времени.
Ангел не противился. Вот в это время и прозвенел первый звоночек , что перед Вовкой неземное существо.
Только слово "пункция", обрела осязаемые черты иглы Куликовского, ангел не просто сполз с качающего стула, он рухнул со скоростью метеорита, пробившего верхний слой атмосферы Земли.
Подхватить тело в обмороке, особенно женское можно, но поймать падающую комету или метеорит –ну никак нельзя.
Вовка соскреб невесомое тело с холодного кафеля, уложил на лежачую каталку. Реанимация не потребовалась, но на боковой поверхности шеи от угла нижней челюсти до ключицы кровавыми точками пропотевала ссадина.
Металлический край старенького столика травмировал нежную кожу неземного существа.
Следы несчастного случая скрыла наложенная на рану ватно-марлевая повязка.
Вовка досадовал: надо бы новенькую сразу на стол положить, а потом разговор вести.
Эх, спешка!
Обморок не редкость у лор-пациентов, чаще всего, как реакция на местный анестетик, используемый при манипуляции. Тут подставляй себя под падающее тело, фиксируй, ну а дальше– каталка, нашатырь, кубик кордиамина и продолжай работать.
Анжела выслушала объяснения по поводу случившегося. Только спросила:
— Как мой гайморит? Как пункция?
—Завтра...,—Вовка тяжело вздохнул,—с утра стол надо успеть занять".
Следующий рабочий день, после премедикации, уложив на операционный стол воздушное создание, после местной аппликационной анестезии, тонким зондом нащупав место прокола под нижней носовой раковиной, убедился в отсутствии болевой чувствительности.
Иглой Куликовского поднырнул под нижнюю носовую раковину на глубину 1,5см, развернув жало иглы латерально, лёгким толчком проник в пазуху. Ангел даже не пискнул.
Подсоединил шприц, потянул поршень: полкубика слизи! Больше ничего!
На этом бы и закончить!
Нет –решил промыть!
И опять нарвался на осложнение.
Нижнее веко справа мгновенно припухло и пожелтело. Физраствора не было, для промывания в майонезной банке янтарным золотом переливался раствор фурацилина.
—Ты меня видишь?—Вовка чуть не закричал. В литературе описан случай слепоты после диагностической пункциии гайморовой пазухи.
—Нет! —веки с ангельскими ресницами на мгновение раскрылись и сразу закрылись,—только свет!
Вовка убрал зайчик от рефлектора с сиреневой радужки.
–Теперь вижу!— пропел ангел.
Владимир Александрович облегчённо вздохнул .
Атмосфера в палате 427 тонко реагировала на любые изменения душевного состояния женского микроколлектива. Лёгкое напряжение, возникшее при поступлении Анжелы вмиг улетучилось: она не имела косметички.
Появление повязки на шее вызвало сочувствие. Когда же пунктуальный Владимир Алексаныч, вместо утреннего обхода, уединился с новенькой, сердца в халатах слегка его приревновали. Потом в этой атмосфере повисло тревожное удивление, сменившиеся испугом: "Что с нашим Владимиром Алексанычем? "А не напортачил ли доктор чего-нибудь со мной?"
А что ещё подумаешь?
Анжелу опять привезли на лежачей каталке–шея перевязана, нижнее веко припухло нездоровой желтизной. У самого Владимира Александровича глаза спрятаны под рефлектором, да с ним ещё другая женщина –врач окулист!
Раскрыла ангелу веки, посветила фонариком в глаза. Вовка стоял рядом. В глазах ангела читался тот же вопрос: "Как гайморит и что на пункции?"
—Гноя нет, немного слизи, —шепнул Владимир Александрович окулисту.
Та кивнула головой,— ничего страшного: синячок рассосётся!
В ординаторской непривычная тишина. Заведующий на совещании, Славик в приёмном, Петрович с Виктором в дежурке втихаря курят, Сергеич ещё в операционной. Вчера Вовка вместо ватномарлевой повязки ограничился аккуратной наклейкой на шее Анжелы. Синячок под глазом конкретизировался, отёк щеки спал к концу рабочего дня.
Вовка вышел в коридор.
Нет, все нормально. Раздатчица Вера гремит своей колесницей с обедом объезжая палаты. Опять кому-то выговаривает в начале коридора. Дискуссия насчёт меню.
Отделение –не разгуляешься–длинный коридор соединяющий два крыла : в правом операционно-перевязочный блок, сестринский пост. В левом– раздевалка, она же дежурка, сестра-хозяйка и нововведение– две платные палаты для ВИП. ВИП эти ощущались, как инородное тело, в стареньком, но исправно функционирующим организме.
Было 12 палат по пять коек, стало 10 по шесть. Шесть под завязку, а в двух один или два человека.
— Как так?— больные носом крутили, чувствовали что-то. И это что-то пахло непривычнно. Это чувствовали и носы с искривленной перегородкой, и измученные полипами, аденоидами.
Даже отрезанные от внешних запахов тампонами и пращевидными повязками, оперированные носы обоняли этот дискомфортный запах.
Среднемладший персонал недоумевал: в любой палате ты – медсестра или санитарка, а в ВИП – об- или при- слуга. Просили интенсивку: больные нередко тяжёлые поступают и оперированных полно, а получили ВИП.
Ленка, та, которая из сотни вен попадала в сто одну, в ВИП терялась и робела.
Обычно, только стоило ей махнуть своими ресницами, команда выздоравливающих мужского пола тащила за неё стойки с капельницами, катала каталки, перекладывала лежачих.
В урожайный день, когда в какая-нибудь мужской палате все лежали с воткнутыми в вену иголками, и мужики, кто помельче, а кто покрупнее, напоминали коллекцию жуков пришпиленных булавками к картону, Ленка давала команду:
—Кричите, если кому плохо и когда капельница закончится.
Кричали не "караул" и не "пожар", конечно, но друг за другом смотрели.
Обещанный золотой дождь на обслугу за услугу так и не пролился. Ни Лена, ни другая прислуга, как ни вертели свои зарплатные квитки, как ни рассматривали их, даже на свет, ни одной золотой капельки не нашли.
В конце коридора, возле этих самых ВИП палат выход на крохотный балкончик, который,как правило, наглухо закрыт. Но сейчас там стояла фигурка в пижаме и мечтательно смотрела в небо. Золотой локон качнулся в такт весеннему ветерку, вспыхнул под лучом апрельского солнца.
"Анжела!
Ещё не лето!"— Вовка поспешил к балкону,–простынет"
—Душно,—пролепетал ангел, опираясь на Вовкину руку, виновато пряча сиреневый взгляд под причудливым изгибом ресниц. Владимир заметил расширяющиеся зрачки, успел подхватить Анжелу, толкнул плечом дверь в ближайшую палату ВИП. Усадил на койку.
Появившаяся бледность лица прошла, кожа порозовела.
"Обошлось!"— резюмировал про себя Володя.
" Палата пустая? Нет, одна койка из двух, дальняя от входа, занята".
—Извините,—Вовка обратился к пациенту, но понял,— его не слышат!
Обитатель ВИП палаты пращевидной повязкой на носу лежал на спине с запрокинутой головой. Толстый, с одутловатым лицом дядька.
"Сегодня, уже в операционной просил наркоз поглубже.
Спит? В таком положении обычно храпят. А, храпящего ,правильно, будят соседи. Но это в обычной палате!"
Только эти умозаключения сложились в голове позже.
Позже того, как Вовка, матерясь, отжал запавший язык столовой ложкой, засунув её аж до надгортанника. Пришлось приложиться ко рту и помочь сделать первый вдох.
Воскресший открыл веки. Плавающие глазные яблоки зафиксировали свой взор на человеке в белом халате. Лицо, вернувшегося откуда не возвращаются, порозовело.
Вам нельзя спать! Лежите на боку!— Владимир перевернул на бок пациента, чуть не усопшего после эндотрахеального наркоза. Дело в том, что эндотрахеальный требует выключения дыхательной мускулатуры. Для этого вводятся миорелаксанты. Во время проведения операции за больного дышит аппарат. После окончания хирургического вмешательства миорелаксанты некоторое время сохраняют свое действие . Оперированный не может полноценно дышать, любая причина затрудняющая вдох , может стать фатальной. Например запавший язык. Вытер губы маской из марли , ложка упала на пол. Вовка хотел поднять, но почувствовал лёгкое прикосновение к плечам и к спине и совсем близко голос Анжелы:
--А вы меня также спасали, Владимир Александрович?
Закончился четвертый по счету ангельский койко-день.
***
Опустевшая палата ещё была наполнена счастливым эфиром выписного дня. Вовку окутал этот эфир ровно в 9.00 в пятницу в палате 427.
Выписка! Как ни крути,как не распределяй по дням недели, выписной день – пятница. С обхода Вовка принес кроме выписного эфира два кулька с джентльменским набором, пять "спасибо" и немного губной помады на шапочке в районе правого виска.
Правда оставался открытым вопрос по ангелу, но после вчерашнего случая, Вовка чувствовал, что всё должно быть хорошо.
В дежурке раскрыл пакет, "за тонзиллит", вывалил содержимое на стол. Оставил лиион и бутылку с этикеткой
" Белый аист", спустился в мрак рентгеновского кабинета. Бледный свет негатоскопа через рентгеновскую пленку освещал анфас серьезное лицо Константина Абрамовича–врача-рентгенолога.
—Нет тут ни....!— повторил в своей интерпретации Вовкино прочтение контрольного снимка Костя, включил освещение, выискал нужную историю из кучи в папке "на рентген", шлёпнул фиолетовым штампом, сделал запись.
Вовка поднялся в светлую ординаторскую. Из ВИП палаты, где лежал полноватый пациент, вышло руководство и спустилось на административный этаж.
Вовка вклеил в историю бумажку- направление из ВЛЭК с диагнозом: гайморит, которую вчера Анжела сунула ему в карман.
Анжела осталась в палате одна. Кто-то поделился с ней содержимым своей косметички.Лёгкий макияж почти скрыл остатки синевы на лице и шее. Она взяла снимок, выписку с отметкой выписана с выздоровлением, квиток на одежду.
—Снимок нормальный, для комиссии на бортпроводника пройдет. Может потребоваться ещё бумажка– вестибулярный паспорт— пояснил Вовка. — Пойдем, на вращающее кресло. Почему сразу не сказали, что вас комиссия направила?.
Анжела виновато молчала.
Он повращал её в крутящемся кресле Барани чуть меньше, чем положено и остановил, внимательно смотря в сиреневые глаза девушки.
—Голова не кружится?
—Чуть-чуть,—Анжела улыбнулась, закрыла глаза... и Вовка почувствовал вкус её ангельских губ.
***
—Кто это?— недовольно спросила женщина рядом, опуская в рот мятную конфетку.
—Как сказать?—ответил Владимир Александрович, может быть это мой ангел-хранитель? Ты ведь ходишь в церковь.
— Опять ты неудачно шутишь. —Женщина вспыхнула и отвернулась,— я хожу в церковь за другим.
Владимир Александрович вновь на секунду представил, если бы Анжела не оказалась в тот момент рядом с палатой и с пациентом приключилась бы смерть от асфиксии
Чьи бы головы тогда полетели ? — он незаметно улыбнулся девушке в синей форме.
"Господь не случайно посылает нам ангелов. Иногда — под видом наших пациентов. Чтобы мы, грешные, не считали себя главными, беря в руки скальпель и ответственность за другие жизни".
