Глава 12
Денис обещал поговорить с матерью в пятницу вечером. Вера ждала весь день — не могла работать, не могла есть, только пила чай из кружки с трещиной и смотрела на телефон. В пять часов Денис прислал сообщение:
— Еду к маме. Не жди, поужинаю у неё.
— Хорошо — ответила Вера
И осталась одна.
Она представляла этот разговор сотню раз. Денис скажет: «Мам, мы с Верой сами будем решать, как нам жить. Не надо приезжать без звонка, не надо выбирать за нас вещи, не надо критиковать». Людмила Степановна заплачет, скажет: «Я же для тебя стараюсь, сынок. Ты забыл, как я одна тебя растила?» А Денис… что Денис? Вера не знала. В лучшем случае он выдержит и повторит свои требования. В худшем — сдастся, как всегда.
В девять часов он вернулся. Вера сидела на кухне, перед ней остыл ужин. Денис вошёл уставший, с красными глазами — будто плакал или не спал неделю. Он сел напротив, взял её руки в свои.
— Я поговорил с мамой, — сказал он тихо.
— И? — Вера смотрела на него, пытаясь прочитать ответ до того, как он прозвучит.
— Она обещала, что будет реже приезжать, — Денис отвел взгляд. — Сказала, что не хотела тебя обидеть. Просто она переживает. Ей кажется, что мы не справляемся.
— Реже — это сколько? — спросила Вера. — Раз в неделю вместо трёх? Или раз в месяц?
— Не знаю, — Денис вздохнул. — Мы не обсуждали цифры.
— А про ключи? — Вера не отпускала. — Ты сказал, чтобы она не приходила без звонка?
— Сказал, — кивнул Денис. — Она обиделась. Сказала, что я ей не доверяю. Что она может войти только в случае экстренной ситуации.
— А занавески? — Вера чувствовала, как голос становится жестче. — Плитка? Посуда? Ты сказал, что мы сами будем выбирать?
— Вер, — Денис убрал руки. — Нельзя всё сразу. Мама пожилая, она тяжело воспринимает критику. Я сделал, что мог.
Вера встала, подошла к окну. За стеклом темнел октябрьский вечер. Ей хотелось кричать, но она сдерживалась.
— Ты ничего не сделал, — сказала она спокойно, но в этом спокойствии была сталь. — Ты поговорил. Но ничего не изменилось. Она будет приезжать реже — на неделю. Потом снова начнёт каждый день. Ключи остались у неё. Занавески лежат на диване. Плитка уже в ванной. Ты просто погладил её по головке и ушёл.
— А что ты хотела? — Денис повысил голос. — Чтобы я порвал с ней отношения? Чтобы она умерла от одиночества?
— Я хотела, чтобы ты выбрал меня, — Вера повернулась к нему. — Хотя бы раз. Хотя бы в этом.
— Я выбрал, — сказал Денис, но в его голосе не было уверенности.
— Нет, — покачала головой Вера. — Ты выбрал золотую середину. Ты выбрал не ссориться ни с кем. Но так не бывает. Если ты не со мной — ты против меня.
Денис молчал. Вера ждала. Тишина затягивалась. Наконец она сказала:
— Я ложусь спать. Завтра на работу.
И ушла в спальню, не оглядываясь.
Ночью ей не спалось. Она лежала с открытыми глазами, слушая, как Денис возится на кухне, как моет посуду, как включает телевизор. Он не пришёл к ней. Не попытался помириться. Просто остался там, где было безопасно — подальше от конфликта.
Вера взяла телефон, написала Наталье: «Денис поговорил с мамой. Ничего не изменилось. Она обещала реже приезжать. Но ключи оставила. И занавески тоже».
Наталья ответила почти сразу — видимо, не спала: «Я же говорила. Люда не сдастся. Она будет делать вид, что идёт на компромисс, но на самом деле просто ждёт, когда ты устанешь бороться. Не уставай».
Вера усмехнулась. Не уставай. Легко сказать.
Утром она проснулась от звонка в дверь. Денис уже ушёл на работу. Вера накинула халат, пошла открывать. На пороге стояла Людмила Степановна — с улыбкой, с пирожками, без намёка на вчерашний скандал.
— Верочка, доброе утро, — пропела она. — Я принесла завтрак. Ты, наверное, не успела приготовить. Денис сказал, что ты поздно легла.
Вера опешила. Свекровь вела себя так, будто ничего не случилось. Будто не было ни выговора, ни обещания «реже приезжать».
— Людмила Степановна, — сказала Вера. — Денис просил вас не приходить без звонка.
— А я позвонила, — свекровь достала телефон. — Ты не ответила. Я волновалась.
Вера посмотрела на экран — действительно, два пропущенных. Она спала и не слышала.
— Всё равно, — сказала она. — Лучше в другое время.
— Я на минуту, — Людмила Степановна уже проходила в прихожую. — Пирожки горячие, пропадут. Ты же не хочешь, чтобы добро пропадало?
Вера сдалась. Она не хотела нового скандала. Свекровь прошла на кухню, поставила пакет на стол, огляделась. Её взгляд упал на кружку с трещиной — ту самую, которую Вера теперь не прятала.
— Всё пьёшь из этой рухляди? — спросила свекровь. — Ну-ну. Вкусы у людей разные.
Вера промолчала. Она налила себе чай, села напротив. Свекровь тоже села, сложила руки на коленях.
— Вера, — сказала она неожиданно мягко. — Давай поговорим по-женски. Ты обижаешься на меня, я вижу. Но поверь, я не желаю тебе зла. Я просто хочу, чтобы у моего сына была хорошая семья. Чтобы он был сыт, ухожен, счастлив. Ты ему даёшь это?
Вера сжала кружку.
— Думаю, да. Он говорит, что любит меня.
— Любит, — кивнула свекровь. — Но любовь — это не только слова. Это забота, умение создать уют, приготовить ужин, навести порядок. Ты работаешь, я понимаю. Но может, стоит подумать о семье? Денис один тянет ипотеку, ты приносишь меньше. Может, тебе уйти в декрет? Не сейчас, конечно, но в перспективе.
Вера почувствовала, как внутри закипает. Свекровь предлагала ей бросить работу. Стать домохозяйкой. Зависеть от Дениса. От неё.
— Моя работа мне нравится, — сказала Вера. — И я не собираюсь её бросать.
— Ну, как знаешь, — свекровь вздохнула. — Я просто советую. Ты же филолог, а работаешь менеджером. Какая-то несерьёзная работа. Вот Лера — стоматолог, уважаемая профессия. А ты…
— А я — это я, — перебила Вера. — И меня устраивает моя жизнь. Если вас что-то не устраивает — это ваши проблемы.
Свекровь поджала губы.
— Грубишь? Я к тебе с добром, а ты… Ну, ладно. Я пойду. Пирожки на столе. Денису скажи, что заходила.
Она встала, надела пальто, вышла. Вера осталась одна. Пирожки пахли дрожжами и корицей. Она смотрела на них и чувствовала тошноту. Не от запаха — от лицемерия.
Вечером она рассказала Денису о визите. Только факты, без эмоций. Денис выслушал, вздохнул:
— Она же просто зашла на минуту. Пирожки принесла. Что плохого?
— Она вошла без стука, — сказала Вера. — У неё есть ключи. Она сказала, что я должна бросить работу и родить ребёнка. И сравнила меня с Лерой.
— Она не хотела тебя обидеть, — начал Денис, но Вера перебила:
— Если ты ещё раз скажешь «она не хотела», я уйду. Серьёзно, Денис. Я соберу вещи и уйду. Потому что я не могу больше слышать эту фразу.
Денис замолчал. Он смотрел на неё, и в его глазах был страх. Настоящий, животный страх. Не потому, что он боялся её потерять — а потому, что не знал, как жить без неё и без матери. Вера видела этот страх и чувствовала себя палачом.
— Я попробую ещё раз, — сказал Денис. — Поговорю с ней жёстче. Обещаю.
— Твои обещания ничего не стоят, — устало ответила Вера. — Но давай. Попробуй.
Она легла спать, отвернувшись к стене. Денис долго сидел на кухне — слышно было, как он ходит, открывает холодильник, вздыхает. Вера не позвала его. Она смотрела на красную стену и думала: «Сколько ещё? Сколько я буду терпеть?»
Ночью она проснулась от того, что Денис обнимает её со спины.
— Прости, — прошептал он. — Я дурак. Я исправлюсь.
Вера не ответила. Она не верила. Но ей было тепло, и она позволила себе эту слабость — просто лежать и чувствовать его руки.
Утром она написала Наталье: «Денис снова обещал поговорить. Свекровь пришла утром с пирожками и советом бросить работу. Я на грани».
Наталья ответила: «Ты сильнее, чем думаешь. Не дай ей сломать тебя. И помни: у тебя есть я. И Лера. И твоя кружка. Это немного, но это оружие».
Вера улыбнулась. Оружие — кружка с трещиной. Может, в этом что-то есть. Она взяла кружку, налила чай и выпила залпом, как лекарство. Горьковатый чай обжёг горло. Но внутри стало теплее.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ