Вера старательно отгораживалась от собственного детства, словно за плотной шторой. Плохие воспоминания то и дело норовили прокрасться в её сознание, но девушка всякий раз решительно их отгоняла. Ей и без того хватало в жизни проблем, чтобы ещё намеренно растрачивать душевные силы на жалость к себе. Хотя, по правде говоря, Вера жалела вовсе не ту женщину, которой стала сейчас, а ту крошечную девочку, что слишком рано осталась без материнской ласки. Образ мамы, когда-то живший в сердце маленькой Веры, давно потускнел и стёрся почти без следа. Слишком много ей пришлось пережить в те годы, и мечтать о чём-то светлом и прекрасном она давно разучилась. А ведь когда-то самым дорогим для неё были именно мечты о матери, которая превратилась в ангела и оттуда, с небес, присматривает за ней.
— Девушка, вы в очереди стоите или просто так здесь застыли? — раздался сзади чуть хрипловатый женский голос.
Вера обернулась и наткнулась взглядом на неопрятную женщину неопределённого возраста. В руках та держала корзинку для продуктов, где лежали бутылка водки и одна-единственная банка консервов. Какое-то мимолётное видение, вызванное этим зрелищем, мелькнуло в сознании Веры, но она поспешно прогнала его прочь. Отвернувшись, она торопливо двинулась к кассе. Выложив товар из корзинки, девушка открыла сумку и достала пластиковую карту.
— Недостаточно средств, — недовольно буркнула кассирша после того, как Вера попыталась провести оплату.
— Как так? — вырвалось у Веры, хотя вопрос был адресован скорее ей самой.
— А я откуда знаю? — ответила работница супермаркета с ещё большим раздражением и тут же поторопила: — Будете рассчитываться или нет?
Женщина, стоявшая в очереди следом за Верой, занервничала ещё сильнее. Пристроив свою корзину рядом с Вериными продуктами, она проскрипела с явной неприязнью:
— Если денег нет, так нечего по магазинам шастать и людей задерживать.
Вера едва слышно вздохнула, достала из кошелька последнюю тысячную купюру и протянула кассиру. Забрав сдачу, она поспешила к выходу. По пути девушка лихорадочно соображала, куда же могли деться деньги с карты, и только тогда её осенило: накануне со счёта списали квартплату. Она совершенно забыла об этом, надеясь, что в этом месяце сумеет дотянуть до зарплаты. Но, судя по всему, снова придётся занимать у знакомых. Отчаянно хотелось разреветься, но Вера запретила себе поддаваться унынию.
— Это просто такой период в жизни, — попробовала она успокоить саму себя.
Вера работала продавцом в небольшом мебельном салоне, и её заработок напрямую зависел от продаж. А выручка в последнее время упала настолько, что девушка едва сводила концы с концами. Она прекрасно понимала: нужно срочно менять место работы. Только вот было невыносимо жаль расставаться с их маленьким дружным коллективом. Женщины, трудившиеся вместе с Верой, тоже поговаривали о смене деятельности, но у каждой из них либо имелся муж, который обеспечивал семью, либо родители, на которых можно было рассчитывать. Как, например, у Верочки — самой молодой сотрудницы салона. У самой же Веры не было никого. Одиночество — страшный зверь, с которым Вера познакомилась очень давно. Оказывается, можно оставаться одиноким, даже когда живёшь бок о бок с другими людьми. Да и кучка приятелей, с которыми у тебя сложились вроде бы дружеские отношения, не всегда способна спасти от этого чувства. Всё потому, что ни одной живой душе по-настоящему нет дела до твоей души. Коллегам было просто удобно рядом с Верой. Она всегда могла подменить кого-то из них, выйти на работу в свой выходной. А единственной, пусть и некровной, но всё же родственницей для неё была мачеха.
Отец Веры был неплохим человеком, но безвольным и легко поддающимся чужому влиянию. После смерти жены — возможно, единственной женщины, которую он любил по-настоящему, — он начал потихоньку выпивать. Вера почти не помнила того времени и не могла бы сказать, каково ей тогда жилось вдвоём с отцом. Самые ранние её воспоминания были связаны именно с будущей мачехой. Девушка помнила, какими неприятными были те визиты в их дом: как та громко хохотала, обвивая своими толстыми руками шею Вериного отца, и как ругала Веру, отправляя её спать. Когда эта неприятная женщина по имени Галина стала законной женой её отца, Вера полдня просидела в шкафу, наотрез отказываясь вылезать оттуда. Собственное будущее рисовалось девочке в самых мрачных красках, и, по сути, она тогда не ошиблась. Галина относилась к дочери мужа как к ненужной кошке, от которой невозможно избавиться. Хотя к домашним питомцам большинство людей испытывают гораздо больше нежности, чем мачеха Веры — к своей падчерице. Но это было ещё не самой большой бедой. Вера готова была бы терпеть нелюбовь мачехи, если бы не кое-что ещё.
С появлением в их жизни Галины Вера узнала, что такое по-настоящему нехватка денег в семье. Не то чтобы у них совсем не было средств, просто все они уходили на ту весёлую жизнь, которую так любила новая жена отца. Конечно, можно считать облегчением то, что родители не были закоренелыми пьяницами в привычном смысле слова. Они не уходили в запой на целый месяц и оба исправно работали. Но каждую пятницу, а то и с четверга, в доме начиналось веселье. Громко играла музыка, перемешиваясь с пьяными выкриками гостей. Под столом оседали пустые бутылки, а из еды оставались лишь засохшие объедки, залитые пахучей жидкостью. Вера помнила чувство голода, терзавшее её в такие моменты. А ещё насмешки сверстников, когда она приходила в школу в куртке, из которой давно выросла, и в сапогах с отходящей подошвой.
— Стоп, хватит, — приказала себе Вера, снова погрузившись в безрадостные мысли о собственном детстве, навеянные, вероятно, сегодняшним случаем в магазине.
Пора было заняться более насущными вопросами. Девушка зашла на сайт по поиску работы и принялась просматривать вакансии. А тем же вечером, словно для того, чтобы у Веры больше не осталось сомнений в необходимости перемен, ей позвонила хозяйка квартиры, которую она снимала.
— Верочка, мне так жаль тебе об этом сообщать, — проговорила та в трубку.
— Что-то случилось? — насторожилась Вера.
— Случилось. Я выхожу замуж и переезжаю в Германию, — с трудом скрывая восторг, выпалила собеседница.
— Как в Германию? — оторопела Вера.
— Да, представляешь! Не зря я в школе немецкий учила — вот наконец пригодилось. В общем, звоню предупредить: я выставила квартиру на продажу. Так что тебе придётся искать другое жильё. Но должна сказать, ты была одной из лучших моих жилиц. Никаких хлопот с тобой не было: в квартире всегда порядок, и с оплатой ты почти никогда не задерживала. Так жаль расставаться, но что поделаешь. Ты не спеши со сборами, но до пятого числа тебе нужно освободить квартиру. Сама понимаешь, мне откладывать переезд никак нельзя — а то жених ещё передумает, а в моём возрасте нового мужа искать всё сложнее. Итак, пятого числа уже.
Женщина на том конце линии прыснула в трубку, попрощалась и отключилась.
Спустя неделю Вера уже собирала вещи в квартире, где прожила целых три с половиной года. Новое жильё она уже присмотрела — поближе к своей будущей работе. И хотя предстоящие перемены порядком пугали её, девушка старалась смотреть в завтрашний день с уверенностью, понимая, что иначе просто нельзя. Местом, где ей предстояло теперь трудиться, стал автомобильный салон. Можно сказать, Вера шагнула на новую ступеньку в своей карьере: продавать машины гораздо сложнее, чем мебель. Девушка считала, что ей здорово повезло — её взяли туда без опыта работы именно в этой сфере. Наверное, потому, что, отправляясь на собеседование, она надела своё лучшее платье и выглядела, прямо скажем, очень даже неплохо. Правда, других подобных нарядов у неё фактически не имелось, и Вера даже побаивалась, что не сможет выглядеть так же хорошо каждый рабочий день.
— Ничего, с первой же зарплаты куплю себе что-нибудь подходящее, — подумала она, снимая с полки старинную шкатулку.
В этой шкатулке Вера хранила свои сбережения. Правда, чаще всего она пустовала — откладывать что-то существенное никак не удавалось. Приоткрыв крышку, Вера, несмотря на пустоту внутри, всё же улыбнулась. Хотя с этой вещицей у неё были связаны самые тяжёлые воспоминания, шкатулка тоненькой ниточкой соединяла её с одной дальней родственницей — двоюродной сестрой отца, которую девушка ни разу в жизни не видела. Тётушку звали Елизавета Петровна, и сейчас её уже не было в живых. Она умерла как раз в тот год, когда Вера оканчивала школу. А узнала об этом Вера от своей мачехи Галины.
— На, возьми. Тебе это будет подарком на выпускной, — проговорила тогда мачеха, протягивая Вере эту самую шкатулку.
— Что это? — спросила Вера, принимая в руки резную деревянную коробочку.
— Это тебе твоя покойная тётка в наследство оставила, — нехотя пояснила Галина.
— Когда? — удивилась Вера.
Насколько ей было известно, тётушка жила где-то в Прибалтике, и девушка никак не могла понять, каким образом та передала эту вещь.
— Давно уже, когда на похороны твоего отца приезжала.
— Она приезжала на папины похороны? — пальцы Веры с силой сжали шкатулку.
Каждый раз, когда она думала об отце, особенно о том, что даже не смогла с ним проститься, сердце её сжималось от невыносимой боли. Вера тогда только закончила четвёртый класс и находилась в загородном лагере. У отца случился сердечный приступ. Как Вера позже догадалась, он не пережил очередного похмельного синдрома. Смерть наступила ранним утром понедельника — папа всегда очень тяжело отходил после бурных выходных. Галина решила не сообщать Вере о смерти отца до её возвращения из лагеря, за пребывание в котором уже были заплачены деньги. Вот так и вышло, что Вера не попала на похороны собственного отца и лишь спустя две недели смогла прийти на его могилу.
— Почему же ты не отдала мне шкатулку раньше, если тётушка просила передать её мне? — уныло поинтересовалась Вера.
С годами она перестала обращать внимание на то, как к ней относится мачеха. Её уже не задевали ни постоянные насмешки, ни упрёки, ни даже странное желание Галины сделать побольнее.
— Хм, откуда я знаю? Забыла, наверное. Вот сегодня вспомнила, когда узнала о смерти старой девы, — мачеха неизменно называла Елизавету Петровну именно так, видимо, потому, что у той не было детей. А ещё из-за того, что, по рассказам отца Веры, тётушка была довольно эксцентричной особой. Ещё в молодости она сбежала с одним эстонцем, проходившим срочную службу в её родных краях, но тот погиб при невыясненных обстоятельствах, так и не успев сделать Елизавету Петровну своей женой. Тётушка так и не вышла замуж, но и домой не вернулась, прожив всю жизнь на чужбине.
Внутри шкатулка оказалась пустой, и Вера тогда с усмешкой посмотрела на мачеху.
— Что хотя бы было в этой коробке?
— В том-то и дело, что ничего, — воскликнула Галина с неподдельной искренностью. На лице её отразилась целая гамма чувств, которые, вероятно, испытала женщина, когда впервые взяла в руки чужой подарок. — Кроме клочка бумажки, — добавила мачеха.
— Какого ещё клочка бумажки?
— Письмо от тётушки. Не письмо даже, а записка с её адресом.
— И где же она, эта записка?
— А она тебе зачем? Тётка уже померла. Я рассердилась на старуху и выбросила ту бумажку. Шкатулку вот только оставила. Так что скажи спасибо.
— Спасибо, — буркнула тогда в ответ Вера.
С тех пор девушка бережно хранила эту шкатулку как память. Память не только о тётушке, но и об отце, а может, и о маме. Вера и сама не понимала, почему при виде этой вещицы каждый раз мысленно представляла свою мать.
Сейчас девушка вертела в руках старинный предмет и размышляла, не выбросить ли его. Хватит с неё плохих воспоминаний. Нужно жить здесь и сейчас, а не тащить в свою новую жизнь потемневшие от времени вещи. Вера направилась к мусорному ведру. Но неожиданно на полпути шкатулка выскользнула у неё из рук и, ударившись об пол, развалилась. Выругав себя за непонятный порыв, расстроенная девушка присела рядом.
— Что это? — вслух проговорила Вера.
Оказалось, шкатулка не сломалась, как ей сперва показалось, а лишь открылась — точнее, открылось её второе дно. Оттуда на пол высыпались украшения: несколько перстней с камнями, старомодные серёжки, цепочка и браслет. Не такое уж огромное богатство, если разобраться, но для Веры — весьма существенное. Среди всего этого великолепия лежала сложенная в несколько раз записка. Развернув её, Вера прочитала: «Моя дорогая племянница, уверена, когда ты подрастёшь, эти украшения тебе пригодятся. Можешь смело их продать. Они не представляют никакой уникальной ценности — просто обычные побрякушки, которые я когда-то носила. Прости за загадочность, но я не хочу, чтобы глупая курица, считающая себя твоей мачехой, обнаружила их раньше тебя. И надеюсь, твоё любопытство и детский азарт помогут тебе самой отыскать всё это богатство».
Вера ещё долго сидела на полу, прижимая к груди старую шкатулку. Её не покидало странное ощущение чьего-то невидимого присутствия рядом. Но девушке не было страшно. Напротив, никогда прежде она не испытывала такого удивительного чувства защищённости, как в этот самый момент.
Решив не транжирить свалившееся на неё богатство, Вера всё же продала один из перстней и купила на эти деньги приличную одежду. Жизнь её действительно очень изменилась, и теперь всё в ней Вере очень нравилось: и новая квартира, которую удалось снять сравнительно недорого, и новая работа. У девушки даже появился поклонник — молодой человек по имени Михаил, работавший, как и она, менеджером в автосалоне.
Продолжение: