Особенность гимнографии Православной Церкви заключается в симбиозе богодухновенной и эстетической составляющих, через которые христиане не только прославляют Господа, но и познают красоту Его творения.
Песнопения, исполняемые во время соборного богослужения в храме, объединяют всех верующих в едином молитвенном порыве, сообщают им благодать Святого Духа.
Способствует этому единению и общий для всех верующих Русской Православной Церкви церковнославянский язык. Именно он, передавая задуманные гимнографом смыслы и образы, позволяет понять всю их великолепную красоту и торжественность.
Особенно торжественно в цикле годичного круга богослужения звучат песнопения самого главного христианского праздника — Святой и Преблагословенной Пасхи Господней.
В рамках проекта «Всегда живой церковнославянский» мы уже анализировали многие пасхальные песнопения: тропарь и кондак, стихиры и ирмосы канона.
Сегодня мы предлагаем ознакомиться с богословско-филологическим комментарием к задостойнику Пасхи на церковнославянском языке — особого песнопения, обращенного лично к Пресвятой Матери Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.
Перед анализом самого текста задостойника Пасхи стоит разобраться, какой же смысл скрывает под собой это необычное именование.
Церковнославянское слово задосто́йник является буквальным переводом целой фразы на греческом языке: εἰς τὸ ᾿Εξαιρέτως — «За/вместо “Достойно…”»[i]. Соответственно, под задостойником стоит понимать «особое песнопение, воспеваемое во время Божественной Литургии вместо тропаря «Достойно есть» в дни двунадесятых и вообще великих праздников»[ii].
Молитвословие «Достойно есть», полностью посвященное Пресвятой Богородице и тайне воплощения от Нее Спасителя Мира, Господа нашего Иисуса Христа, было составлено из двух частей.
Более древней частью является вторая половина: «Честнейшую Херувим». Это ирмос девятой песни трипеснца Великой Пятницы, который написан знаменитым гимнографом VIII века преподобным Космой Маюмским[iii].
Первая часть молитвы — «Достойно есть» — представляет собой величание, происхождение которого афонское предание относит к концу X века. Суть его заключается в том, что во время молитвы одного инока недалеко от Кареи, административного центра Святой Горы, к нему пришел неизвестный монах. Вместе они при восходе солнца стали петь утреню и, когда пришло время возвеличить Пресвятую Богородицу, неизвестный пропел перед Честнейшей величание «Достойно есть»: «Послушник был восхищен красотой песнопения и попросил гостя записать этот текст, однако под рукой не оказалось никакой бумаги и письменных принадлежностей. Гость сказал, что в таком случае напишет песнь на камне. Камень под руками незнакомца стал мягким, и, выведя надпись, он назвался архангелом Гавриилом и исчез»[iv]. По этой причине молитву «Достойно есть» называют также архангельской песнью[v].
Таким же образом в VIII веке преподобным Иоанном Дамаскиным был составлен и задостойник Пасхи[vi]. Первая его часть, как скоро станет ясно, является архангельской песнью, а вторая — ирмосом девятой песни пасхального канона утрени.
Постараемся понять, о чем же мы молимся как минимум дважды в день (утром и вечером) от Пасхи до Вознесения.
Обратимся к церковнославянскому тексту задостойника Пасхи: А́нгел вопия́ше Благода́тней: Чи́стая Де́во, ра́дуйся! И па́ки реку́: ра́дуйся! Твой Сын воскре́се тридне́вен от гро́ба, и ме́ртвыя воздви́гнувый: лю́дие, весели́теся. Свети́ся, свети́ся, но́вый Иерусали́ме, сла́ва бо Госпо́дня на тебе́ возсия́. Лику́й ны́не и весели́ся, Сио́не. Ты же, Чи́стая, красу́йся, Богоро́дице, о воста́нии Рождества́ Твоего́[vii].
Этот текст можно понимать следующим образом: «Ангел возглашал Благодатной: Чистая Дева, радуйся! И снова скажу: Радуйся! Твой Сын воскрес в третий день из гроба и мертвых воскресил. Люди, торжествуйте! Светись, светись, новый Иерусалим (Новозаветная Церковь) — слава Господня над тобою взошла! Ликуй ныне и красуйся, Сион! Ты же радуйся, Чистая Богородица, о воскресении Рожденного Тобой»[viii].
Чистая Дева, радуйся!
Задостойник Пасхи начинается с обращения, которое автором гимна вложено в уста вестника Божия, то есть ангела: А́нгел вопия́ше Благода́тней: Чи́стая Де́во, ра́дуйся! — рус. «Ангел возглашал Благодатной: «Чистая Дева, радуйся!»
Сохранившееся в Православной Церкви предание гласит: первым человеком, удостоившимся видения Господа после Его Всеславного Воскресения, не мог быть кто-либо иной, кроме Его Матери — Пресвятой Богородицы.
Святитель Георгий Никомидийский составил две беседы «О Пресвятой Марии, предстоящей кресту» и «О Пресвятой Марии, предстоящей у гроба», рассказывающие о тайне того события. В этих торжественных словах византийский святой IX века говорит: только «неискусомужно Родившей Христа и удостоившейся ангельского приветствия и надлежало принять первой вселенскую радость. Она одна неподвижно присутствует у гроба и терпеливо ждет. При землетрясении, схождении ангела, отваливании камня, при обмороке стражи, их пробуждении, бегстве в город присутствовала Она одна… Той, Которой была поверена тайна домостроительства, только и было показано чудо воскресения»[ix].
Можно заметить, что святитель Георгий указывает на два момента явления ангела Богородице: Она удостоилась ангельского приветствия; Она находилась у гроба Спасителя при землетрясении и схождении ангела.
И если с первым событием связана евангельская история, которая легла в основу праздника Благовещения Пресвятой Богородицы (см. Лк. 1:28-33), о втором из них можно сказать, что это и есть явление ангела, связанное с благовещением Воскресения.
Церковная традиция связывает два события возвещения доброй вести Деве Марии с именем архангела Гавриила. Общность их подтверждает и церковная гимнография. Преподобный Иоанн Дамаскин для задостойника Пасхи копирует библейское обращение архангела: Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою (Лк. 1:28).
Употребленное в обоих случаях церковнославянское прилагательное благода́тная на русский язык может быть переведено как «благословенная, добродетельная, благоприятная»[x].
Святитель Григорий Палама объясняет, что это именование Богородицы выбрано высшим ангелом не случайно. «И разумея Ее, — говорит святой, — как сосредоточие божественных и человеческих дарований, и украшенную всеми благодатями Божественного Духа, он Ее поистине провозглашает Благодатной»[xi].
Что же сообщает Гавриил Пречистой Деве? О чем же восклицает в гимне всем верующим преподобный Иоанн Дамаскин? Оба они благовествуют Ей и всем нам Воскресение Божественного Сына.
Задостойник продолжается так: И па́ки реку́: ра́дуйся! Твой Сын воскре́се тридне́вен от гро́ба, и ме́ртвыя воздви́гнувый — рус. «И снова говорю: «Радуйся! Твой Сын воскрес в третий день из гроба и мертвых воскресил».
Вторя архангелу, гимнотворец восклицает: И па́ки реку́: ра́дуйся! — рус. «И снова говорю: “Радуйся!”».
Любопытно наречие па́ки — 1. опять, снова; 2. как прежде, по-прежнему; 3. еще вдобавок[xii]. Его можно услышать в начале каждой малой ектеньи во время богослужения: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся[xiii].
Итак, задостойник указывает: пребыв три дня (тридне́вен — относительное прилагательное м. рода, ед. числа, им. п., в краткой форме) во гробе плотью, Иисус Христос, после освобождения праведников от власти смерти, воскресает Сам и воскрешает прежде умерших святых. Воскрешает их и делает вестниками и проповедниками самого важного в жизни всего мира события.
Гимнограф описывает Спасителя творения особенным эпитетом — воздви́гнувый. Данное действительное причастие прошедшего времени восходит к инфинитиву воздви́гнути, который в греческом языке имеет эквивалент ἐγείρω — «1. будить, пробуждать; 2. воскрешать; 3. побуждать; 4. воздвигать, строить»[xiv]. В данном случае наиболее подходящим русским значением будет второе. А если учесть, что православное учение и лексика церковнославянского языка считают понятия смерти и сна родственными[xv], можно допустить и первый вариант перевода.
Весьма примечательна завершающая припев задостойника фраза лю́дие, весели́теся — рус. «люди, торжествуйте!». Так как в церковнославянском языке отсутствуют пунктуационные знаки, отображающие прямую речь[xvi], может показаться, что эти слова, так же, как и предыдущие, принадлежат архангелу Гавриилу.
Разъяснить сложившиеся недоразумения помогает сборник литургических бесед известного отечественного богослова протоиерея Григория Дьяченко. Он в своих размышлениях о пасхальных гимнах объясняет: «Не это событие разумел песнотворец во второй половине припева к девятой песни Пасхального канона. Не к Ангелу, благовествовавшему Богородице о Воскресении Христовом, относил он слова: И па́ки реку́: ра́дуйся! Твой Сын воскре́се тридне́вен от гро́ба, и ме́ртвыя воздви́гнувый. Он говорил их от своего лица. Слагателю и певцу этих слов вполне естественно было призывать Богоматерь, а вслед за Нею и всех людей — всю Церковь к Духовной радости и веселию, но у Ангела, возвещавшего Богоматери о восстании Сына Ее из Гроба, глубокою ночью или же ранним утром, при гробе Воскресшего, не было видимого повода прибавлять к своему благовестию слова лю́дие, весели́теся, ибо некого было приглашать к веселью при скорбящей Богоматери»[xvii].
Стоит рассмотреть и существительное 3 склонения лю́дие. Оно употреблено в форме мн. числа, Зв. ф. и имеет вариативность флексий (окончаний): -и, -ие. Л. И. Маршева также указывает, что основа этого слова в обоих языках является супплетивной: «В современном русском языке формой И.п. ед.ч. для него выступает человек. То же можно сказать и о современном церковнославянском языке. Таким образом, налицо супплетивизм основ (от позднелат. suppletio — пополнение, добавление) — явление, при котором разные формы одного и того же слова образуются от разных основ»[xviii]. При этом она добавляет, что не стоит забывать и о наличии таких форм вышеуказанных основ, как чело́вецы (Им. п., мн. ч.) и лю́дь, не́людь (Им. п., ед. ч.)[xix].
Данное существительное, помимо множественности, имеет значение собирательности. К собирательным существительным «относятся слова, называющие совокупность однородных предметов и выражающие это значение с помощью таких суффиксов, как -ств(о), -ие»[xx]. Существительные на -ие обозначают нерасчлененную совокупность, то есть единое неделимое целое. При этом грамматически они относятся к мн. числу и обладают соответствующей сочетаемостью[xxi]: лю́дие, весели́теся (глагол в форме мн. ч.).
Следовательно, внутренний смысл и внешнее отображение рассматриваемого припева должны быть следующими: «Ангел (в минуты Благовещения) взывал Благодатной: Чистая Дева, радуйся! И я (Творец песни) снова скажу, радуйся: Твой Сын воскрес тридневный из гроба, воскресивши и мертвых, веселитесь, люди!»
Слава бо Господня на тебе возсия
Вторая часть является ирмосом девятой песни пасхального канона. Она состоит из двух обращений и, в соответствии с каждым из них, выделяется два смысловых фрагмента.
Первый из них возглашает: Свети́ся, свети́ся, но́вый Иерусали́ме, сла́ва бо Госпо́дня на тебе́ возсия́. Лику́й ны́не и весели́ся, Сио́не — рус. «Светись, светись, новый Иерусалим (Новозаветная Церковь), ибо слава Господня над тобою взошла! Ликуй ныне и красуйся, Сион!»
В этих словах преподобный Иоанн обращается к некоему на первый взгляд не доступному христианам сообществу. Он приводит для него целых два названия: Но́вый Иерусали́м и Сио́н. Данные образы берут свое начало в ветхозаветном откровении. Например, пророк Исаия восклицает: Восстань, светись, Иерусалим; ибо пришел свет твой и слава Господня взошла над тобою (Ис. 60:1). А царь и псалмопевец Давид пророчествует: О Сионе же будут говорить: Такой-то и такой-то муж родился в нем, и Сам Всевышний укрепил его (Пс. 86:5).
Но́вый Иерусали́м и Сио́н в контексте задостойника — это образы Церкви Божией, земной и небесной.
Святитель Афанасий Великий объясняет один из них так: «Очевидно же, что мы уверовавшие припишемся к Сиону, т. е. к Церкви, в которой — Человек, или Тот, Кто основал ее; а это есть нас ради Соделавшийся человеком и давши обетование, что на камени оснует Церковь»[xxii]. А о другом говорит архимандрит Никифор (Бажанов): «Слово Иерусалим в переносном смысле означает и вообще Церковь Божию — христианскую, ветхозаветную и новозаветную»[xxiii].
Следовательно, именно к Церкви, Новому Иерусалиму в задостойнике относится церковнославянское сла́ва, то есть «свет, сияние»[xxiv]. Пришедшая вслед за Воскресением Христа — Главы Церкви, она неразрывно связывается и со сла́вою Богородицы — сердца Церкви.
Особенностью сла́вы Господа и Богородицы, с точки зрения языка гимна, является то факт, что само действие, выраженное формой возсия́ (глагол в форме прош. времени (аорист), 3 лица, ед. числа), дополняется подчинительным союзом бо — «ибо, потому что»[xxv]. Надо вспомнить, в старославянском, «причинные отношения между простыми предложениями передавались союзами и союзными словами бо, же, ибо, убо, зане, понеже, яко, еже»[xxvi]. В церковнославянском языке бо сохранил данную функцию[xxvii].
Следовательно, сла́ва Госпо́дня не просто воссияла на Его Церкви, Новом Иерусалиме, но и стала причиной света, заставила всех христиан свети́тися — 1. светить, сиять; 2. перенос. распространять духовный свет; 3. сверкать, сиять отраженным светом; 4. светиться, освещая отраженным светом; 5. быть заметными выделяться[xxviii]. Особенно удивительно то обстоятельство, что все варианты перевода этого глагола на русский язык становятся подходящими, передавая все возможные богословские и лексико-семантические оттенки света Господа.
Поэтому гимнотворец в завершение этой доксологической песни вновь воздает хвалу Деве Марии, Матери Господа славы: Ты же, Чи́стая, красу́йся, Богоро́дице, о воста́нии Рождества́ Твоего́ — рус. «Ты же радуйся, Чистая Богородица, о воскресении Рожденного Тобой».
Он молит Богородицу красова́тися, то есть особенно радоваться[xxix], величайшему надмирному событию — Воскресению Того, Кто не просто был рожден от Нее, но был рожден с особенной целью спасения грешных людей.
На это в задостойнике указывает и существительное воста́ние, которое является церковнославяно-русским паронимом и может переводиться как 1. воскресение; 2. возвышение; 3. все, стоящее на земле; 4. возмущение, бунт[xxx]. К тому же в гимне преподобным Иоанном воста́нием именуется Сам Господь наш Иисус Христос, способный восставить, то есть воскресить всех людей.
И это спасение через воскресение Нового Иерусалима, Сиона — Церкви Христовой во всей ее полноте стало возможно благодаря Богородице, не просто услышавшей волю Божию, но всецело посвятившей себя ей.
Матернее ее предстательство пред Богом за людей столь могущественно, что Она почитается не просто Помощницей в деле спасения, как ангелы и святые, к которым мы обращаемся с прошением «Молите Бога о нас», а призывается верными как Ходатаица пред Сыном молитвой «Спаси нас».
***
Почитание Божией Матери и благоговение перед ее святым именем дорого всякому православному христианину. Недаром святые отцы учили, что не почитающий Божией Матери, не почитает и ее Божественного Сына.
В задостойнике Пасхи это почитание проявляется особенно. Оно будто соединяет небесную и земную Церковь в едином порыве, призывает и ангельское воинство и человеческий род воспевать Ту, чья жизнь стала для всех сущих примером безграничного доверия и любви к Господу.
Настроение ликования данного гимна особенно освящают торжество Святой Пасхи Христовой. Они вновь и вновь напоминают всем православным христианам, что самой святой, самой милосердной, самой понимающей и любящей для всех людей Матерью становится Богородица, усыновившая при Кресте Господнем вместе с апостолом Иоанном Богословом и всех нас, все человечество.
Студент магистратуры Сретенской духовной академии - Бойко Илья
Следите за новостями и публикациями студенческого проекта «Всегда живой церковнославянский»
[i] Задостойник // Православная энциклопедия. Т. 19. М., 2008. С. 520.
[ii] Скабалланович М. Н. Толковый Типикон: Объяснительное изложение Типикона с историческим введением. М., 2008. С. 768.
[iii] Триодь постная. Ч. 2. М., 1984. Л. 442 об.
[iv] Старикова И. В. Достойно есть // Православная энциклопедия. Т. 16. М., 2007. С. 102-103.
[v] Там же. С. 100.
[vi] Лаут Э., свящ., О. Н. А., Моисеева С. А., Турилов А. А. и др. Иоанн Дамаскин // Православная энциклопедия. Т. 24. М., 2010. С. 48.
[vii] Пентикостарион, сиречь Пятдесятница [Триодь Цветная]. М.: Синодальная типография, 1915. С. 15.
[viii] Служба Святой Пасхи с русским переводом и изъяснениями. К., 2009. С. 53.
[ix] Цит. по: Православная мысль. №8. Париж, 1951. С. 93.
[x] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 1. М., 1975. С. 199.
[xi] Григорий Палама, свт. Беседы (омилии). В трех частях. Ч. 1. М., 1993. С. 141.
[xii] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 14. М., 1988. С. 125-126.
[xiii] Служебник. М., 2015. С. 104.
[xiv] Liddell H. G., Scott. R. Greek-English Lexicon. Oxford, 1996. P. 403.
[xv] Клеопа (Илие), архим. «Христос преобразил смерть в сон» // URL: https://pravoslavie.ru/112024.html (дата обращения: 1.11.2025 года).
[xvi] Алипий (Гаманович), иером. Грамматика церковнославянского языка. М., 1991. С. 251.
[xvii] Дьяченко Г., прот. Общедоступные беседы о богослужении православной церкви, приспособленные к живой церковной проповеди, внебогослужебным собеседованиям с народом и семейному чтению христиан. М., 1898. С. 754-756.
[xviii] Маршева Л. И. Церковнославянский язык. Имя существительное. Теоретический очерк. Упражнения. М.: Издательство Сретенского монастыря, 2014. С. 50.
[xix] Там же.
[xx] Там же. С. 10.
[xxi] Там же.
[xxii] Афанасий Великий, свт. Толкование на псалмы. М., 2011. С. 331.
[xxiii] Никифор (Бажанов), архим. Библейская энциклопедия. М., 2005. С. 278.
[xxiv] Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 315.
[xxv] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 1. М., 1975. С. 252.
[xxvi] Войлова К. А. Старославянский язык: Пособие для вузов. М., 2003. С. 195.
[xxvii] Алипий (Гаманович), иером. Грамматика церковно-славянского языка М., 1991. С. 148.
[xxviii] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 23. М., 1996. С. 141.
[xxix] Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 162.
[xxx] Там же. С. 96.