— Коля, ты куда солонку потащил? У нас что, соль нынче по талонам или ты решил её в гараже в качестве валюты использовать?
Алина стояла посреди кухни, вытирая руки полотенцем, которое давно просилось в утиль, но всё ещё бодро впитывало влагу. На дворе стоял апрель, тот самый коварный месяц, когда солнце обещает Крым, а ветер из форточки напоминает про Магадан.
— Это для твоего же блага, Алиночка. Ты вчера в «Хозтоварах» три набора прищепок купила. Три! У нас белья столько нет, сколько ты пластика накупила. Это симптом, — Коля боком, как краб с добычей, просочился в коридор.
— Прищепки ломаются, Коля. И они были со скидкой, по сорок рублей. А соль верни, я рыбу чищу.
— Рыба подождёт. С сегодняшнего дня у нас режим строгой экономии под моим чутким руководством. Я твою карточку переложил в надёжное место. И свою тоже. Буду выдавать тебе на хозяйство строго под расчёт. А то у тебя деньги в руках тают, как мартовский снег.
Алина прислонилась к косяку. В свои пятьдесят пять она знала о жизни две вещи: мужчины не взрослеют, и если муж заговорил о «режиме экономии», значит, он либо пересмотрел передач про выживание в тайге, либо заприметил в магазине какую-то очень дорогую и бесполезную железку.
— Коля, ты Глеб Жеглов местного разлива, что ли? «Деньги спрятал — жену спас»? У нас ипотека на Ирочку через неделю, Марине на репетитора отдавать, а ты в прятки играешь.
— Марина обойдётся без пятого учебника, — донеслось из недр кладовки. — А Ирине пора самой на свои хотелки зарабатывать, двадцать один год человеку, лоб здоровый.
Из комнаты выплыла Ирина в маске из зелёной глины. Вид у неё был такой, будто она только что восстала из болота, но с сохранением чувства собственного достоинства.
— Пап, если ты про мой кредит на ноутбук, то я плачу. Но на еду я скидываюсь Алине, а не в твой фонд «Тайная заначка».
— Отставить дискуссии! — Коля вышел, отряхивая колени. — Алина, сегодня на ужин что?
— Сегодня на ужин ледяная свежесть апреля, — ласково ответила Алина. — Раз ты казначей, иди в «Пятёрочку», купи курицу, только не ту, что выглядит как жертва анорексии, а нормальную. И картошки. Наличку возьми в тумбочке, там как раз последние триста рублей остались.
Коля хмыкнул, взял старую авоську — символ своего нового аскетичного статуса — и гордо удалился.
— Мам, он реально карту забрал? — Марина, младшая, высунула нос из-за учебника истории.
— Забрал, стрекоза. Решил, что я транжира. Видишь ли, крем для лица за пятьсот рублей — это излишество, подрывающее семейный бюджет. Ничего, пусть сходит, приценится. Он же в магазинах последний раз был, когда доллар по тридцать стоил.
Алина открыла холодильник. Там одиноко грустила половина лимона и банка маринованных огурцов, которую никто не решался открыть с прошлого Нового года. Быт — штука суровая. Это в кино герои обсуждают высокие материи, попивая нектар, а в реальной жизни всё упирается в то, хватит ли туалетной бумаги до субботы и почему сахар подорожал на пять рублей.
Через сорок минут Коля вернулся. Вид у него был ошарашенный. Авоська подозрительно легко покачивалась.
— Алина, это что за грабёж? Я взял две тушки, пачку масла и мешок картошки. С меня три тысячи содрали! Три! Они там что, золото в комбикорм добавляют?
— Добро пожаловать в реальный мир, Нео, — Алина даже не обернулась, сосредоточенно оттирая пятно жира с плиты. — Ты чек-то взял или на веру принял?
— Взял. Тут какой-то «эко-продукт» пробит. Я просто схватил, что поближе лежало.
— Ну конечно. Ты купил фермерскую птицу, которая при жизни, судя по цене, посещала психолога и слушала Моцарта. А обычная лежит на нижней полке. Но ты же у нас теперь великий экономист, тебе некогда наклоняться.
Вечер прошёл в напряжённой тишине. Коля сидел в кресле, изучая выписку по банковскому счёту жены через приложение.
— Алина! А что это за трата в магазине «Мир ниток»? Две тысячи восемьсот! Ты что, решила канатную дорогу до дачи построить?
— Это пряжа, Коля. Шерсть с ангорой. Я Марине свитер вяжу, потому что покупной акриловый стоит пять, а греет как газета «Сельская жизнь».
— Расточительство, — буркнул Коля. — Я спрятал карты в гараже. В старом сейфе от деда. Шифр знаю только я. Это будет наш Стабилизационный фонд.
Алина только вздохнула. Переубеждать Колю, когда у него «идея», — это как пытаться объяснить коту, что шторы не предназначены для альпинизма. Проще подождать, пока сам свалится.
Утром апреля выдало ледяной дождь. Алина встала пораньше, привычно нащупала тапочки и отправилась на кухню. Чайник свистел, призывая к подвигам, которых не хотелось.
— Мам, мне на проезд надо, — Марина заглянула на кухню, заплетая косу. — И на обед в столовой. Дашь?
— К отцу, доченька. Все ключи от форта Боярд у него.
Коля, заспанный и взъерошенный, как воробей после душа, явился на зов.
— Так, Марина, вот тебе сто рублей на автобус. Обед возьмёшь с собой в контейнере. Вон, огурцы в холодильнике стоят. С хлебом — отличный перекус.
— Пап, ты серьёзно? Десять классов образования, а я буду в столовой огурцом хрустеть, как дед на завалинке?
— Скромность украшает человека, — отрезал Коля. — Ирина, тебе сколько?
— Мне нисколько, пап. Я свою зарплату за статьи получила, мне на бензин хватит. Кстати, Алина, ты просила — я тебе заказала ту сыворотку, она в пункте выдачи лежит. Оплачено.
Коля посмотрел на Ирину как на классового врага. Его система «тотального контроля» давала трещину. Если женщины в этом доме начнут сами за себя платить, его статус «главы распределительного комитета» превратится в тыкву.
— Алине не нужны сыворотки, — проворчал он. — У неё и так лицо хорошее. Натуральное.
— Конечно, натуральное, — поддакнула Алина, разливая чай. — Как у сухофрукта к маю, если за собой не следить. Ты, Коля, лучше скажи, мы за свет платить будем или подождём, пока нам лучину выдадут? Квитанция пришла, там три тысячи.
Коля поперхнулся чаем.
— Сколько? Мы что, сталелитейный цех в спальне открыли? Почему так много?
— Потому что ты, дорогой мой, всю зиму обогреватель в гараже гонял, чтобы твоей «ласточке» было тепло. Машина у нас, видать, нежнее, чем жена. Жена-то и в халате походит, а карбюратору комфорт нужен.
Коля насупился. Финансовая пирамида его власти начала пошатываться под весом коммунальных платежей. К обеду выяснилось, что закончился стиральный порошок, у Марины порвались единственные приличные колготки, а в машине Коли подозрительно замигала лампочка «проверьте двигатель».
— Поеду в гараж, — сухо бросил он. — Надо проверить... кое-что.
— Сейф проверь, — крикнула вслед Алина. — А то вдруг мыши код подобрали и всё в зерно перевели.
Как только дверь захлопнулась, Алина спокойно достала из кармана халата вторую банковскую карту, про которую Коля благополучно забыл. Это была её «подушка безопасности», пополняемая небольшими суммами с подработок — она иногда корректировала тексты для местной газеты.
— Девчонки, — позвала она. — Быстро собираемся. Едем в торговый центр.
— А как же папа и его «железный занавес»? — Ира усмехнулась.
— Папа сейчас в гараже пытается вспомнить, куда он положил ключ от сейфа. А ключик-то я у него из куртки вчера вытащила и в банку с манной крупой закопала. Пока он там всё перерывает, мы устроим акт гражданского неповиновения.
В торговом центре Алина чувствовала себя генералом на осадном положении. Она четко знала: враг хитер, но скидки — хитрее.
— Так, Марина, тебе куртку. Твоя уже рукавами до локтей не достает, скоро как в балете будешь. Ира, посмотри себе туфли, только не на этих ходулях, на которых только стоять можно.
Они ходили по рядам, среди запахов нового текстиля и дешевого парфюма. Алина купила пачку нормального порошка, новый комплект полотенец (потому что старые уже прозрачные на свет) и — гулять так гулять — коробку хороших конфет.
— Мам, а папа не заметит новые вещи? — Марина с опаской поглядывала на объемные пакеты.
— Мы их спрячем по старой партизанской схеме: в шкаф под зимние одеяла. А куртку скажешь, что подружка отдала поносить. Коля в моде разбирается так же, как я в квантовой физике. Для него всё, что не синее и без дырок — «новая шмотка».
Вернулись они вовремя. Через полчаса во дворе послышался надрывный кашель старой «Нивы». Коля вошел в квартиру чернее тучи. На куртке красовалось пятно мазута, а в глазах читалось экзистенциальное отчаяние.
— Не открыл? — сочувственно спросила Алина, подавая ему тарелку с супом.
— Заело что-то, — буркнул муж. — Ржавчина, наверное. Или замок старый. Придется завтра болгаркой резать.
— Сейф резать? — Алина приподняла бровь. — Коля, ты понимаешь, что аренда болгарки и покупка нового замка обойдутся дороже, чем все те деньги, что ты там запер? Ты же экономить хотел.
— Это дело принципа! — Коля стукнул ложкой по столу. — Деньги должны быть в сохранности от импульсивных покупок!
— Ну-ну. Ты главное сам себя не обкради. Кстати, Коля, там сосед заходил, просил долг вернуть. Пятьсот рублей, ты у него на бензин занимал в прошлом месяце.
Коля замер. Налички в карманах не было. Карта в сейфе. Сейф не открывается.
— Алина... — он замялся. — У тебя там в тумбочке точно ничего не осталось?
— Совсем пусто, дорогой. Ты же сам сказал — режим экономии. Я даже заварку второй раз использую, как в лучшие студенческие годы. Так что иди к соседу, объясни ситуацию. Скажи, мол, деньги есть, но они в железном плену.
Коля посидел, глядя в тарелку, потом тяжело вздохнул и поплелся в коридор.
Следующие три дня превратились в увлекательный аттракцион под названием «Коля против металла». Он привозил из гаража какие-то отмычки, читал в интернете советы по взлому замков, даже пытался прогревать дверцу паяльной лампой. Алина в это время спокойно готовила еду из «невидимых» запасов, купленных на тайную карту.
— Откуда у нас мясо? — подозрительно спросил Коля на второй день.
— Акция была, — не моргнув глазом, ответила Алина. — В магазине давали за полцены тем, кто забирает остатки. Я в очереди два часа простояла. Видишь, как я ради семьи стараюсь? Копейку берегу.
Коля одобрительно кивнул. Его грела мысль, что его жесткие меры начали приносить плоды: жена стала серьезнее относиться к тратам. Правда, его смущало, что сам он сидит без копейки и даже сигареты стреляет у соседа, но «великая цель» требовала жертв.
Развязка наступила в субботу. Коля решил, что время болгарки пришло. Он торжественно вынес сейф на балкон, предварительно обложив его мокрыми тряпками, чтобы искры не спалили занавески.
— Сейчас, Алина, ты увидишь торжество порядка над хаосом! — провозгласил он, надевая защитные очки.
— Коля, может не надо? — Алина скрестила руки на груди. — Давай просто поищем ключик получше?
— Поздно! Процесс пошел!
Визг инструмента разрезал тишину субботнего утра. Соседи снизу начали стучать по батарее, но Коля был неумолим. Он пилил так, будто внутри лежали не две банковские карты и пять тысяч наличными, а как минимум янтарная комната.
Через двадцать минут крышка сдалась. Коля с победным видом откинул её в сторону.
Внутри лежала записка, аккуратно написанная почерком Алины:
«Коля, ключик в манке. А деньги я перевела на накопительный счет через онлайн-банк еще до того, как ты сейф в гараж упер. Пароль от личного кабинета я сменила на дату нашей свадьбы. Надеюсь, ты её помнишь без подсказок Гугла».
Коля медленно снял очки. Искры ещё плясали перед его глазами, а в голове стоял гул.
— Алина, это что, розыгрыш?
— Это, Коля, урок бухгалтерии. Ты решил, что управлять деньгами — это просто отобрать их и запереть. А управлять деньгами — это знать, сколько стоит пачка соли и когда у дочери день рождения репетитора. Иди умойся, стратег. У нас сегодня по плану генеральная уборка, а потом мы всей семьей идем в кино. На мои «транжирские» накопления.
Коля молча пошел в ванную. Слышно было, как он долго плещется, смывая металлическую стружку и остатки своего величия. Когда он вышел, он выглядел подозрительно присмиревшим.
— Ладно, — сказал он, вытирая лицо. — Дата нашей свадьбы... Двенадцатое июня?
— Коля, двенадцатое июня — это День России. А свадьба у нас была восьмого мая. Стыдно, товарищ начальник фонда.
Вечер действительно закончился в кинотеатре. Они сидели вчетвером: Алина, довольный Коля (которому купили самый большой стакан попкорна, чтобы не ворчал), Ира и Марина. Смотрели какую-то комедию, и Алина поймала себя на мысли, что этот апрельский бунт мужа пошел им даже на пользу — в доме давно не было так оживленно.
Вернувшись домой, Коля первым делом направился к банке с манкой. Выудил оттуда ключ, долго на него смотрел, а потом положил на место, на полку со специями.
— Алина, — позвал он из кухни. — Ты это... Сними там с накопительного немного. Я видел в автомагазине новые чехлы на сиденья, старые совсем протерлись.
— Посмотрим на твое поведение, Николай, — отозвалась Алина, расчесывая волосы перед зеркалом. — Если завтра поможешь мне окна помыть, обсудим твой инвестиционный проект.
Коля вздохнул и пошел ставить чайник. Алина улыбнулась своему отражению. Жизнь в апреле была прекрасна, несмотря на ветер и финансовые штормы. Она знала, что завтра будет новый день, новые цены в магазинах и новые идеи в голове её неугомонного мужа. Но теперь она точно знала, где прятать ключи.
Тихая семейная идиллия длилась ровно до следующего утра, пока Алина не обнаружила в почтовом ящике странный конверт на имя мужа из налоговой инспекции, вскрыв который, она поняла: их «режим экономии» был лишь верхушкой айсберга, а настоящие финансовые приключения Коли только начинаются. О том, какую тайную покупку Коля совершил втайне от всех в начале весны и почему теперь к ним собирается приехать свекровь со всеми вещами, читайте во второй части.
Продолжение в следующей части.