«У хорошего завершения есть три признака: светлая грусть, ощущение целостности и ощущение, что всё было сделано правильно и ничего не хочется переписать».
В последнее время я часто думаю: где проходит граница между детством и взрослостью? Не по паспорту, а по внутреннему ощущению.
Можно ли назвать инфантильность просто «другим выбором»? Человек, избегающий ответственности, тоже что-то выбирает — например, безопасность. Но чем больше я наблюдаю, тем яснее вижу: инфантильность — это не выбор поведения, а отказ признавать, что у тебя вообще есть выбор.
Фразы: «Я не могу», «Меня заставляют», «Так сложилось» — человек произносит их искренне. Он не чувствует себя автором своей жизни. Психологи называют это экстернальным локусом контроля: причины событий везде, только не в тебе.
Именно здесь пролегает граница. Ребёнок действительно зависит от взрослых. Взрослый даже в сложных обстоятельствах может выбрать своё отношение к ним.
Если открыть учебники, взрослость — период психологической и социальной зрелости, экономической самостоятельности и гражданской дееспособности. Всё верно, но слишком формально. Для меня взрослость — способность быть автором своей жизни, даже когда нет генерального плана. Это значит: влиять, выбирать, отвечать, выдерживать.
Взрослость не даётся раз и навсегда. Это ежедневная практика.
Мне нравится теория Эрика Эриксона: восемь стадий жизни, на каждой — свой конфликт. Детство — про доверие, автономию, инициативу. Подростковый возраст — про поиск себя. А взрослость — это несколько этапов. Ранняя взрослость — конфликт между близостью и одиночеством. Учимся строить отношения, не теряя себя. Средняя взрослость — конфликт между заботой о мире и застоем. Важно передать опыт, иначе жизнь проходит мимо. Поздняя взрослость — конфликт между целостностью и отчаянием. Это, на мой взгляд, вершина.
Недавно пересматривала старые семейные фотографии. Среди них — бабушка, тёти, мамины подруги. Лица, в которых читается прожитая жизнь: морщины, усталость, но иногда — удивительная спокойная глубина.
Всматриваясь в эти лица, спрашивала себя: удалось ли им прийти к целостности, или эта лёгкая грусть в глазах — оттого, что что-то так и не прожито, не осмыслено, не присвоено?
Потом думаю о себе, всматриваюсь в свои глаза и пытаюсь понять: чувствую ли я себя взрослой? Или только играю в неё, прячась за молодостью?
Я действительно выгляжу моложе своих лет. И это приятно. В этом молодом облике, звонком голосе, в какой-то лёгкой ребячливости тоже есть своя прелесть — но, наверное, всему своя мера.
Проблема в том, что глубина моего опыта часто остаётся незамеченной. Возникают ситуации, где мне приходится доказывать свой возраст, свою компетентность, свой пройденный путь. И вот тогда я чувствую, что хочу не просто мириться с возрастом, а присвоить его. Чтобы моё лицо, мой голос, моя манера говорить несли в себе не только молодость, но и ту самую зрелую историю — с ошибками, потерями и решениями, которые я больше не хочу прятать. Потому что они — мои. И именно они сделали меня собой.
Целостность — это способность сказать: «Всё, что было, — моё. Я не отказываюсь ни от одного куска». Даже в своих ошибках признать себя автором. Высшая степень взрослости — не безупречность, а присвоение.
И для меня самый крутой финал терапии — когда клиент приходит уже не за решением, а просто пожить свою жизнь рядом с терапевтом. В этом месте терапия, конечно, заканчивается. Но начинается что-то другое — диалог двух взрослых людей.
Автор: Анастасия Журанкова
Психолог, ДПДГ
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru