***
Университет встретил их огромной вывеской «Дорогие выпускники!» и гулом сотен голосов. Факультет экономики рассыпался на пестрые группы. Валентина наметанным глазом оценивала дорогие наряды и статусные часы — витрину чужих успехов. Рядом с ней Лена выглядела немного растерянной.
Они подошли к своей группе. Объятия, приветствия, любопытные, оценивающие взгляды, прикованные к Валентине. После дежурного общения с преподавателями и прогулки по старой аудитории комсорг группы, вечный заводила Валентин Легер, предложил переместиться в кафе.
Сели за столик. И почти сразу к ним подсел он. Федор. Валентина мельком взглянула на его рыхлое, одутловатое лицо, несвежую рубашку и ощутила... Удивление.
Сердце не екнуло. Ни разу. Та первая, разрывающая на части любовь, испарилась, оставив после себя лишь пустоту. Вспомнив свою тогдашнюю боль, она вдруг почувствовала острую благодарность за то, что он ее бросил. Жизнь все расставила по своим местам.
Федор, уже успевший перепить, вперился в нее мутным взглядом.
— Я ведь тогда... на "Большевичку" устроился, — начал он неспешно, и от него пахнуло спиртным. Начальником отдела стал. Женился на дочке маминой подруги. Эля... хорошая женщина. Сын родился, Лешка. Но я ее не любил, Валь. Понимаешь? Не как тебя. Я мать клял, что она нас разлучила.
Он потянулся к ее руке, но Валентина резко отодвинула ее.
— Ты классно выглядишь. Очень. Я сто раз пожалел, Валя. Сто раз. Ты замужем?
— Как твой сын, Федор? — спросила она, намеренно меняя тему. Вопрос попал в цель. Лицо Федора исказилось.
— Я не знаю, где мой сын, — он уронил голову на руки, и его плечи затряслись. — Не знаю.
Лена напряженно подалась вперед.
— Что случилось?
— Лен, помнишь Вику Самойлову? Яркая такая, — он поднял на них красные глаза. Я влюбился. Думал, это по-настоящему. Как с Валей было. Закрутился роман. Она забеременела. Я от Эли ушел. Потерял и жену, и сына. Женился на Вике, родились двойняшки. Я их вырастил, Валь. Выучил. А она мне недавно, в ссоре... заявила, что они не мои.
Он истерически хмыкнул.
— Сделал тест. Так и есть. Не мои. Понимаешь?! Я родного сына бросил, а чужих девок воспитал! Он в отчаянии ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть рюмки.
— Что ты молчишь, Валя? Ну скажи! Скажи, что я дурак, что мать послушал! Валентина посмотрела на этого сломленного, плачущего мужчину и почувствовала лишь ледяную усталость. — Это был твой выбор, Федор. Не матери. Твой.
Сидеть дальше за одним столом с пьяной исповедью было невыносимо. Попрощавшись с остальными, они с Леной ушли. Вызвав машину, Валентина сначала завезла подругу, а потом покатила в свой тихий, надежный дворец. По дороге она думала о той давней, нелепой обиде на то, что "Федор женат, у него ребенок, он начальник". Какая глупость. Главное — это тепло и понимание, которое ждет ее дома. Желание быть вместе, жить, дышать одним воздухом с близким человеком. Вот что такое любовь. А не этот пьяный фарс за столиком в кафе.
***
— Валенька, что так быстро? — Семен вышел ей навстречу. — Как прошла встреча?
Она опустилась в кресло, чувствуя, как напряжение вечера отпускает ее.
— Ой, Семен... я такое видела, ты не представляешь. Она рассказала ему. Не про всех, а про одного. Про Федора. Про свою первую любовь, которая оказалась пьяным, жалким воспоминанием. Про брошенного сына и чужих дочерей. Про разрушенную жизнь, построенную на череде неверных выборов.
Семен слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он просто подошел и обнял ее.
— Несчастный человек, — сказал он.
— Мне не жаль его, — честно призналась Валентина, уткнувшись ему в плечо. — Мне... страшно, что, если бы он меня не бросил. И я так рада, что у меня есть ты.
Семен крепче прижал ее к себе. Он вспомнил свою боль одиночества после смерти первой жены и подумал, что Федор, по сути, потерял все. А он, Семен, обрел свою Валентину и нашел в ней целый мир.
— Значит, мы все сделали правильно, — сказал он, целуя ее в макушку.
Конец истории.