Звонок в дверь раздался в половине девятого утра, когда Рита ещё не успела допить кофе. Она стояла босиком на холодном кафеле кухни, в растянутой футболке мужа, и жмурилась от солнца, бившего в окно. Открывать не хотелось. Но звонок не умолкал.
На пороге стояла Жанна. Двоюродная сестра мужа, которую Рита видела от силы раз пять за восемь лет брака. Рядом с ней громоздились два чемодана и пакет из «Пятёрочки».
«Ритуля, привет! Я к вам на пару дней, ладно? Лёша же не против будет!»
Рита моргнула. Потом ещё раз. Лёша был в командировке в Новосибирске, и вернуться должен был только через неделю.
«Проходи», сказала она, потому что ничего другого в голову не пришло.
Жанне было сорок три. Высокая, широкоплечая, с короткой стрижкой и привычкой говорить так громко, будто в комнате сидело человек двадцать. Рита знала о ней немного: работала в Самаре администратором в фитнес-клубе, разведена, детей нет. И вот теперь она стояла посреди прихожей и оглядывалась с таким видом, будто оценивала квартиру перед покупкой.
«Маленькая у вас двушка. Ну ничего, я неприхотливая».
Рита промолчала. Двушка была не маленькая, сорок семь квадратов, и ремонт они с Лёшей делали сами прошлым летом. Но спорить с порога не хотелось.
А потом Жанна прошла на кухню.
Открыла холодильник. Постояла перед ним секунд десять. И выдала фразу, от которой у Риты зазвенело в ушах.
«Ну ты даёшь. Твой холодильник пустой, как и твоя голова. Чем ты мужа-то кормишь? Воздухом?»
Рита не сразу поняла, что именно произошло. Знаете, бывает такой момент, когда слова до тебя доходят с задержкой. Будто кто-то нажал паузу, а потом включил перемотку.
Она посмотрела на Жанну. Та стояла у открытого холодильника и ухмылялась. В холодильнике, к слову, было: молоко, сыр, остатки вчерашнего рагу в контейнере, яйца, масло и пучок укропа. Не ресторан, конечно. Но Рита жила одна уже четвёртый день, и готовить на одну себя банкет не видела смысла.
«Жанна, ты с дороги, наверное, устала», медленно сказала Рита. «Давай я тебе чай сделаю».
Это была попытка проглотить. Перевести разговор. Не раздувать.
Но Жанна уже шла по квартире, как инспектор из передачи про ремонт.
За следующий час Рита узнала о себе много нового. Что шторы на кухне «бабушкины, даже моя мать такие не вешала». Что кот Барсик слишком толстый, кормят неправильно. Что на подоконнике пыль. И что вообще непонятно, чем Рита занимается целыми днями, если работает из дома.
Рита работала бухгалтером на удалёнке. Вела четыре компании. Вставала в семь, заканчивала в шесть, иногда позже. Но объяснять это Жанне она не стала.
«А Лёша-то знает, что ты тут сидишь в пижаме до обеда?» спросила Жанна, устраиваясь на диване в гостиной. Она уже сняла кроссовки и закинула ноги на подлокотник.
Было десять утра. Рита была в пижаме, потому что не ждала гостей. И потому что имела полное право ходить по своей квартире хоть в скафандре.
«Жанна, я работаю из дома. Сейчас у меня перерыв. Мне нужно вернуться к компьютеру через двадцать минут».
«Ой, да ладно тебе, какая работа! Посиди со мной, поболтаем. Я же специально приехала, чтобы пообщаться. А то Лёшка вечно занят, ты вечно занята, никто на звонки не отвечает...»
Рита вспомнила. Жанна действительно звонила Лёше пару недель назад. Он скинул вызов и потом сказал: «Ей что-то надо, я перезвоню». Не перезвонил.
К обеду ситуация обострилась.
Рита закрылась в спальне, где стоял рабочий стол, и два часа разбирала квартальный отчёт для клиента. Когда вышла, на кухне её ждал сюрприз. Жанна приготовила борщ. Из продуктов, которые нашла в холодильнике и в шкафчиках. Сама сходила в магазин за мясом и свёклой, о чём сообщила с гордостью олимпийского чемпиона.
«Вот! Видишь? Нормальная еда. А то у тебя там рагу какое-то, кошке не предложишь».
Борщ, надо признать, пах хорошо. Но Рита не могла есть спокойно, потому что Жанна не закрывала рот ни на секунду.
«Мы с Генкой, бывшим моим, знаешь, как жили? У меня всегда полный холодильник был. Всегда! Три вида салатов, котлеты, супы. Мужик должен приходить домой и видеть еду. Это основа семьи».
«Генка ушёл к маникюрше», напомнила Рита. Она сама не поняла, зачем это сказала. Просто вырвалось.
Жанна замерла с ложкой на полпути ко рту.
«Это другое. Генка вообще неблагодарный был. Я для него всё делала, а он... Ладно, не будем об этом».
Рита кивнула. Не будем. Но червячок уже завёлся.
Вечером она позвонила Лёше.
«Лёш, тут Жанна приехала. Говорит, на пару дней».
Тишина в трубке. Потом вздох.
«Какая Жанна? Моя Жанна? Двоюродная?»
«А у тебя их много?»
«Рит, я не знал. Она мне не звонила. Ну, звонила две недели назад, но я не...»
«Не перезвонил. Я знаю».
Ещё одна пауза. Рита слышала, как Лёша трёт лоб. Она знала этот звук, восемь лет вместе.
«И что она хочет?»
«Пока непонятно. Говорит, пообщаться. Но она уже успела сказать, что у меня пустой холодильник и пустая голова. И что шторы бабушкины. И что Барсик жирный».
«Барсик не жирный. Он пушистый».
«Лёша. Не о Барсике сейчас».
«Ладно, ладно. Слушай, потерпи день-два? Может, она уедет сама. Ну, ты же знаешь, она такая... специфическая».
Рита знала. Но терпеть не хотела.
На следующее утро Жанна встала в шесть. Рита проснулась от звука работающего пылесоса.
Пылесоса.
В шесть утра.
Она вышла из спальни, щурясь от света, и увидела Жанну в спортивных штанах и майке, которая пылесосила гостиную. Барсик сидел на шкафу с выражением глубокого экзистенциального ужаса.
«Доброе утро! Я тут у тебя прибралась немного. Под диваном столько пыли было, мама дорогая!»
«Жанна. Шесть утра».
«Ну и что? Я всегда встаю рано. Кто рано встаёт, тому бог подаёт. А ты, смотрю, любишь поспать. Лёше-то завтрак кто готовит, когда он дома?»
Рита прислонилась к дверному косяку. В голове крутилась одна мысль: это мой дом. Это мой дом, и эта женщина пылесосит мой ковёр в шесть утра и спрашивает, готовлю ли я завтрак мужу.
«Лёша сам себе готовит завтрак. Он взрослый человек».
Жанна выключила пылесос и посмотрела на Риту с таким выражением, будто та сообщила, что земля плоская.
«Сам? Мужик сам себе готовит? Ну, Рита... Ну ты даёшь. Не мудрено, что у вас детей нет».
Вот тут Рита почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Не сломалось. Именно щёлкнуло. Как выключатель.
Детей у них с Лёшей не было не потому, что Рита плохая жена. И не потому, что холодильник пустой. У Риты было два выкидыша за последние четыре года. Второй, полтора года назад, на двенадцатой неделе. После него она три месяца не могла встать с кровати. Лёша брал отпуск, чтобы быть рядом.
Об этом Жанна не знала. И знать ей было не нужно.
Рита молча развернулась, ушла в спальню и закрыла дверь. Достала телефон. Набрала Лёшу.
«Лёш, она сказала про детей».
Пауза. Короткая, но тяжёлая.
«Что именно?»
«Что не мудрено, что у нас детей нет. Потому что я не готовлю тебе завтрак».
Лёша молчал секунд пять. Потом сказал тихо, почти шёпотом:
«Я позвоню ей. Прямо сейчас».
«Нет. Не звони. Я сама разберусь».
«Рит...»
«Я сама, Лёш. Мне нужно сделать это самой».
Она просидела в спальне ещё полчаса. Не плакала. Просто сидела и думала. Барсик пришёл, запрыгнул на колени и замурчал, уткнувшись лбом в её ладонь.
Рита думала о том, что всю жизнь старалась быть удобной. Не конфликтовать. Не обострять. Мама учила: «Промолчи, и всё само рассосётся». Свекровь учила: «Главное, чтобы в доме мир». Подруга Светка учила: «Да забей, не обращай внимания».
И Рита забивала. Не обращала. Молчала.
Когда соседка сверху залила их ванную и сказала «ну бывает, чего вы так нервничаете», Рита промолчала. Когда начальник на прежней работе назвал её отчёт «девочковым», Рита промолчала. Когда свекровь на Новый год сказала «вы бы уже родили, что ли, а то я внуков не дождусь», Рита улыбнулась и пошла резать оливье.
Хватит.
Она вышла из спальни в девять. Жанна сидела на кухне, пила чай и листала телефон. На столе стояла тарелка с бутербродами.
«О, проснулась! Я тебе бутерброды сделала. С колбасой. Правда, колбаса у тебя так себе, я бы «Докторскую» брала, а не эту...»
«Жанна, сядь. Нам нужно поговорить».
Что-то в голосе Риты заставило Жанну отложить телефон. Она посмотрела настороженно, но с лёгкой усмешкой. Как человек, который привык, что ему всё сходит с рук.
«Ты вчера сказала, что мой холодильник пустой, как моя голова. Ты сказала, что у меня бабушкины шторы. Что мой кот толстый. Что я сижу в пижаме. Что я не готовлю мужу завтрак. И сегодня утром ты сказала, что не мудрено, что у нас нет детей».
Жанна открыла рот, но Рита подняла руку.
«Я не закончила. Ты приехала без предупреждения. Ты не спросила, удобно ли мне. Ты включила пылесос в шесть утра в чужой квартире. Ты открыла мой холодильник и решила, что имеешь право меня оценивать. Ты ничего обо мне не знаешь, Жанна. Ничего. Ни про мою работу, ни про мою жизнь, ни про то, через что мы с Лёшей прошли. И при этом ты ведёшь себя так, будто я провалила какой-то экзамен, а ты пришла ставить оценки».
Тишина. Барсик сидел в дверном проёме и смотрел на обеих с выражением, которое можно было трактовать как «наконец-то».
Жанна моргнула. Потом засмеялась. Нервно, коротко.
«Ой, Рита, ну ты чего? Я же пошутила! Ну, про холодильник. Это же юмор такой, по-родственному. Чего ты обиделась-то?»
«Это не юмор. Юмор, это когда смешно обоим. А тебе одной было смешно. Мне было не смешно ни разу за эти два дня».
«Ну слушай, я же не со зла! Я просто говорю, что думаю. Я такой человек, прямой. Не умею лицемерить».
Рита кивнула. Она ждала именно этих слов. Каждый хам в её жизни прикрывался «прямотой» и «искренностью». Будто грубость становится добродетелью, если назвать её честностью.
«Жанна, я тоже скажу прямо. Собирай вещи. Сегодня. До двенадцати».
Пауза. Длинная.
«Что?»
«Ты слышала. Я прошу тебя уехать. Сегодня».
«Ты меня выгоняешь?!»
«Я прошу тебя уехать из моей квартиры, куда ты приехала без приглашения. Да».
Жанна встала. Стул скрипнул по полу. Лицо у неё стало красным, пятнами, от шеи до лба.
«Ну знаешь! Я к вам со всей душой! Борщ сварила! Убралась! А ты... Вот, как? Я Лёше расскажу, как ты с его родственниками обращаешься!»
«Расскажи. Он в курсе».
«Он в курсе, что ты меня выгоняешь?!»
«Он в курсе, что ты сказала мне про детей. И про пустую голову. И про всё остальное. Расскажи ему свою версию, Жанна. Послушаю потом, что он ответит».
Жанна схватила телефон и набрала Лёшу. Рита не мешала. Стояла, прислонившись к стене, и ждала.
Гудок. Второй. Третий. Лёша взял трубку.
«Алёша! Ты представляешь, что твоя жена вытворяет? Она меня выгоняет! Из вашей квартиры! Я приехала, помогала, готовила, убиралась, а она...»
Рита не слышала, что говорил Лёша. Но видела, как менялось лицо Жанны. Сначала возмущение. Потом удивление. Потом растерянность. Что-то похожее на обиду ребёнка, которому впервые сказали «нет».
«Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Вы оба... Вы оба ненормальные!»
Она бросила трубку на стол и ушла в гостиную собирать вещи.
Рита осталась на кухне. Руки дрожали. Не от страха, от адреналина. Она взяла чашку, налила себе чай и села за стол. Бутерброды Жанны так и стояли нетронутые.
Барсик запрыгнул на стул рядом.
«Ну что, Барсик. Мы справились?»
Кот зевнул и положил голову на лапы.
Через сорок минут Жанна вышла из гостиной с двумя чемоданами. Куртка застёгнута криво, шарф торчит из пакета. Она остановилась в прихожей и повернулась к Рите.
«Ты ещё пожалеешь. Родственников не выбирают, Рита. И когда тебе понадобится помощь, не звони мне».
Рита подошла ближе. Посмотрела Жанне в глаза. Спокойно, без злости.
«Жанна, мне не нужна помощь, за которую расплачиваются унижением. Мне не нужен борщ, приправленный оскорблениями. И мне не нужна уборка в шесть утра от человека, который считает, что имеет право говорить мне гадости, потому что мы родня через третье колено».
Жанна дёрнула подбородком. Открыла дверь. Вышла. Дверь закрылась с глухим стуком.
Рита стояла в прихожей и слушала, как стучат колёсики чемоданов по лестнице. Потом стук стих. Потом хлопнула подъездная дверь.
Тишина.
Она вернулась на кухню, открыла холодильник. Молоко, сыр, яйца, масло, укроп. И кастрюля Жанниного борща, который, был неплохой.
Рита достала кастрюлю. Налила себе тарелку. Поставила в микроволновку. И пока борщ грелся, набрала Лёшу.
«Уехала».
«Ты как?»
«Нормально. Руки трясутся немного, но это пройдёт. Что ты ей сказал?»
«Сказал, что Рита всё правильно делает. Что она приехала без спроса. Что говорить такие вещи нельзя. И что если она обижена, то пусть подумает, с чего всё началось».
«И что она?»
«Бросила трубку. Но это ладно. Рит, ты молодец. Серьёзно. Я горжусь тобой».
Рита улыбнулась. Первый раз за два дня.
Вечером она сидела на диване с Барсиком и смотрела сериал. Телефон пиликнул. Сообщение от Жанны.
«Рита, я доехала до Самары. Может, я погорячилась с некоторыми словами. Но ты тоже могла бы помягче».
Рита прочитала. Перечитала. Положила телефон экраном вниз.
Помягче. Вся её жизнь была «помягче». Тридцать четыре года «помягче». Каждый конфликт, каждая обида, каждое проглоченное слово. Помягче, потише, поудобнее.
Она взяла телефон и написала ответ.
«Жанна, я рада, что ты доехала. Но я не буду извиняться за то, что защитила свой дом и своё достоинство. Если захочешь приехать в следующий раз, позвони заранее. И помни, что в чужом доме не оценивают хозяйку».
Отправила. Выдохнула.
Барсик перевернулся на спину и подставил живот. Рита почесала его, и он замурчал так громко, что вибрировал весь диван.
Лёша вернулся через пять дней. Вошёл, поставил сумку в прихожей, обнял Риту и стоял так минуту, не отпуская.
«Я привёз тебе «Докторскую» колбасу», сказал он в её макушку. «Самую дорогую, какую нашёл».
Рита засмеялась. Уткнулась ему в плечо и смеялась, пока из глаз не потекли слёзы. Не грустные. Просто отпустило.
А потом они сидели на кухне, ели бутерброды с этой дурацкой «Докторской» колбасой, и Лёша рассказывал, как в Новосибирске ему в гостинице дали номер с видом на стройку. И Барсик сидел между ними на табуретке, как полноправный член семьи.
Холодильник, кстати, был полный. Рита специально заехала в магазин перед его приездом. Не потому, что Жанна была права. А потому, что ей самой так захотелось.
В этом и разница. Делать что-то для любимого человека по собственному желанию или делать из страха, что кто-то назовёт тебя плохой женой. Это наполняет. И опустошает.
Жанна больше не звонила. Ни через неделю, ни через месяц. На Новый год прислала открытку в семейный чат. Рита ответила смайликом. Ровно одним.
А шторы на кухне Рита всё-таки поменяла. Не из-за Жанны. Просто увидела в магазине льняные, цвета топлёного молока, и они ей понравились.
Барсик одобрил.
Рекомендуем почитать