Марина с тоской смотрела в окно. Лето, солнце, а на душе — ноябрь. И всё из-за звонка, который раздался час назад.
На пороге стояла Лена. Сестра бывшего мужа. С огромным чемоданом, из которого торчал угол махрового полотенца, и с улыбкой, от которой у Марины свело скулы.
— Привет! Я к тебе на недельку, — безапелляционно заявила она, втискиваясь в прихожую и чуть не сбив с ног кота Барсика, который с шипением метнулся под диван. — Отпуск проведу у вас.
Марина опешила. «У вас»? Они с Сергеем развелись три года назад, и с тех пор Лена появлялась здесь только по большим праздникам и то — на полчаса, строго по расписанию, чтобы вручить подарок и выпить чаю. А тут — «у вас» и «на недельку».
— Лена, я не знала... У меня планы, я... — начала было Марина, пытаясь закрыть собой проход вглубь квартиры, словно это могло остановить этот ураган по имени Лена.
Но сестра бывшего мужа её даже не слушала. Она уже деловито осматривала вешалку.
— Ой, да ладно тебе! Что там менять? Я ненадолго. И вообще, — Лена демонстративно принюхалась, смешно сморщив нос, — у тебя борщ? Мой любимый. Только не говори, что ты теперь на этих модных салатах сидишь. Я свои привычки менять не собираюсь!
Она уже снимала туфли, небрежно швырнув их в угол, и направлялась на кухню, словно к себе домой, по-хозяйски цокая каблуками по ламинату. Марина обречённо поплелась следом, чувствуя, как рушится её мечта о тихом, спокойном лете.
На столе действительно стоял большой чугунок с вчерашним борщом. Марина планировала ужинать им всю неделю, разогревая по вечерам под сериалы. Это был её маленький ритуал одиночества, который она ценила больше, чем походы в рестораны.
Лена уже гремела посудой в шкафу.
— Так, где у тебя сметана? И хлеб чёрный нужен, а не этот ваш фитнес-хлебец. И телевизор включи! Что за тишина? Я без новостей за завтраком как без рук. А ещё мне нужно гладить по утрам. Где у тебя доска? И утюг нормальный есть? Этот ваш парогенератор — баловство одно.
Марина молча достала из холодильника банку сметаны. Спорить было бесполезно. Она слишком хорошо знала Лену ещё со времён их брака с Сергеем. Если уж та решила, что мир должен вращаться вокруг её привычек и комфорта, то так тому и быть. Отпуск обещал быть не просто долгим, а бесконечным.
— И диван разложи! — крикнула Лена из кухни. — Я на диване сплю, у меня спина больная. А ты на кухне можешь или в кресле раскладном. Ты же не против?
Марина закрыла глаза и медленно выдохнула. Барсик из-под дивана смотрел на неё с сочувствием и укором: «А ведь я тебя предупреждал».
Марина молча разложила диван в гостиной. Лена, уже успевшая переодеться в домашний халат, который она, видимо, привезла с собой, с видом королевы опустилась на мягкие подушки.
— Вот, другое дело! — удовлетворённо протянула она. — А то у тебя тут всё по-современному, минимализм какой-то. Неуютно. Надо будет шторы поменять, они слишком светлые. И люстру... но это потом, когда я приеду на Новый год.
Марина только кивнула. Она чувствовала себя не хозяйкой в собственной квартире, а администратором в отеле, где капризный гость диктует свои условия. Барсик так и не вылез из-под дивана, лишь иногда высовывал мордочку и бросал на Лену настороженные взгляды.
Следующие дни превратились в испытание. Утро начиналось не с кофе и тишины, а с громкого звука телевизора, где диктор вещал о политике и курсе валют. Запах крепкого кофе Лены смешивался с ароматом растворимого напитка, который Марина теперь пила на кухне, чтобы не мешать «важному просмотру новостей».
— Марина! — доносилось из комнаты. — У тебя чай закончился! И печенье какое-то пресное купила. В «Пятёрочке» у дома всегда было овсяное с изюмом, ты что, не помнишь?
Марина помнила. Она помнила всё, что любила Лена. Но за три года её собственная жизнь изменилась. Она полюбила зелёный чай и овсяное печенье без сахара. Но говорить об этом было бесполезно.
Кульминация наступила в четверг. Марина договорилась встретиться с подругой Катей в кафе. Она уже стояла в прихожей, надевая туфли, когда из гостиной раздался ленивый голос:
— Ты куда это собралась?
— У меня встреча с подругой, Лена. Мы договорились ещё неделю назад.
Лена вышла в коридор, уперев руки в бока.
— А кто мне борщ разогреет? Я же не могу есть холодное! И потом, ты обещала со мной по магазинам пройтись, мне нужно новое платье для племянницы на свадьбу.
— Я не обещала... — начала Марина, но Лена её перебила.
— Ну как же! Ты же не бросишь меня здесь одну? Я в вашем районе ничего не знаю! А борщ... он уже не тот. Вчерашний борщ — это уже не борщ.
Марина почувствовала, как внутри закипает тихая злость. Три года она строила свою жизнь заново. Три года училась говорить «нет» и ценить своё личное пространство. И вот теперь всё летело в тартарары из-за женщины, которая искренне считала, что имеет право распоряжаться чужим временем и квартирой просто по факту родства с бывшим мужем.
Она посмотрела на Лену, на её недовольное лицо и требовательный взгляд. А потом перевела взгляд на Барсика. Кот сидел на комоде и смотрел прямо на неё. В его глазах не было укора. В них была твёрдая уверенность: «Ты здесь хозяйка».
Марина выпрямилась, расправила плечи и спокойно сказала:
— Лена, я очень рада тебя видеть, но у меня есть свои планы. Борщ в холодильнике, микроволновка на кухне. Разберёшься. Вернусь через три часа.
И, не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вышла в подъезд, оставив за спиной звенящую тишину ошарашенной сестры бывшего мужа.