Иван. Июль 1878 года. Волга, у города Рыбинск.
Зовут меня Иваном, по прозвищу Обух (за упрямство и глухоту — отец смолоду по ошибке топором задел). Мне тридцать два года, а выгляжу на все пятьдесят. В бурлаках я пятый сезон.
3 часа утра. Подъем.
Кашель поднял. Кашель у нас — «волжский», он всю артель поднимает. Спим мы на барже, на голых досках, укрывшись рваными армяками. В щелях между досок — вода. Спина за ночь не отдыхает — она всегда болит. С того года, как надорвался под Симбирском, левая нога немеет. Встаю на четвереньки, потому что разогнуться сразу — крикнешь от боли.
Завтрак: кусок ржаного хлеба (полфунта, грамм 200) и кружка пустых щей с воблой. Мяса не видели с прошлой недели. Хозяин, купец Афоня, экономит. Говорит: «Хлеб жуй — силу копи».
5 часов утра. На лямку.
Нас четырнадцать человек. Лямка — ремень из воловьей кожи в три пальца шириной. Надеваешь ее через грудь и плечо. Встаем гуськом вдоль берега. Впереди «шишка» — наш старшой, Михей (ему сорок пять, у него уже сердце шалит, но он славится, что ни разу бечеву не порвал). Я в середине.
Крикнул Михей: «За-пе-вай!» Запевалы нет. Просто дружно наклоняемся корпусом вперед, почти параллельно земле, упираемся ногами в песок и… начинаем. Вес баржи — 250 тонн. Нагрузка на мое плечо — как если бы я поднял лошадь и понес ее на горбу.
8 часов утра. Тропа.
Берег Волги — это не пляж. Это глина, перемешанная с ракушками и конским навозом. Идем по косогору. То колено — выше груди, то нога скользит в грязи. Сзади матерятся: я споткнулся — вся артель дернулась. За это бьют. Афоня едет сверху на лошади, следит, чтобы никто не сачковал. Плетью бьет по голой спине, если видит, что лямка провисла.
Пот заливает глаза, соль разъедает. Вытереть нечем — руки в лямке. В голове одно: шаг, шаг, шаг, шаг… Пересыхает в горле. Пить — только из лужи у дороги, вместе с лягушками.
12 часов дня. Привал.
Остановка на час. Хлеб и снова вобла. Вобла соленая — чтобы хотелось пить, а пить заставляют речную воду, чтобы силы не уходили на переваривание еды. Все хитрости Афони.
Смотрю на свои руки. Ладони — как наждак. Кожа содрана до мяса в первую неделю, потом задубела. Но от лямки подмышками вечные гнойные раны. Зимой они заживают, а с апреля снова гноятся. Михей говорит, что от этого можно умереть — «горячка» в крови начнется.
Ноги? Ступни плоские, как доски. Кости внутри перетерлись. Я хожу так, словно по битому стеклу, уже привык.
13 часов. Снова лямка. Жара.
Солнце в зените. Температура на берегу +35°. Раскаленный песок жжет ступни через лапти. Воздух дрожит. Над Волгой — духота. Спасает только одно: когда заходим в воду по пояс — холодно, но легче. Но подолгу так нельзя — грибок сожрет ноги за неделю.
Михей вдруг остановился. Белый как мел. «Сердце…» — прохрипел и упал лицом в песок. Я подбежал. Он уже мертвый. Еще минуту назад вел артель, а теперь — кусок мяса. Афоня подъехал, посмотрел безразлично: «Тащите в кусты. Скажем, в обозе умер. Заменим его Степкой из третьего номера».
Я смотрю на Михея. Я знаю, что через год-два буду лежать так же. И никто не заплачет. Нас всегда можно нанять за пять рублей в месяц. Но сейчас, когда мы встали, я чувствую, как спина и ноги немеют от облегчения. И я думаю: «Слава богу, хоть на час отдохну от лямки».
18 часов. Конец рабочего дня.
Встали на ночлег. Прошли за 13 часов чистого хода 7 верст (около 7.5 км). Завтра еще столько же. Через неделю — Рыбинск, там получим расчет. Мне обещали 18 рублей за этот сезон. Дома, в деревне под Костромой, жена и трое детей. За эти 18 рублей я куплю ржи на зиму, чтобы не умереть с голоду. Если, конечно, довезу.
21 час. Ночь.
Лежу на досках. Сосед слева, парень 19 лет, в первую неделю сломал ногу, когда лопнула бечева и отбросила его на камни. Его отправили назад пешком. Сосед справа, Захар, 40 лет, молчит третий день — кашляет кровью. Чахотка.
Закрываю глаза. Слышу плеск волны и чей-то плач — это новенький, городской, который думал, что «бурлаки — сильные, вольные люди, как в песнях». Теперь он понял: здесь не выживают. Здесь доживают.
И засыпаю я с одной мыслью: «Лишь бы не заболеть. Лишь бы дойти. Лишь бы хватило сил разогнуть спину, когда получу деньги. И уйти. Уйти отсюда. До следующей весны…»
Конец.
Написано совместно с DeepSeek, основано на реальных фактах, подписывайтесь на канал!!! 😀