1 глава
В осеннем Петербурге, где ветер гонял по проспектам желтые листья, стояло серое здание педагогического университета. На третьем этаже, в аудитории с высокими потолками, за партой у окна сидела Кристина.
Она перелистывала страницы конспекта, машинально накручивая на палец русую прядь. В опущенных темных глазах отражалось спокойствие человека, привыкшего разбираться во всем самостоятельно. Рядом, откинувшись на стуле, Ксюша демонстративно потягивала воду из яркой бутылки.
— Крис, ты опять не позавтракала? — спросила Ксюша, и ее голубые глаза прищурились с мягкой укоризной. Светлые волосы были стянуты в тугой хвост, а сама она — стройная, подтянутая — сидела так прямо, словно проглотила линейку. — Я сегодня в шесть пробежку сделала. Чувствуешь разницу? Кто ЗОЖ, а кто…
— А кто вчера до двух ночи пасту с брокколи жевала? — лениво отозвалась Рита.
Рита сидела с другой стороны, положив голову на сложенные руки. Короткое каре обрамляло ее смуглое лицо, а темные глаза смотрели на мир с неизменной сонной нежностью. На столе перед ней, прикрытая тетрадкой, стояла большая кружка с чаем и лежала пачка печенья.
— Это была не паста, — обиженно поправила Ксюша. — Это были цельнозерновые хлебцы с авокадо. Разница огромная.
— Вкуса нет, а разница огромная, — фыркнула Рита и потянулась за печеньем. — Вот я вчера до четырех ночи дораму смотрела. Там такой поворот… Я рыдала. И ела. И это было счастье.
Кристина улыбнулась, не поднимая глаз. Она любила их обеих — эту солнечную, вечно двигающуюся Ксюшу, которая тащила всех на утренние зарядки и рассказывала про микроэлементы, и эту темненькую домашнюю Риту, которая умела так вкусно завернуться в плед и съесть три эклера под очередную корейскую историю любви, что казалось — ничего лучше в мире и не нужно.
— Крис, ты чего молчишь? — спросила Рита, жуя печенье. — Опять себе принца придумываешь?
Кристина смутилась и покраснела. Так и было. В голове у нее жил целый мир, где она шла по набережной, а рядом — высокий, внимательный, с легкой щетиной — держал ее за руку. Где они вместе пили кофе, и он поправлял у нее волосы, и смотрел так, что у нее теплело в груди. Она могла придумать его имя, его привычки, даже то, как он смеется. Но стоило реальному парню в университетском коридоре сказать ей «привет», как язык прилипал к небу, а руки начинали дрожать.
— Нет, — тихо сказала Кристина, вращая ручку. — Я просто… готовлюсь к семинару.
— Ты всегда готовишься, — вздохнула Ксюша. — Ты даже на переменах готовишься. Тебя бы назвать трудоголичкой, если бы ты не была еще и стесняшкой. Крис, ну когда уже? Ну посмотри на Сашу с третьего курса. Он же на тебя в столовой смотрел.
— Он на булочку смотрел, — пробормотала Кристина, чувствуя, как к щекам приливает жар.
Рита хмыкнула и откусила еще печенье.
— Бросьте вы ее, — сказала она мягко. — Она придет домой, включит свечку, дорисует в голове идеального мужчину и будет счастлива. А живые все слишком… живые. Они чихают, например.
— Чихать полезно, — наставительно заметила Ксюша. — Организм очищается.
— Господи, — простонала Рита и закрыла лицо ладонями. — Ксюш, можно хоть раз без этого?
— Без здоровья? Ни разу.
Кристина смотрела в окно. За стеклами летели листья, и ей вдруг подумалось: а что, если тот, кого она придумала, однажды станет настоящим? Если он сам подойдет? Если он посмотрит и улыбнется?
Но тут же испугалась собственной мысли и уткнулась обратно в конспект.
— Ладно, — сказала она почти неслышно. — Может быть, когда-нибудь…
Ксюша и Рита переглянулись. Ксюша — с надеждой, Рита — с пониманием.
— Обязательно, — твердо сказала Рита и пододвинула к подруге пачку печенья. — А пока — ешь. И дораму посмотри. Там, между прочим, главный герой вообще ничего.
Кристина взяла печенье, улыбнулась и подумала, что, возможно, ее будущие отношения начнутся не с принца на белом коне. А с чего-то маленького. С печенья. С разговора. С того, что она однажды просто не опустит глаза.
Продолжение следует
