Осенний фестиваль — это было слишком грандиозное название для мероприятия, которое они устроили на старинной площади, клочке памяти в мегаполисе двадцать второго века, чудом сохранившемся среди океана сверкающих небоскрёбов.
Мостовая из потёртого камня, выцветшего от времени, занимала едва ли с десяток метров. Со всех сторон к ней примыкала проезжая часть из гладкого металлополотна, пронизанного гипермагнитными жилами, что позволяло двигаться СИМам и роботам-доставщикам без не питаясь от аккумулятора или реактора. Но людей на улицах не было вовсе: они давно предпочли реальным прогулкам подключение к нейросимулятору. Редкие дроны, проносящиеся над головой и по дороге, лишь подчёркивали безлюдность места. Высокие технологии окружали площадь со всех сторон: голографические рекламы мерцали на фасадах небоскрёбов, а над головой проплывали прозрачные пассажирские капсулы гравипоездов.
#рассказ #киберпанк #фрукты #репликант #пекарь
Бронзовый фонтан в центре площади, покрытый зелёной патиной, тихо журчал, разбрызгивая капли в воздух. При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что «бронза» — всего лишь высококачественный пластик с имитацией патины, а вода — голограмма: капли таяли в воздухе, не достигая дна фонтана. Настоящей на площади была лишь старинная мостовая — до блеска вычищенная роботами-уборщиками, которые сейчас застыли по углам площади на страже чистоты.
А теперь на старинной мостовой стояла палатка Элиаса. В ней красовались плоды их с Доминикой труда: румяные яблоки с алыми боками, гроздья янтарного винограда, корзины пухлых помидоров, освежающие словно ветерок с гор, пучки зелени. Каждый овощ, каждый фрукт был выращен с заботой — и теперь они словно светились изнутри, вобрав в себя летнее солнце.
Всё лето Доминика помогала Элиасу. Они работали от рассвета до заката: рыхлили почву вручную, пропалывали грядки без помощи машин, подвязывали побеги, поливали растения в зной, укрывали в непогоду. Доминика научилась чувствовать землю руками, замечать малейшие изменения в росте саженцев, предугадывать капризы погоды. За эти месяцы она сама загорела под щедрым летним солнцем, её волосы выгорели, а руки покрылись мелкими царапинами и мозолями от работы.
Теперь она носила простое льняное платье с короткими рукавами — не синтетический комбинезон, а настоящую ткань, пропускающую воздух. Только литой титановый браслет на запястье с ярко светящимся индексом «Синтэя D37» выдавал в ней репликанта. Но сейчас, стоя рядом с овощами и фруктами, она выглядела как обычная сельская девушка, гордящаяся результатами своего труда.
Рядом стояла тележка с кофемашиной. Возле неё старик Мануэль, пекарь, угощал людей настоящей горячей выпечкой. Прямо тут, у фонтана, он развернул походную печь — небольшой металлический короб с горячими углями. Над ним поднимался лёгкий дымок.
Мануэль ловко управлялся у жаровни. Он опускал в горячее масло небольшие круглые комочки теста — они сразу начинали шипеть и румяниться. Золотистая корочка появлялась буквально за минуту, запах у свежих пирожков был просто чудесный.
— Пирожки горячие, с пылу с жару! — громко и с гордостью объявлял Мануэль. — Всё своё, всё свежее! С тыквой, с капустой, с мясом, с яблоками — выбирай любой.
Он вылавливал готовые пирожки шумовкой, выкладывал на решётку, чтобы стекло лишнее масло, и перекладывал на бумажные тарелки.
Запах разлетался по городу: тёплые пирожки, жареное мясо, сладкая тыква, корица с яблоками и свежий кофе, который Мануэль заваривал тут же — в медной турке, помешивая длинной деревянной ложкой.
Но никто не спешил на площадь — даже на этот волшебный аромат.
Город был пуст и стерилен. Над улицами висела лёгкая дымка смога, подсвеченная неоном и голограммами — она переливалась оттенками фиолетового и синего, словно цифровой туман. Роботы-уборщики бесшумно скользили по улицам, вылизывая каждый микрометр: их прозрачные корпуса мерцали линиями подсветки, а сенсорные панели сканировали поверхность на наличие малейших загрязнений.
Роботы-доставщики сновали между домами, разнося заказы — еду, одежду, лекарства. Одни передвигались по наземным трассам, другие поднимались на несколько метров над землёй, удерживаясь на магнитных подушках. Их корпуса были украшены логотипами корпораций — «Кибер-Про-Тех», «Синт-Лайф», «Нейро-Корп» — и мигали рекламными сообщениями.
Над головой, на разных высотных уровнях, проносились гравипоезда — прозрачные капсулы, скользящие по невидимым магнитным линиям. Людей в поездах почти не было. Рядом с ними сновали дроны всех размеров: курьерские, охранные, рекламные — последние проецировали в воздухе голограммы товаров и услуг, которые мерцали и сменяли друг друга, создавая калейдоскоп образов.
Небоскрёбы, возвышающиеся вокруг площади, были покрыты динамическими фасадами. Они непрерывно меняли изображение: то показывали рекламу нейросимуляторов с погружением на 360°, то транслировали биржевые графики, то демонстрировали виртуальные концерты звёзд, чьи аватары танцевали и пели прямо на стенах зданий.
Воздух едва заметно вибрировал от работы подземных гипермагнитных линий и гудел от потоков данных, передаваемых по оптоволоконным сетям. Где-то вдалеке ритмично пульсировали огни промышленного сектора — там, за пределами жилых кварталов, работали автоматизированные заводы, производящие всё необходимое для комфортной жизни в виртуальности.
А машины и репликанты трудились за всех. Никто не гулял по площади и даже не смотрел в окна на фонтан. Почти все сидели дома, подключённые к нейросимуляторам — их тела покоились в капсулах биоподдержки, а сознание путешествовало по цифровым мирам, где можно было стать кем угодно и делать что угодно без усилий и последствий.
Мануэль кричал, наверное, больше для себя. Эхо вторило ему в пустоте площади:
— Кофе настоящий! Зерно молотое! Пирожки с пылу с жару!
Доминика смотрела на него заворожённо. Она никогда не видела, как жарят пирожки.
— Он тоже… как вы? — спросила она тихо.
— Он лучше меня, — усмехнулся Элиас. — Он пекарь. Последний в городе. Каждое воскресенье он здесь жарит свои пирожки из настоящей муки, на настоящем масле с нашей фермы, но никто не приходит.
— А почему люди не берут пирожки?
— Потому что у всех в квартирах есть портативные синтезаторы. Зачем им кофе, который надо молоть, когда можно нажать кнопку и синтезировать любую еду?
Доминика хотела спросить ещё, но не успела.
Из-за угла вылетел красный спортивный гравикар и резко затормозил у палаток. Из машины вывалилось трое подростков. А четвёртый даже не захотел выходить: при помощи нейросенсорного кабеля он был подключён к симулятору прямо в салоне гравикара. Парень с жёстким ёжиком волос, с напылением под иней, шёл, покачиваясь, к палаткам, почёсывая затылок после отключения.
— Опять этот вонючка, — сказал он, заметив пекаря. — Фу, завонял весь город своими горелыми зёрнами.
Девушка с имплантами в виде золотых пластин вместо волос скривилась и демонстративно зажала нос:
— Как вы это терпите? Горелый кофе и пирожки в масле. Тут же дышать нечем.
Пекарь не ответил. Мешал ложкой в турке, не поднимая головы.
— Эй, дед, — парень с причёской, похожей на ледяного ёжика, шагнул к жаровне. — Ты бы валил отсюда. Никто не будет жрать твою стряпню. У нас дома любой синтезатор сделает круассан за три секунды. И без этой вони.
— Ваш круассан не пахнет ничем, — тихо сказал пекарь.
— Что? — Парень наклонился. — Что ты сказал, старый?
— Я сказал, — пекарь поднял глаза, — ваш круассан — это воздух. Он не пахнет. У него нет вкуса. Потому что его никто не лепил руками.
Парень замер на секунду. Потом улыбнулся — зло, предвкушающе.
— Ах так, — сказал он. — Значит, мы воздух едим?
Он шагнул к жаровне, схватил тарелку с пирожками и опрокинул. Пирожки покатились по мостовой.
— Вот тебе твои руки, дед. Руками теперь собирай.
*****
Продолжение следует...
Читать рассказ сначала:
Читать ещё фантастические рассказы:
Заглянуть в закулисье и подсмотреть как создаются космические шоу, фантастические миры, музыка и рассказы. На канале Navis Astralis Studio https://vk.ru/nasartstudio