первая часть
Неприятную атмосферу. Часто именно незначительные на первый взгляд события резко меняют жизнь человека. Люди не всегда придают таким моментам значение и только спустя многие годы понимают, с чего всё началось. Ольга тоже осознала задним числом, что именно то роковое утро, когда мать прибежала домой, взбудораженная чужим горем, стало поворотным в её судьбе.
Посёлок, в котором до сих пор в любви и согласии жили её родители, язык не поворачивался назвать захудалой дырой. Здесь было всё необходимое для более‑менее комфортной жизни. Отец Ольги работал механиком в небольшой автотранспортной организации, мать трудилась на птицефабрике. По сельским меркам зарабатывали они неплохо, поэтому дом семьи Литвиновых был полной чашей.
Раиса Михайловна регулярно устраивала ревизию домашнего добра, и Оля охотно помогала ей в этом. Старые вещи они аккуратно складывали в коробки, а потом матушка находила им применение. Чужая беда всегда больно задевала её, и домашние нередко слышали:
— Оля, там твоя зимняя одёжка в коробке, надо отдать Иванцовым. Они бедненько живут, а детишек трое.
Денис Алексеевич по‑доброму посмеивался над супругой:
— Рая, ты готова всех обогреть, но тебя одной на всех обездоленных не хватит.
Мать на подобные слова отвечала без тени раздражения:
— У Христа тоже было всего пять хлебов и две рыбины, а он смог накормить тысячи голодных!
— Ишь ты, куда замахнулась! Хочешь повторить деяния Христа? — не унимался Денис Алексеевич, откровенно подтрунивая над женой и пытаясь вывести её из себя.
Но Раиса Михайловна не поддавалась на провокации:
— Никому из смертных такое не по силам, но поделиться с другими может каждый. Добро бесконечно, его на всех хватит.
Она искренне верила в то, что говорила, и старалась помочь каждому, кто нуждался. За это её уважали и любили и на работе, и в посёлке: стоило случиться беде, как люди в первую очередь бежали к ней за помощью.
В то летнее утро Раиса Михайловна умчалась на работу, едва показалось солнце, но и часа не прошло, как она вернулась, шумно переводя дыхание. Отец в это время неспешно завтракал и удивлённо поднял брови:
— Рая, ты чего такая, будто за тобой стая собак гналась?
Вместо ответа Раиса Михайловна крикнула:
— Олька, вставай! Мне нужна твоя помощь!
Денис Алексеевич возмутился:
— Чего ты ребёнка дёргаешь? Пусть поспит, у неё каникулы!
Но материнский окрик уже разбудил Олю, и она нехотя выползла из‑под одеяла.
— Мама, что случилось? Ты орёшь громче радио, — проворчала Оля, таща себя на кухню и мысленно ворча на матушку.
— Рая, объясни по-человечески, что случилось? Вашу птицефабрику ограбили или прикрыли?
Мать с сожалением промолвила:
— У тебя, Денис Алексеевич, на уме всякая дурь. Наша птицефабрика стояла и ещё сто лет простоит. Костиных знаешь?
Отец наморщил лоб:
— Это которые в Красном живут?
— Ага. У них ночью дом сгорел. Ничего не осталось, всё добро в пепел.
Денис Алексеевич закачал головой:
— Ай-яй-яй, беда-то какая. Сами-то хоть уцелели?
— Кирочка и дочка успели выскочить, а Виктора уже спасатели вытаскивали. В больницу увезли, ещё неизвестно, выживет или нет. А всё пьянка. Кира постоянно жалуется: муж пьёт и на неё нередко с кулаками кидается.
Родители принялись обсуждать Виктора Костина, который прославился на всю округу не трудовыми достижениями, а пьяными выходками. Оля знала Марьяну — они учились в параллельных классах, — но особой дружбы с этой замкнутой девочкой не водила.
Выслушав подробный рассказ о несчастье, мать распорядилась:
— Надо бы помочь погорельцам. Они же в чём были, в том и выскочили из дома. Оля, посмотри, может, у тебя есть что-то из одежды, что ты уже не носишь. Марьяна девочка худенькая, ей твои вещи будут в пору.
Ольга отправилась выполнять поручение матери. Мать хотела утащить с собой на работу отобранные вещи, но отец разумно заметил:
— Ну принесёшь ты им гуманитарную помощь, и куда они её денут? Когда найдётся временное жильё, тогда и отдашь.
Раиса Михайловна согласилась с мужем:
— Ты, как всегда, прав, Денис Алексеевич. Только непонятно, зачем я неслась, как угорелая.
Дочь с ехидством добавила:
— И меня подняла с постели. Пойду досыпать.
Оля проспала почти до обеда и, проснувшись, уже и думать забыла о беде семьи Костиных. Она не спеша прибралась в доме, перемыла посуду и уже собиралась устроиться с книжкой в гамаке, как издалека донёсся голос матери. Раиса Михайловна всегда говорила громко, а когда отец делал замечание, со страдальческим видом отвечала:
— Это всё издержки моей профессии. Побыл бы, Денис Алексеевич, хоть денёк в нашем большом курятнике — вообще бы оглох.
Оля бросилась к калитке навстречу матери и замерла в удивлении. Родительница уверенно шагала впереди, а за ней следовали Марьяна и её мать. Обе были в белых халатах — обязательной спецодежде предприятия, на котором трудилась Раиса Михайловна. Завидев дочь, она радостно произнесла:
— А вот и наша Оленька. Дочка, встречай гостей. Тётя Кира и Марьяна немного поживут у нас, пока не решится вопрос с жильём.
Когда вечером глава семейства вернулся с работы, он даже не удивился, увидев в доме новых жильцов. Оля слышала, как отец сказал матери:
— Ты правильно, Рая, сделала, что пригласила Костиных пожить у нас. С нас не убудет, а кто его знает, когда им местные власти предоставят подходящее жильё.
Решение жилищного вопроса для семьи погорельцев затянулось почти на год, и всё это время мать и дочь Костины жили у них. Виновника трагедии врачам спасти не удалось, и несчастная семья лишилась ещё и главного кормильца. Виктор хоть и выпивал, но работал за троих, и, по сути, именно за это его и держали.
Хоронили виновника трагедии всей деревней, а вдова Виктора голосила на всю округу:
— Витенька, родной мой, на кого же ты нас оставил?!
Дочка стояла у свежего холмика молчаливым истуканом, пока Раиса Михайловна не увела её с кладбища. Тогда Денис Алексеевич высказался о поведении девочки:
— Странная эта Марьяна. Мать в истерике бьётся, а она даже не заплакала. Виктор какой-никакой, а всё же отец!
Раиса Михайловна одёрнула супруга:
— Чего ты хочешь от ребёнка двенадцати лет от роду? Она ещё не до конца осознала, что произошло. И вообще, каждый человек по‑своему реагирует и на радостные, и на печальные события.
Чужая беда отозвалась в сердце Оли болью, а церемония похорон вызвала целый шквал эмоций: она впервые участвовала в таком мероприятии.
Денис Алексеевич сам вырос в многодетной семье и мечтал завести не меньше трёх ребятишек, поэтому дом строил с расчётом на будущее: хотел, чтобы у каждого члена семьи была своя комната. Но, как водится, не всё задуманное человеку по силам осуществить.
Первый ребёнок, мальчик, родился нежизнеспособным и умер через два часа после появления на свет. Это личное горе тяжело переживала Раиса Михайловна, и на повторную беременность решилась только через шесть лет. Оля родилась богатырём — больше четырёх килограммов — и сразу очень громко заявила о себе.
Родители тряслись над малышкой, страшась повторения трагедии. При этом Денис Алексеевич не сваливал все заботы на жену, как делают многие молодые отцы: он научился правильно пеленать, знал, какой должна быть температура воды для купания, умел приготовить смесь и сварить кашу.
Окружённая родительской любовью и заботой, Оля росла вполне счастливым ребёнком. Она была бы рада поделиться своим счастьем с братом или сестрой, но родители больше не решились.
Раиса Михайловна ссылалась на возраст:
— Денис Алексеевич, какие дети, нам уже с тобой пора о внуках думать!
Главе семейства пришлось согласиться:
— Да, Раечка, ты, как всегда, права. Надо благодарить Бога, что нам дочку-умницу дал. Оленька — наша главная надежда.
Одним словом, Оля была если не центром вселенной, то уж точно единственным полюсом притяжения в своей семье. Но с появлением в доме погорельцев все приоритеты изменились: мать носилась по дому, стараясь угодить каждому желанию новых жильцов.
— Кира, тебе удобно на той кровати? Может, лучше на диване постелить? Он и просторнее, и помягче.
Надо отдать должное матери Марьяны: женщина, немало претерпевшая в жизни, вела себя очень скромно. Зато Марьяне явно нравилось, что почти чужие люди готовы исполнить каждый её каприз. Это задевало Ольгу, но подобные закидоны гостей она ещё была готова терпеть. Гораздо труднее оказалось смириться с тем, что родители подселили Марьяну именно в её комнату.
Оля попыталась возразить:
— Мама, у нас полно свободных комнат! Зачем её ко мне селить?
Раиса Михайловна ответила на протест дочери с невозмутимым спокойствием:
— Вам же вдвоём веселее будет. Не забывай, Марьяна только что пережила первую в своей маленькой жизни катастрофу. Ей сейчас очень тяжело, девочке нужна поддержка. Подружись с ней.
Оля давно усвоила: любое мамино пожелание быстро превращается в поручение, которое следует выполнить. Засунув своё недовольство поглубже, она принялась налаживать мосты дружбы с Марьяной. Но с первых же дней соседка по комнате показала свою несговорчивость. На все попытки Оли она грубо отмахивалась:
— Чего ты ко мне лезешь? Я сама знаю, что мне делать!
Тогда Ольга решила зайти с другого конца — задобрить Марьяну маленькими, но приятными подарками. Тактика сработала: новенькая косметичка вызвала у гостьи бурный восторг.
— О, какая прелесть! И тебе не жалко отдать её мне?
— Нет, не жалко. Это всего лишь косметика, — не кривя душой, ответила Оля.
В глазах Марьяны вспыхнул алчный огонёк, и она без тени смущения заявила:
— Раз ты такая щедрая, может, дашь мне поносить вон тот костюмчик?
Девочка метнулась к платяному шкафу, где в идеальном порядке висели все Олины наряды. Она бесцеремонно порылась среди вешалок и извлекла брючный костюм, который родители подарили Ольге на день рождения. Юная хозяйка опешила от такого выбора:
— Марьяна, я же всего один раз его надевала, да и вообще это подарок. Может, тебе что-нибудь другое понравится?
Марьяна со злорадной миной швырнула костюм на кресло:
— Подавись своими шмотками, жадина!
Оля вспыхнула от дикого стыда и поспешила загладить неловкость:
— Марьяш, ты меня неправильно поняла. Если тебе понравился этот костюм — носи на здоровье.
Маленькая гостья просияла и тут же натянула на себя чужой наряд. Раиса Михайловна удивилась, увидев Марьяну в костюме дочери, но из чувства такта не стала устраивать разборки. Отозвав Олю в сторонку, она шёпотом спросила:
— Оля, почему Марьяна в костюме, который мы с папой тебе подарили?
Ольга с ехидцей ответила:
— Мам, это же ты говорила, что с бедными надо делиться. Вот я и поделилась.
Раиса Михайловна растерянно произнесла:
— Но это же подарок. И, между прочим, недешёвый.
продолжение