Сатирический рассказ «Чайка и мешки писем»
В просторном кабинете, откуда открывался вид на город — такой маленький, будто игрушечный, — сидела Валентина Владимировна. Перед ней громоздились мешки. Не обычные мешки, а особые: «мешки народной любви», как она их называла.
— Опять пишут, — с удовлетворением произнесла она, доставая из мешка очередное письмо. — И все про одно: «Уважаемая Валентина Владимировна, умоляю, повысьте пенсионный возраст ещё на пять лет! Сил нет отдыхать, хочу трудиться до последнего вздоха!»
Секретарь, молодой человек с лицом, привыкшим к вежливому недоумению, кашлянул:
— Валентина Владимировна, может, всё‑таки проверить статистику? Продолжительность жизни у нас, скажем, не совсем соответствует…
— Статистика? — Терешкова величественно взмахнула рукой, чуть не задев бюст Гагарина. — Милый мой, статистика — это для тех, кто в космос не летал. А я там была! Видела, как Земля прекрасна. И поняла: если человек может дожить до пенсии, он может и после неё поработать. Для гармонии.
Она отложила письмо, взяла следующее и зачитала с пафосом:
«Дорогая Валентина Владимировна! Я, слесарь третьего разряда Иван Петрович, после смены на заводе каждый вечер пишу вам письма с просьбой повысить пенсионный возраст до 75 лет. Работаю на износ, но чувствую: этого мало. Хочу, чтобы внуки видели: дед не на диване лежит, а гайки крутит!»
Секретарь побледнел:
— Но, Валентина Владимировна… Вы же понимаете, что таких писем…
— Понимаю! — перебила она. — Понимаю, что народ наш — удивительный. Самоотверженный. Жаждет трудиться, а не отдыхать. Иначе зачем бы они писали? Вон, видите, сколько мешков? Целый склад уже. Скоро музей откроем: «Мешки народной любви к пенсионной реформе».
В этот момент в дверь постучали. Вошёл депутат Аграновский, сияя, как начищенный шлем скафандра.
— Валентина Владимировна, гениальная идея! — воскликнул он. — А давайте не просто повышать возраст, а… привязывать пенсию к количеству прочитанных вами писем! Прочитал мешок — плюс год к пенсии. Прочитал два — плюс два. А кто не согласен — тех окропим святой водой, для просветления.
Терешкова задумалась, потом хлопнула в ладоши:
— Браво! Вот это подход! Наука плюс духовность. Мы создадим новую модель общества: «Космическая пенсия 2.0». Представляете, как это вдохновит людей? Будут не на рыбалку ходить, а письма писать — чтобы подольше поработать!
Секретарь тихо сполз под стол. А за окном, на площади, собралась толпа пенсионеров. Они махали плакатами: «Хватит читать мешки!», «Пенсия — не космос, тут приземляться надо!» и «Чайка, вернись на Землю!».
Но Валентина Владимировна их не видела. Она уже открывала новый мешок, мурлыча под нос:
— «Уважаемая Валентина Владимировна… умоляю… ещё на пять лет…» Ах, как трогательно! Какой душевный порыв!
И она поставила подпись под новым законопроектом: «О повышении пенсионного возраста до 70 лет в честь 60‑летия первого полёта женщины в космос». Внизу приписала мелким почерком: «Народ просил. Мешками».
