— Надя, ты как? — Таня стояла рядом, держала её под локоть, и голос её дрожал. — Держись.
— Держусь, — Надежда смотрела на гроб, на лицо Максима, и не верила. Не могла поверить, что он больше не откроет глаза, не улыбнётся, не скажет: «Надюш, я люблю тебя».
— Он был хорошим человеком, — тётя Клава вытирала слёзы. — Царствие ему небесное.
— Хорошим, — Надежда кивнула. — Самым лучшим.
Люди подходили, говорили слова, обнимали. Надежда отвечала автоматом, не слышала, не понимала. Она смотрела на мужа, на его спокойное лицо, на сложенные руки, и внутри неё было пусто. Такая пустота, что хотелось выть.
— Врач сказал, сердце, — подруга Ира взяла её за руку. — Внезапно. Никто не мог предвидеть.
— Он никогда не жаловался, — Надежда покачала головой. — Никогда. Он был здоров как бык. Он…
— Такое бывает, — Ира обняла её. — Внезапно. Никто не застрахован.
Надежда смотрела на гроб, и в голове крутилась одна мысль. Он уехал в командировку. Позвонил, сказал, что всё хорошо. А через три часа позвонили из больницы. Скорая, реанимация, не успели. Она летела в другом городе, не успела. Он умер один. Без неё.
— Сейчас начнётся прощание, — распорядитель подошёл, поправил цветы. — Вы готовы?
— Готова, — Надежда кивнула. — Я готова.
Люди выстроились в очередь, подходили, прощались. Надежда стояла, смотрела на них, и не чувствовала ничего. Только пустоту. И боль. Глухую, ноющую боль.
— Простите, — раздался голос за спиной. — Можно я пройду?
Надежда обернулась. Женщина. Молодая, красивая, в строгом чёрном платье, с идеальным макияжем. Она смотрела на гроб, и в глазах её были слёзы. Надежда смотрела на платье, и сердце её остановилось. Она узнала его. Это было её платье. Её любимое платье, которое пропало из шкафа полгода назад.
— Кто вы? — спросила Надежда, и голос её дрогнул.
— Я… — женщина посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Надежда не смогла прочитать. — Я подруга Максима.
— Подруга? — Надежда не понимала. — Какая подруга? Я не знаю вас.
— Мы познакомились по работе, — женщина говорила тихо, спокойно. — Он много о вас рассказывал.
— Как вас зовут? — Надежда смотрела на неё, на платье, которое было её, на её руки, которые дрожали.
— Кира, — женщина улыбнулась. — Меня зовут Кира.
— Кира, — повторила Надежда. — Он никогда о вас не говорил.
— Не говорил, — Кира кивнула. — Мы… мы были просто друзьями.
Она подошла к гробу, остановилась. Смотрела на Максима, и слёзы текли по её щекам. Она наклонилась, поцеловала его в губы. Долгим, медленным поцелуем. Надежда смотрела, и мир рушился.
— Что вы делаете? — она шагнула вперёд. — Что вы себе позволяете?
— Прощаюсь, — Кира выпрямилась, вытерла слёзы. — Я имею право.
— Какое право? — Надежда закричала. — Кто вы такая? Вы не родственница, не жена, не…
— Я его любила, — Кира посмотрела на неё, и в глазах её не было стыда. — Я любила его три года. И он любил меня.
— Что? — Надежда отступила. — Что вы сказали?
— Мы были вместе, — Кира говорила спокойно, громко, чтобы все слышали. — Три года. Он хотел на мне жениться. Он обещал.
Люди зашептались, замерли. Таня подбежала к Надежде, обняла её.
— Надя, не слушай, — сказала она. — Она сумасшедшая. Она…
— Я не сумасшедшая, — Кира достала из сумки документы, протянула Надежде. — Вот. Завещание. Он всё переписал на меня. Квартиру, машину, бизнес. Всё. Месяц назад.
Надежда взяла бумаги, смотрела на них, не понимая. Подпись Максима. Печать. Дата. Всё было правильно. Всё было по-настоящему.
— Это… это не может быть, — прошептала она. — Это подделка.
— Не подделка, — Кира убрала документы обратно в сумку. — Вы можете проверить. Но вам не понравится результат.
— Зачем вы пришли? — Надежда смотрела на неё, и слёзы текли по щекам. — Зачем вы здесь? Вы могли прийти после. Могли…
— Я хотела, чтобы все знали, — Кира посмотрела на гроб, на лицо Максима. — Я хотела, чтобы он знал. Я здесь. Я его люблю.
— Ты его любишь? — Надежда закричала. — Ты его любишь, а он… он мой муж! Мы двадцать лет вместе! Я его жена!
— Была, — Кира усмехнулась. — Теперь всё моё. Квартира, машина, бизнес. Всё, что он нажил. Всё моё.
— Не всё, — вперёд вышла свекровь, Галина Павловна. Она смотрела на Киру, и в глазах её была злость. — Есть ещё я. Я мать. Я имею право.
— Вы имеете право, — Кира кивнула. — Но не на квартиру. Не на машину. Не на бизнес. Всё моё.
— Я оспорю, — Галина Павловна сжала кулаки. — Я докажу, что вы его обманули. Что вы…
— Доказывайте, — Кира улыбнулась. — Но у меня есть завещание. А у вас ничего.
— У меня есть сын, — Галина Павловна заплакала. — У меня был сын. А вы… вы пришли на похороны, чтобы устроить скандал. Вы не уважаете его память.
— Я его люблю, — Кира смотрела на гроб. — Я пришла проститься. А вы… вы всегда его не уважали. Вы всегда считали, что он недостаточно хорош. Что Надя недостаточно хороша. А теперь вы обе остались ни с чем.
— Я осталась с сыном, — Галина Павловна покачала головой. — Он был моим сыном. Он меня любил.
— Он вас ненавидел, — Кира усмехнулась. — Он говорил, что вы его достали. Что вы вечно лезете в его жизнь. Что вы…
— Хватит! — Надежда закричала. — Хватит! Он здесь! Он слышит! Не смейте при нём!
Она смотрела на Киру, на свекровь, на людей, которые стояли, смотрели, шептались. И чувствовала, как внутри неё всё рушится. Муж умер. Оставил ей не квартиру, не бизнес, не любовь. Оставил её с чужой женщиной, которая пришла на похороны в её платье. В платье, которое она носила на годовщину свадьбы. В платье, в котором он говорил, что она самая красивая.
— Это моё платье, — сказала она тихо. — Это моё платье. Вы его украли.
— Не украла, — Кира поправила воротник. — Он подарил. Сказал, что вы в нём всё равно не носите. Что вы растолстели. Что вам не идёт.
— Он не мог так сказать, — Надежда покачала головой. — Он любил меня.
— Любил? — Кира усмехнулась. — Он спал со мной три года. Он говорил, что я лучше. Что я красивее. Что я моложе. Что я…
— Замолчи, — Надежда шагнула к ней. — Замолчи сейчас же.
— Не замолчу, — Кира не отступила. — Он хотел развестись. Он хотел быть со мной. Он сказал, что ты ему надоела. Что ты старая, толстая, скучная. Что он не может на тебя смотреть.
— Неправда, — Надежда заплакала. — Это неправда.
— Правда, — Кира достала телефон, открыла переписку. — Хочешь почитать? Хочешь увидеть, что он писал? Как он говорил, что ты его бесишь? Как он говорил, что жалеет, что женился?
Надежда смотрела на экран, на слова, которые писал её муж. «Она меня достала». «Я не могу на неё смотреть». «Ты лучше, ты красивее, ты моложе». И слёзы текли, текли, текли.
— Хватит, — она вырвала телефон, бросила на пол. — Хватит!
— Ты что делаешь? — Кира нагнулась, подняла телефон. — Ты сумасшедшая?
— Я вдова, — Надежда смотрела на неё. — Я его жена. А ты… ты никто. Ты любовница. Ты пришла на похороны, чтобы унизить меня. Чтобы унизить его память. Ты…
— Я пришла забрать своё, — Кира убрала телефон в сумку. — Ключи от квартиры, от машины, документы на бизнес. Всё, что мне принадлежит.
— Ничего тебе не принадлежит, — Надежда сжала кулаки. — Это моё. Это наше. Мы вместе строили. Мы вместе…
— Вы вместе? — Кира усмехнулась. — Ты сидела дома, растила детей, а он работал, строил бизнес. Ты ничего не делала. Ты ничего не значила.
— Я родила ему детей, — Надежда закричала. — Я растила их. Я ждала его. Я верила ему. Я…
— И что? — Кира перебила. — Он всё равно выбрал меня. Он всё переписал на меня. Он меня любил.
— Он мёртв, — Надежда покачала головой. — Он мёртв, а ты здесь. Ты пришла на его похороны в моём платье. Ты…
— Я пришла попрощаться, — Кира подошла к гробу, коснулась руки Максима. — Прощай, любимый. Я тебя никогда не забуду.
Надежда смотрела на неё, на свекровь, которая стояла в стороне, на людей, которые шептались, и чувствовала, как внутри неё умирает что-то последнее. Любовь. Вера. Надежда. Всё умирало.
— Уходи, — сказала она тихо. — Уходи сейчас же.
— Я уйду, — Кира взяла сумку. — Но я вернусь. За ключами. За документами. За всем, что моё.
— Это не твоё, — Надежда покачала головой. — Это наше. Это наше с ним.
— Было, — Кира усмехнулась. — Теперь моё.
Она развернулась и пошла. Люди расступались, смотрели ей вслед. Надежда стояла, смотрела, как она уходит. В её платье. В её каблуках. С её мужем. С её жизнью.
— Надя, — Таня подбежала, обняла её. — Надя, ты как?
— Не знаю, — Надежда покачала головой. — Я не знаю.
— Она врёт, — Ира подошла, взяла её за руку. — Всё врёт. Завещание подделка. Она…
— Не подделка, — Галина Павловна подошла, смотрела на Надежду, и в глазах её была злость. — Я видела. Он переписал всё на неё. Всё, что мы нажили. Всё, что я вложила. Всё.
— Вы знали? — Надежда смотрела на неё. — Вы знали о ней?
— Знала, — Галина Павловна кивнула. — Он мне говорил. Он хотел развестись. Он хотел быть с ней. Я его отговаривала. Я говорила, что она не подходит. Что она…
— Вы знали, — Надежда отступила. — Вы знали, что он мне изменяет. Вы знали, что он меня обманывает. Вы знали и молчали.
— Я хотела как лучше, — свекровь опустила глаза. — Я думала, он одумается. Я думала…
— Вы думали, — Надежда засмеялась, но смех был страшным. — Вы всегда думали. Вы думали, что я ему не пара. Вы думали, что я его недостойна. Вы думали, что он найдёт лучше. И он нашёл. Молодую, красивую, наглую.
— Она его не любила, — Галина Павловна покачала головой. — Она хотела его денег.
— А я? — Надежда смотрела на неё. — Я хотела его любви. Я его любила. Я верила ему. Я ждала. А вы… вы знали и молчали.
— Прости, — свекровь заплакала. — Прости меня. Я не хотела.
— Вы хотели, — Надежда отвернулась. — Вы хотели, чтобы я ушла. Вы хотели, чтобы он был с другой. Вы получили. Он с другой. В могиле. А я… я осталась ни с чем.
— Я помогу, — Галина Павловна протянула руку. — Мы оспорим завещание. Мы докажем…
— Что? — Надежда повернулась к ней. — Что вы знали и молчали? Что вы её покрывали? Что вы помогали ему меня обманывать?
— Я не помогала, — свекровь покачала головой. — Я…
— Вы помогали, — Надежда смотрела на неё. — Вы знали и молчали. Вы были на его стороне. Вы всегда были на его стороне.
— Я его мать, — Галина Павловна вытерла слёзы. — Я должна была…
— Вы должны были сказать мне, — Надежда перебила. — Вы должны были защитить меня. Вы должны были быть на моей стороне. А вы… вы выбрали его. Вы выбрали его ложь. Вы выбрали его обман. И теперь вы остались ни с чем. Как и я.
Она повернулась к гробу. Максим лежал, спокойный, красивый. Она смотрела на него, на его лицо, на его руки, и не узнавала. Не знала этого человека. Не знала, что он предавал. Не знала, что он обманывал. Не знала, что он любил другую.
— Прощай, — прошептала она. — Прощай, любимый. Я тебя прощаю. Но не забуду. Никогда.
Люди подходили, прощались. Надежда стояла, смотрела на них, и внутри неё было пусто. Она не плакала. Она не могла. Слёзы кончились. Осталась только пустота. И ненависть. Холодная, ледяная ненависть.
Похороны закончились. Люди разошлись. Надежда осталась одна у могилы. Смотрела на свежую землю, на цветы, на портрет мужа, который улыбался. И не понимала, как он мог. Как он мог врать, обманывать, предавать. Как он мог любить другую. Как он мог оставить её ни с чем.
Она достала телефон, набрала номер.
— Алло, — сказала она. — Мне нужен детектив. Хороший детектив. Я хочу знать всё. О муже. О его любовнице. О завещании. Обо всём.
— Хорошо, — ответили на том конце. — Встретимся завтра.
Она сбросила вызов, посмотрела на небо. Шёл дождь, холодный, серый. Она стояла, не чувствуя его. Смотрела на могилу, на мужа, который предал её, и клялась, что вернёт всё. Что докажет. Что накажет. Что выживет. Она не знала, как. Но она знала, что должна. Ради себя. Ради детей. Ради правды.
---
— Надежда, вы уверены, что хотите это знать? — детектив сидел напротив, смотрел на неё, и в глазах его была осторожность. — Иногда правда бывает страшнее лжи.
— Уверена, — она сжала руки. — Я должна знать. Он был моим мужем двадцать лет. Он меня предал. Я хочу знать, как он мог.
— Хорошо, — детектив достал папку, положил на стол. — Я собрал информацию. О вашем муже. О его любовнице. О завещании. И кое-что ещё.
— Что? — Надежда смотрела на папку, и сердце её колотилось где-то в горле.
— Кира Соболева, — детектив открыл папку, достал фотографии. — 27 лет. Была любовницей трёх успешных мужчин за последние пять лет. Все они умерли. Внезапно. От сердечного приступа.
— Что? — Надежда не верила. — Трое?
— Трое, — детектив кивнул. — Первый, Михаил Ковалёв, 42 года, бизнесмен. Умер два года назад. Второй, Андрей Волков, 45 лет, владелец сети магазинов. Умер полтора года назад. Третий, ваш муж.
— И что? — Надежда смотрела на фотографии. — Она их убила?
— Я не могу утверждать, — детектив покачал головой. — Но у всех троих в крови нашли один и тот же препарат. Он вызывает остановку сердца. И выглядит как естественный приступ.
— Господи, — Надежда закрыла лицо руками. — Господи, что же это?
— Я нашёл жену Михаила Ковалёва, — детектив достал ещё одну фотографию. — Её зовут Ольга. Она пыталась доказать, что Кира убила её мужа. Но никто не поверил. Она готова с вами встретиться.
— Встречусь, — Надежда подняла голову. — Я должна с ней поговорить.
— Я организую, — детектив убрал фотографии в папку. — Но вы должны понимать. Если это правда, если она действительно убила вашего мужа, вы идёте против опасного человека.
— Она убила моего мужа, — Надежда сжала кулаки. — Она пришла на его похороны в моём платье. Она забрала мою квартиру, мои деньги, мою жизнь. Я не боюсь.
— Тогда завтра, — детектив встал. — Я всё устрою.
На следующий день Надежда сидела в кафе, ждала. В дверях появилась женщина. Худая, бледная, с красными глазами. Подошла, села напротив.
— Ольга, — сказала она. — Вы Надежда?
— Да, — Надежда кивнула. — Спасибо, что пришли.
— Я должна была, — Ольга опустила голову. — Я знаю, что вы переживаете. Я тоже через это прошла.
— Расскажите, — Надежда взяла её за руку. — Расскажите всё.
— Мой муж познакомился с ней на выставке, — Ольга начала говорить, и голос её дрожал. — Она была молодой, красивой, яркой. Он влюбился. Я не знала. Я верила ему. А потом он умер. Сердце. Врачи сказали, что у него было слабое сердце. Но я знала, что он был здоров.
— И вы узнали про неё?
— Узнала, — Ольга кивнула. — Она пришла на похороны. В моём платье. Сказала, что они любили друг друга. Что он всё переписал на неё. Я пыталась доказать, что она его убила. Но никто не верил. Сказали, что я псих. Что я не могу принять потерю.
— Я верю, — Надежда сжала её руку. — Я верю вам.
— Она убила моего мужа, — Ольга заплакала. — И вашего. И ещё одного. Она убивает, чтобы получить деньги. Она специально втирается в доверие, заставляет переписывать имущество, а потом… потом они умирают.
— Мы докажем, — Надежда смотрела на неё. — Мы соберём доказательства. Мы её посадим.
— Я пыталась, — Ольга покачала головой. — У меня ничего не вышло.
— У нас выйдет, — Надежда встала. — Мы вместе. Мы сильные.
Она вышла из кафе, села в машину. В голове крутились слова Ольги. Трое мужчин. Трое. И все умерли от сердца. Все переписали на неё имущество. Все любили её. Все предали своих жён. И умерли.
Телефон зазвонил. Детектив.
— Надежда, — сказал он. — Я нашёл врача, который делал экспертизу. Он готов дать показания. Препарат, найденный в крови вашего мужа, не мог попасть туда случайно. Его подсыпали.
— Кто? — спросила Надежда.
— Мы не можем доказать, что это сделала Кира, — детектив вздохнул. — Но она была последней, кто видел его живым. Она была с ним в командировке. Она пришла в номер через час после того, как ему стало плохо.
— Она была там, — Надежда сжала телефон. — Она была с ним, когда он умирал.
— Да, — детектив помолчал. — И она не вызвала скорую. Она ждала. Ждала, когда он умрёт.
— Господи, — Надежда закрыла глаза. — Господи, как же так?
— Мы собираем доказательства, — детектив сказал. — Но нам нужно больше. Нам нужны показания врача, показания экспертов, показания Ольги. И ваши показания.
— Я всё расскажу, — Надежда кивнула. — Я всё сделаю.
Она приехала домой. Квартира была пустой. Кира забрала ключи, сменила замки. Надежда стояла у подъезда, смотрела на окна, за которыми жила двадцать лет. И не могла войти.
— Вам чего? — охранник вышел, смотрел на неё.
— Я здесь жила, — Надежда показала на окна. — Это моя квартира.
— Не ваша, — охранник покачал головой. — Теперь там другая хозяйка. Молодая, красивая. Сказала, чтобы вас не пускали.
— Это моя квартира, — Надежда сжала кулаки. — Я её купила. Я в ней жила. Я…
— Уходите, — охранник взял её за локоть. — Не надо скандала.
— Не трогайте меня, — Надежда выдернула руку. — Я уйду. Но я вернусь. Обязательно вернусь.
Она пошла по улице, не зная куда. Ноги сами привели её к дому подруги. Таня открыла дверь, увидела её, обняла.
— Надя, — сказала она. — Заходи. Ты вся дрожишь.
— Она меня выгнала, — Надежда прошла на кухню, села за стол. — Она забрала квартиру. Замки сменила. Меня не пускают.
— Чудовище, — Таня налила чай. — Она чудовище.
— Она убила его, — Надежда подняла глаза. — Она убила моего мужа. И ещё двоих. Она подсыпала препарат, который останавливает сердце.
— Что? — Таня отступила. — Что ты говоришь?
— Правду, — Надежда заплакала. — Детектив нашёл. Она была с ним в командировке. Она была рядом, когда он умирал. И она не вызвала скорую. Она ждала.
— Господи, — Таня села рядом. — Господи, Надя. Что же делать?
— Я добьюсь правды, — Надежда вытерла слёзы. — Я соберу доказательства. Я посажу её. Я верну свою квартиру. Я верну свою жизнь.
— Я с тобой, — Таня обняла её. — Я помогу.
На следующий день Надежда поехала к врачу, который делал экспертизу. Он принял её в маленьком кабинете, смотрел усталыми глазами.
— Я знаю, что вы скажете, — он начал. — Препарат был в крови. Большая доза. Он не мог попасть туда случайно.
— Вы можете это доказать? — спросила Надежда.
— Могу, — врач кивнул. — Я уже дал показания полиции. Но они не спешат. Говорят, нужны дополнительные экспертизы. Говорят, что всё может быть естественно.
— Это не естественно, — Надежда сжала кулаки. — Это убийство.
— Я знаю, — врач вздохнул. — Но без других доказательств они не начнут дело. Кира Соболева — опытная преступница. Она знает, как заметать следы.
— Мы найдём, — Надежда встала. — Мы найдём доказательства.
Она вышла из кабинета, поехала к Ольге. Та жила в маленькой квартире на окраине, одна. Открыла дверь, провела на кухню.
— Я собрала всё, что могла, — Ольга достала папку. — Переписка мужа с Кирой, выписки со счетов, показания свидетелей. Всё, что у меня было.
— И полиция не приняла? — Надежда смотрела на папку.
— Не приняла, — Ольга покачала головой. — Сказали, что этого недостаточно. Что я просто ревную. Что не могу смириться с потерей.
— Мы смиримся, — Надежда взяла папку. — Но сначала докажем, что она убийца.
Она сидела у Ольги, читала переписку. Слова, которые писал муж Ольги, были похожи на слова, которые писал Максим. «Ты лучше», «ты красивее», «я уйду от неё», «ты моя жизнь». И Кира отвечала. «Я люблю тебя», «я жду», «мы будем вместе», «всё будет наше». А потом — смерть. И завещание. И похороны. И новое платье.
— Она убивает, — прошептала Надежда. — Она убивает, чтобы получить деньги.
— И никто не может её остановить, — Ольга заплакала.
— Мы остановим, — Надежда сжала папку. — Мы соберём доказательства. Мы пойдём в прокуратуру. Мы добьёмся правды.
Она вернулась к Тане, села за стол. Разложила бумаги, фотографии, выписки. Смотрела на них, и в голове складывалась картина. Кира знакомилась с мужчинами, влюбляла их, заставляла переписывать имущество, а потом убивала. Трое мужчин за пять лет. Трое. И никто не остановил.
— Надя, — Таня села рядом. — Ты уверена, что хочешь этим заниматься? Это опасно.
— Она убила моего мужа, — Надежда посмотрела на неё. — Она забрала мою квартиру, мои деньги, мою жизнь. Я не боюсь.
— А если она узнает, что ты собираешь доказательства? — Таня испугалась. — Что тогда?
— Тогда она испугается, — Надежда усмехнулась. — Она убивала, потому что была уверена, что её не найдут. А теперь её найдут.
На следующий день она поехала в прокуратуру. С папкой, с доказательствами, с показаниями. Следователь принял её, смотрел на бумаги, качал головой.
— Вы уверены? — спросил он. — Это серьёзные обвинения.
— Уверена, — Надежда кивнула. — Она убила моего мужа. И ещё двоих. У нас есть показания врача, показания экспертов, показания жены другого убитого.
— Мы проверим, — следователь взял папку. — Если всё так, как вы говорите, мы возбудим дело.
— Когда? — Надежда смотрела на него.
— Скоро, — он вздохнул. — Мы должны всё проверить.
— Не тяните, — Надежда встала. — Она убивает. Она убьёт ещё.
— Мы сделаем всё возможное, — следователь кивнул. — Ждите.
Она вышла из прокуратуры, села на скамейку. Дождь моросил, холодный, противный. Она сидела, смотрела на серое небо, и думала о том, что будет. Если они не поверят, если не возбудят дело, если Кира останется на свободе — она убьёт ещё. Кого-то ещё. Чью-то жизнь разрушит. Чью-то семью разобьёт. Чью-то любовь украдёт.
Телефон зазвонил. Детектив.
— Надежда, — сказал он. — У нас есть новое доказательство. Камеры в гостинице, где умер ваш муж. Кира заходила к нему в номер за час до смерти. И выходила через полтора. Когда приехала скорая, её уже не было.
— Она была там, — Надежда сжала телефон. — Она была с ним, когда он умирал.
— Да, — детектив помолчал. — И она не вызвала помощь. Она ждала. Ждала, когда он умрёт.
— Этого достаточно? — спросила Надежда.
— Должно быть достаточно, — детектив ответил. — Мы передали записи в прокуратуру.
— Спасибо, — Надежда сбросила вызов.
Она сидела, смотрела на дождь, и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не боль. Не страх. Решимость. Она добьётся правды. Она посадит убийцу. Она вернёт свою жизнь.
Через неделю ей позвонил следователь.
— Надежда, — сказал он. — Дело возбуждено. Кира Соболева арестована. Мы нашли достаточно доказательств.
— Спасибо, — Надежда заплакала. — Спасибо.
— Она даёт показания, — следователь помолчал. — Говорит, что не виновата. Что всё было естественно. Но у нас есть записи, есть показания экспертов, есть показания свидетелей. Ей не уйти.
— Что с завещанием? — спросила Надежда.
— Оно будет признано недействительным, — следователь ответил. — Всё имущество вернётся вам.
— Спасибо, — Надежда вытерла слёзы. — Спасибо вам большое.
Она сбросила вызов, посмотрела на Таню, которая стояла рядом.
— Её арестовали, — сказала она. — Её посадили.
— Господи, — Таня обняла её. — Господи, Надя. Ты сделала это.
— Я сделала, — Надежда кивнула. — Я верну свою квартиру. Я верну свою жизнь. Я верну себя.
Она не знала, что будет. Не знала, сможет ли забыть. Не знала, сможет ли простить. Но она знала, что она выжила. Что она победила. Что карма пришла за той, кто её заслужил.
---
— Встать, суд идёт! — секретарь открыл дверь, и все в зале поднялись.
Надежда сидела на скамейке, смотрела, как судья входит, занимает своё место. Сердце колотилось где-то в горле. Она ждала этого дня. Ждала три месяца. Три месяца, пока шло следствие, пока собирали доказательства, пока Кира сидела в СИЗО и ждала суда.
— Подсудимую ввести! — судья кивнул конвою.
Дверь открылась. Кира вошла в зал. Она изменилась — похудела, побледнела, под глазами залегли тени. Но в глазах всё ещё была та же наглость, та же уверенность. Она посмотрела на Надежду, усмехнулась.
— Садитесь, — судья указал на скамью подсудимых.
Кира села, сложила руки на груди. Адвокат сел рядом, что-то шептал ей на ухо. Она кивала, смотрела на судью, на присяжных, на Надежду. И улыбалась.
— Слушается дело по обвинению Соболевой Киры Викторовны в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 105 Уголовного кодекса, — судья начал зачитывать. — А также в мошенничестве в особо крупном размере.
— Я не виновата, — Кира встала. — Я ничего не делала. Это всё ложь.
— Сядьте, — судья строго посмотрел на неё. — Вы будете иметь слово.
Кира села, но продолжала сверлить Надежду взглядом. Надежда смотрела на неё, и внутри неё не было страха. Не было злости. Было спокойствие. Она знала, что правда на её стороне.
— Слово предоставляется потерпевшей, — судья посмотрел на Надежду.
Надежда встала, вышла к трибуне. Посмотрела на судью, на присяжных, на Киру. И начала говорить.
— Я вышла замуж за Максима двадцать лет назад, — голос её дрожал, но она держалась. — Я любила его. Я верила ему. Я думала, что мы будем вместе всю жизнь. А потом он умер. Внезапно. В командировке. Врачи сказали, сердце.
— Он и умер от сердца, — Кира усмехнулась. — Я здесь при чём?
— Тишина! — судья ударил молотком.
— Я не знала, что у него была другая, — продолжала Надежда. — Я узнала об этом на похоронах. Она пришла в моём платье. В моём любимом платье. Она подошла к гробу, поцеловала его. Сказала, что они любили друг друга. Сказала, что он всё переписал на неё.
— Это правда, — Кира снова встала. — Он меня любил. Он хотел быть со мной. Он сам всё переписал.
— Он переписал, — Надежда кивнула. — А через месяц умер. От сердечного приступа. Как и двое других мужчин, с которыми она была до него.
В зале зашептались. Присяжные переглянулись. Кира побледнела.
— Это не я, — она закричала. — Это не я! У них были слабые сердца! Я не виновата!
— У них не было слабых сердец, — адвокат Надежды встал. — Экспертиза показала, что в крови всех троих был один и тот же препарат. Он вызывает остановку сердца. И выглядит как естественный приступ.
— Это ложь! — Кира закричала. — Это всё подстроено! Она подкупила экспертов! Она…
— Тишина! — судья ударил молотком. — Вы будете иметь слово.
Суд заслушивал свидетелей. Врач, который делал экспертизу, подтвердил, что препарат не мог попасть в организм случайно. Эксперт рассказал, как Кира заставляла мужчин переписывать имущество. Ольга, жена первого убитого, плакала, рассказывала, как Кира пришла на похороны её мужа в её платье, как забрала всё, что они нажили вместе.
— Она убила моего мужа, — Ольга вытирала слёзы. — Она убила его и забрала всё. А я осталась ни с чем. Одна.
— Вы лжёте, — Кира вскочила. — Я ничего не делала! Они сами умерли! У них были больные сердца!
— Сядьте! — судья ударил молотком.
Допрос продолжался. Следователь рассказал, как Кира была в номере Максима за час до его смерти, как не вызвала скорую, как ждала, пока он умрёт. Как потом забрала его документы, ключи, деньги. Как пришла на похороны в платье Надежды.
— Я не убивала, — Кира плакала. — Я его любила. Я не могла…
— Вы могли, — адвокат Надежды встал. — Вы могли и убивали. Трёх мужчин. Трёх, которые вам поверили. Которые вас любили. Которые отдали вам всё.
— Я не убивала! — Кира закричала. — Это она! Она всё подстроила! Она хотела мои деньги! Она…
— Какие ваши деньги? — адвокат усмехнулся. — Всё, что у вас было, вы украли. У убитых вами мужчин.
Зал затих. Кира смотрела на судью, на присяжных, на Надежду. И впервые в её глазах появился страх.
— Я не виновата, — прошептала она. — Я не виновата.
Суд удалился на совещание. Надежда сидела на скамейке, ждала. Таня держала её за руку, Ира сидела рядом, молчала. Ольга плакала, сжимая в руках платок.
— Вера, — Ольга посмотрела на Надежду. — Вы верите, что её посадят?
— Верю, — Надежда кивнула. — Она убила. Она должна ответить.
— А если нет? — Ольга заплакала. — Если оправдают?
— Не оправдают, — Надежда сжала её руку. — Мы собрали достаточно доказательств. Она не уйдёт.
Судья вернулся. Все встали. Он зачитал приговор. Десять лет за убийство, пять за мошенничество. Общий срок — двенадцать лет. Кира закричала, упала на стул.
— Это неправда! — она кричала. — Я не убивала! Я не виновата! Это она! Это она всё подстроила!
— Уведите подсудимую, — судья кивнул конвою.
Киру увели. Она кричала, вырывалась, но конвой держал крепко. Надежда смотрела ей вслед, и внутри неё не было радости. Только усталость. И пустота.
— Вы выиграли, — адвокат подошёл, пожал ей руку. — Квартира, машина, бизнес — всё возвращается вам. Завещание признано недействительным.
— Спасибо, — Надежда кивнула. — Спасибо вам.
— Вы сильная, — он улыбнулся. — Не каждая женщина смогла бы.
— Я не сильная, — она покачала головой. — Я просто не хотела, чтобы она убила ещё.
Она вышла из здания суда. На улице светило солнце. Таня и Ира обняли её.
— Надя, — Таня заплакала. — Ты сделала это. Ты вернула всё.
— Я вернула, — Надежда кивнула. — Но это не принесло мне счастья.
— А что принесёт? — Ира смотрела на неё.
— Не знаю, — Надежда покачала головой. — Может, время. Может, ничего.
Она села в машину, поехала домой. Квартира была пуста. Чужие вещи исчезли, ключи ей вернули. Она прошла по комнатам, коснулась стен. Здесь они жили. Здесь она была счастлива. Здесь он её предал.
Она подошла к шкафу, открыла его. Платьев Киры не было. Но на вешалке висело её платье. То самое, в котором Кира пришла на похороны. Надежда смотрела на него, и слёзы текли по щекам.
— Ты вернулась, — прошептала она. — А он не вернётся.
Она сняла платье, положила в пакет. Не выбросила. Но и не смотрела больше. Когда-нибудь, может быть, она сможет на него смотреть. Не сейчас.
Телефон зазвонил. Свекровь.
— Надя, — голос её дрожал. — Я знаю, что суд закончился. Я хочу поговорить.
— О чём? — Надежда смотрела в окно.
— Я хочу попросить прощения, — Галина Павловна заплакала. — Я была не права. Я поверила ей. Я…
— Вы выбрали её, — Надежда перебила. — Вы знали о ней. Вы знали, что он мне изменяет. Вы знали и молчали.
— Я не знала, что она убийца, — свекровь плакала. — Я думала, она просто…
— Что? — Надежда усмехнулась. — Просто любовница? Просто та, кто лучше меня? Просто та, кто родит ему наследника?
— Я ошиблась, — Галина Павловна всхлипнула. — Прости меня.
— Не прощу, — Надежда покачала головой. — Вы выбрали её. Вы выбрали убийцу. Теперь живите с этим.
— Надя, — свекровь умоляла. — Я осталась одна. У меня никого нет. Сын умер. Деньги кончились. Я…
— Вы выбрали, — Надежда сбросила вызов.
Она стояла у окна, смотрела на город. За окном горели огни, люди спешили по своим делам. Она думала о том, как много изменилось. Она потеряла мужа, который её предал. Она вернула квартиру, которая стала чужой. Она отправила убийцу в тюрьму. Но не стала счастливой.
В дверь позвонили. Надежда открыла. На пороге стояла Ольга.
— Можно? — спросила она.
— Заходи, — Надежда отошла в сторону.
Ольга прошла на кухню, села за стол. Надежда налила чай, села напротив.
— Я хотела сказать спасибо, — Ольга вытерла слёзы. — Вы сделали то, что я не смогла. Вы её посадили.
— Мы её посадили, — Надежда покачала головой. — Вместе.
— Мой муж не вернётся, — Ольга заплакала. — И ваш не вернётся. Но мы живы. И мы сильные.
— Сильные, — Надежда кивнула. — Мы выжили.
— Что вы будете делать? — Ольга смотрела на неё.
— Не знаю, — честно сказала Надежда. — Наверное, буду жить. Работать. Растить детей. Ждать.
— Чего?
— Не знаю, — она покачала головой. — Может, счастья. Может, покоя. Может, ничего.
Они сидели, пили чай, молчали. В квартире было тихо, пусто. Надежда смотрела на фотографии, которые стояли на полке. Максим, она, дети. Счастливые. Она думала о том, как много лет назад верила, что они будут вместе всегда. А он предал. Ушёл к другой. И умер.
— Я пойду, — Ольга встала. — Спасибо вам. За всё.
— Не за что, — Надежда проводила её до двери. — Держитесь.
— И вы держитесь, — Ольга обняла её. — Мы выживем.
Надежда закрыла дверь, вернулась на кухню. Посмотрела на чай, который остыл, на фотографии, на свою жизнь, которая теперь была другой. И не знала, радоваться или плакать.
Телефон зазвонил. Детектив.
— Надежда, — сказал он. — Я хотел сказать, что вы молодец. Не многие смогли бы.
— Спасибо, — она кивнула. — Без вас бы я не справилась.
— Вы справились бы, — он помолчал. — Вы сильная. Я таких не встречал.
— Я не сильная, — она покачала головой. — Я просто не могла позволить ей убивать дальше.
— Теперь она в тюрьме, — детектив сказал. — Надолго.
— Надолго, — Надежда кивнула. — Это главное.
Она сбросила вызов, подошла к окну. За окном темнело, зажигались огни. Она смотрела на город, на людей, которые шли по своим делам, и думала о том, что жизнь продолжается. Несмотря на боль. Несмотря на потери. Несмотря на предательство.
Она взяла ключи, вышла из квартиры. Спустилась вниз, села в машину. Поехала на кладбище. К могиле Максима.
Она стояла, смотрела на памятник, на его фотографию. Он улыбался. Она помнила эту улыбку. Помнила, как он говорил, что любит её. Как обещал, что будет рядом всегда. А потом ушёл. К другой. И умер.
— Я не простила, — сказала она. — Я не простила тебя. Ты предал. Ты обманул. Ты выбрал её. А она убила тебя.
Она помолчала, вытерла слёзы.
— Но я вернула всё, что она украла. Квартиру, деньги, бизнес. Я вернула свою жизнь. А ты… ты остался здесь. С ней. С той, которая тебя убила.
Она повернулась и пошла. Не оборачиваясь. Не плача. Она шла по аллее, и внутри неё было пусто. Она выиграла. Она вернула всё. Но она не чувствовала радости. Только усталость. И пустоту.
Она села в машину, поехала домой. В свою квартиру, которую вернула. В свою жизнь, которая теперь была другой. Она не знала, что будет. Не знала, сможет ли забыть. Не знала, сможет ли простить. Но она знала, что она выжила. Что она победила. Что карма пришла за теми, кто её заслужил.
Она поднялась в квартиру, зашла в спальню. Сняла с вешалки пакет с платьем. Вышла на балкон, достала зажигалку. Смотрела на платье, на кружево, на шёлк. Платье, в котором Кира пришла на похороны. Платье, которое она любила. Платье, которое стало символом предательства.
— Прощай, — сказала она и поднесла зажигалку.
Платье вспыхнуло. Она смотрела, как огонь пожирает ткань, как кружево чернеет, как шёлк плавится. И чувствовала, как внутри неё что-то отпускает. Не боль. Не гнев. Прошлое. Оно уходило. Сгорало. Исчезало.
Она стояла на балконе, смотрела, как догорает платье. Пепел разлетался по ветру, уносился в ночь. Она смотрела на него и думала о том, что всё кончено. Кира в тюрьме. Максим в могиле. Она — свободна. Свободна от лжи. Свободна от предательства. Свободна от прошлого.
Она вернулась в комнату, закрыла балкон. Подошла к окну, посмотрела на город. За окном горели огни, люди жили своей жизнью. Она думала о том, что будет завтра. Не знала. Но знала, что она готова. Готова жить. Готова быть счастливой. Готова любить. Может быть, не сейчас. Но когда-нибудь. Обязательно