Мое паломничество к Казанскому мужскому монастырю началось не с молитвы, а с греха архитектурного обжорства. Чтобы попасть к святым вратам, нужно сначала пройти сквозь время. А точнее — по улице Интернациональной.
Сразу скажу: эта артерия — настоящая машина времени. Или, как выразился бы мой знакомый экскурсовод, «пособие по градостроительству в разрезе». Идёшь тут и ловишь себя на мысли, что будто бы не по асфальту топаешь, а скользишь над крепостным рвом. Потому что сама улица раздалась вширь не от хорошей жизни, а потому что раньше тут была яма с водой. Сейчас ямы нет, а ощущение, что идешь по дну, остается. И архитектура здесь соответствующая: купцы с дворянами жмутся с одной стороны, совдепия — с другой. Широко, размашисто, словно город пытается доказать, что места у него полно, даже слишком.
Сразу же, стоит только отойти от вокзала, меня встречает монстр. Местные ласково зовут его «Знамёнка».
Официально — ДК «Знамя труда». Громадина 1929 года, стиль — советский авангард. Архитектор Свирчевский, видимо, вдохновлялся не столько искусством, сколько чертежами космических кораблей или, быть может, тюремных замков. Фасад украшают барельефы пролетариев. Они смотрят на тебя с такой суровой безнадегой, словно знают, что вместо светлого будущего ты сейчас пойдешь искать, где тут продают сувениры. Здание массивное, давящее, задает тон всей прогулке: мол, расслабляться рано, гражданин путешественник.
Перехожу дорогу — и тут модерн 1906 года дает авангарду оплеуху. Стоит Железнодорожная больница. Сейчас там поликлиника, и люди в очередях, наверное, даже не подозревают, что сидят в бывшем пристанище греха и романтики.
Да-да. Изначально этот особняк в стиле модерн, возведенный еще в начале прошлого века, строился как доходный дом. Здесь звенели бокалы в ресторане, скрипели половицы гостиницы, и, подозреваю, бурлила жизнь похлеще нынешней. Потом грянула Первая мировая, и из ресторана он превратился в лазарет. А в 20-м его и вовсе «приватизировали» железнодорожники. С тех пор здание лечит людей.
Но меня, человека с богатым воображением, больше всего зацепили детали. Трехгранный эркер, увенчанный башенкой со шпилем. Кованые ограды балконов — это вообще отдельный разговор: ажурные, изящные. Такие кружева обычно вяжут старушки, которые знают пару-тройку семейных проклятий. А окна! Они здесь разного размера, и эта ритмика создает ощущение, что дом дышит. Неровно, с присвистом, но дышит.
И тут — самая сочная деталь, в народе поговаривают, что от этой самой больницы к вокзалу ведут подземные ходы. Официальных подтверждений нет (ну а вы что хотели, это же Тамбов, а не штаб-квартира иллюминатов), но когда стоишь у этих стен, понимаешь: они там есть. Представьте: где-то под ногами, в темноте, сомкнутые кирпичные своды помнят шаги то ли купцов, спешащих с контрабандой, то ли раненых, то ли еще кого пострашнее.
Пройдя с полкилометра, я замираю: передо мной вырастает здание с башнями-эркерами, лепниной и такой уверенностью в собственной значимости, что невольно хочется снять шляпу.
Это бывший банк, спроектированный в 1911 году архитектором Ливчаком. Сейчас тут главный корпус университета имени Державина. Эклектика во всей красе — здание словно собрали из лучших кусочков разных эпох, а потом сказали: «Живи, радуй студентов».
Рядом — пятиэтажный монолит, похожий на засекреченный бункер.
Это Государственный архив социально-политической истории. Построили его в 1970 году специально для партийных документов. Типовое здание, но какая в нём скрыта мощь! Я представил, сколько человеческих судеб, идеологических тайн и компроматов пылится в этих стенах. Когда проходил мимо, мне показалось, что за окнами что-то шевелится. То ли сотрудники перекладывают папки, то ли сами папки пытаются сбежать на свободу.
И тут я подбираюсь к площади Ленина. Стою и верчу головой, потому что достопримечательности тут начинают сыпаться, как конфеты из разорванного кулька...
Первое, что цепляет взгляд, — здание Пушкинской библиотеки. Четыре этажа, стекло, бетон.
Построено в 1979-м, но есть нюанс: проект изначально сделали для Волгограда. В Тамбове таких «близнецов» больше нет, а по всей России их всего два. То есть тамбовская библиотека — это как сестра-близнец, которую в детстве отдали в другую семью. Когда в 2013-м её реконструировали, явно подправили характер, сделав планировку более местной. Но самое забавное — обилие окон и декоративные солнцезащиты. Проектировщики, видимо, думали, что в Тамбове такое же палящее солнце, как в Волгограде. Или всерьёз готовились к климатической аномалии. Сердце библиотеки, как шепнул мне местный библиоман, находится не в читальных залах, а в книгохранилище — четыре яруса, особый температурный режим от +15 до +25, и лифты для доставки книг. Звучит как научно-фантастический рассказ.
Дальше — Тамбовский драматический театр. Один из старейших в России, ведёт историю с 1786 года, и основал его сам Державин.
Современное здание — бывшее Дворянское собрание 1897 года, стиль северо-европейского ренессанса. Обильный декор, высокие арочные окна, три фасада, выходящие на площадь и две улицы. Внутри — парадные лестницы с чугунными перилами, украшенными гербом Тамбовской губернии. Идёшь по этим ступеням и чувствуешь себя дворянином, который пришёл на премьеру, чтобы потом в буфете обсудить за коньяком средневековые сплетни.
Рядом притаился дом купца Селезнёва. Полутораэтажное кирпичное здание на высоком цоколе. Большинство горожан знает его как Дворец бракосочетания.
Асимметричный фасад, вход слева, большое окно с мелкой расстекловкой, балкон на декоративных колоннах с оригинальными капителями, парапет, чугунная решётка и изразцовые вставки. Всё это выглядит так, будто купец хотел построить особняк, но архитектор уговорил его на маленькое архитектурное хулиганство. Сейчас тут расписываются молодожёны. Говорят, что дух купца проверяет, не слишком ли ветрены невесты, и если что — может выдать им не свидетельство, а вексель на порядочность.
И, наконец, завершающий аккорд на углу с улицей Карла Маркса. Здание, которое острым углом врезается в пространство, словно нос корабля, взявшего курс на социализм.
Построено в 1906 году, стиль — ранний модерн. Причудливые балконы с коваными решётками, изразцовая отделка фасада. До революции здесь была частная гостиница, потом — гостиница «Интернациональная». А сейчас там заседает Тамбовская областная Дума. Сменяются эпохи, а здание продолжает быть центром принятия решений. Только раньше здесь купцы обсуждали цены на пеньку, а теперь депутаты — бюджет. Но балконы всё те же, и мне почему-то кажется, что если прислушаться в безлунную ночь, можно услышать, как старые кованые решётки перешёптываются с изразцами: мол, всё идёт по плану, даже спустя сто двадцать лет.
Итак, улица Интернациональная сделала своё дело — вывела меня на главную площадь города. Тут, как и полагается любому уважающему себя областному центру, главенствует Ильич. Но тамбовский Ленин — это не тот бронзовый дяденька, который скучает в сквере, опершись на трибуну. Здесь всё сложнее.
Памятник установили в 1967 году, и, судя по всему, скульптор либо находился в состоянии творческого экстаза, либо ему очень хотелось вписать вождя в динамику космической эры. Получился, пожалуй, один из самых необычных и, я бы сказал, нервных Ильичей в России.
Фигура в полный рост, костюм-тройка, взгляд устремлён вперёд — всё как обычно. Но есть деталь, от которой у любого стороннего наблюдателя возникает лёгкое когнитивное dissonance. Рука. Она вытянута вперёд не с привычной пафосной плавностью, а с такой резкостью, будто Ильич в последний момент заметил, что кто-то угоняет броне-паровоз, и теперь кричит: «Стоять!». Или, если смотреть с определённого ракурса, он не указывает путь в светлое будущее, а ловит такси. Причём очень настойчиво.
И кто знает, что таится там, за горизонтом бронзового жеста? Возможно, очередная порция архитектурных откровений. А возможно, тот самый вход в подземелье, о котором шушукаются местные старожилы.
Продолжение следует… если Ильич разрешит.