4 миллиона долгов и 20 потерянных килограммов — вот итог моей сети ночных клубов в шести городах.
С 2017 по 2018 год я открыл SODA night club в Великом Новгороде, Пскове, Мурманске, Орле, Белгороде и Липецке. До этого у меня было концертное агентство — я сам платил клубам аренду за вечер концерта. Каждый раз отдавал деньги чужим людям и смотрел, как они ещё и на баре зарабатывают. Однажды подумал: а зачем платить, если можно открыть своё? Логика была простая — клуб может уходить в ноль, а концерты всё равно принесут прибыль.
Бизнес-модель казалась железной
Берёшь старый разорившийся клуб. Перетягиваешь мебель дерматином, вешаешь дешёвые баннеры, ставишь светодиоды — торжественное открытие, вход 500 рублей. Окупаешься в первый день. На открытие во Пскове стояла очередь на улице. Дальше — свои концерты без арендных выплат плюс доход с бара. Если каждый клуб приносит 200 тысяч прибыли, умножаешь на шесть — 1,2 миллиона в месяц. Мальдивы, хеннесси, мерседес, новые клубы.
В реальности вышло иначе.
В лучшие месяцы мы с партнёром делили 500 тысяч на двоих — 250 каждому. Звучит нормально, пока считаешь только всплески, как плохой инфобизнесмен. Когда считаешь по-честному — с реинвестициями в новые концерты, форс-мажорами, неконтролируемой посещаемостью — выходило тысяч по сто на человека в месяц. При этом ты сам себе закупщик, маркетолог, управляющий, архитектор, дизайнер интерьера, тур-менеджер и завхоз по всем шести точкам.
Финансовый учёт вёл в тетрадке — смотреть на маленькую прибыль при видимом обороте было некомфортно, поэтому старался просто не смотреть. Это, собственно, и была главная ошибка.
Но даже эту прибыль постоянно что-то доедало
Воруют все. Бармены, кальянщики, официанты, повара. Воруют, когда денег много — тяжелее считать. Воруют, когда денег мало — ждут плохую зарплату или закрытие. Ревизии тоже считались на глаз, потому что смотреть на результат было неприятно. На одной такой я случайно обнаружил, что в бутылке с ликёром трипл сек стоит вода. Когда закрывались, кальяны пилили болгаркой и выносили прямо под камерами — уже не стеснялись.
Параллельно работала другая воронка потерь.
В небольшом городе популярный клуб быстро становится местной достопримечательностью — в плохом смысле. Заходят «самые серьёзные люди в городе» с коммерческими предложениями, от которых нельзя отказаться. Диджеи бухают и наливают виски с колой на пульт за три миллиона. Угли для кальяна летят на полный танцпол. После каждых выходных приходит письмо с перечнем происшествий. Один раз посетитель улетел с третьего этажа в фонтан торгового центра. В другой раз пришёл ОМОН — 70 правонарушений за одну проверку. Ночным клубом SODA в Новгороде в какой-то момент называли радиус в два километра вокруг здания — любой инцидент в округе приписывали нам.
Когда нужно было строить гардероб в Мурманске, решили нанять лучших специалистов по дереву в городе. Лучшими оказались гробовщики. Переговоры проходили среди гробов — незабываемый опыт.
Была ещё история с лицензией на алкоголь. Не успели оформить — решили купить всё в обычном гипермаркете и работать так. Управляющий аккуратно собирал чеки. Накрыл ОМОН. Юристы требовали 300 тысяч, иначе обещали штраф на 3 миллиона. 300 тысяч у меня не было. Обошлись штрафом в 100 тысяч — чеки из магазина помогли.
Когда начал банкротиться, на меня подали в суды, писали родственникам, ловили коллекторы. На новостных порталах выходили посты: «Алчный организатор скрылся». Я не скрывался — продавал машину, чтобы вернуть деньги за отменённые концерты. Вернул всем. Пост остался.
Главное, что я понял: бизнес с высоким оборотом и низкой маржой убивает не в момент кризиса. Он убивает тогда, когда ты не считаешь. Я не считал намеренно — цифры были неудобными. А когда начал, оказалось, что в найме можно было зарабатывать те же деньги, стабильнее и с куда меньшими нервами.
Четыре года я отдавал долги. Зато похудел на двадцать килограммов.
Открывайте ночные клубы — это весело.
Читайте целиком на нашем сайте.